Сильвия Лайм – Сокровище нефритового змея (СИ) (страница 56)
Передо мной была бывшая шейсарка!
Тем временем незнакомка подняла на меня взгляд тёмно-карих глаз и улыбнулась.
У меня не осталось практически никаких сомнений по поводу собственной догадки. Я была так ошеломлена этим, что, не дожидаясь приглашения, буквально упала на ближайшую табуретку в форме большого окаменевшего гриба.
Тем временем незнакомка прекратила обнимать мальчика, похлопала его по плечу и, поцеловав в щёку, проговорила:
– Спасибо за грибы, милый, пойди поиграй немного, а через полчасика сходим вместе к дяде Кионею. Он обещал показать нам новые фокусы со своими паучками.
Ее произношение было идеальным. Она не путала слова местами.
Актор поспешно кивнул, а затем, тыкая в меня пальцем, затараторил:
– Ты алу только покорми, голодная она, а я обещал!
– Конечно, милый, – кивнула женщина, и через мгновение мальчонки и след простыл.
Мы остались вдвоем с незнакомкой, которая когда-то жила на поверхности, как и я. Смотрели друг на друга молча, не в силах вымолвить ни звука.
Она тоже все поняла.
Не бывает такого, чтобы женщины Шейсары оказывались в Стеклянном каньоне просто так, съездив на прогулку.
А потому в качестве причины ее появления здесь напрашивался совершенно явный факт.
Передо мной та единственная шейсарка, о которой говорила Лориавель. Та, которую не отослали из дворца после исполнения долга.
Передо мной стояла бывшая любовница Джерхана.
Сердце кольнула ревность.
А что, если Джерхан ночевал у нее? Может быть, каждый раз, уходя из теларана, он оставался именно у этой женщины? Ну не смогла она за полгода подарить ему наследника или наследницу, ее сместили с должности, но по приказу Джерхана оставили во дворце. Поближе к нему, чтобы он имел возможность приходить к ней, обнимать, целовать темными ночами…
Мне слегка подурнело.
– Доброго дня, ала, – проговорила между тем моя собеседница. – Пожалуйста, будь моей гостьей.
– Спасибо, – проговорила я немного нервно.
Атмосфера в каменной комнатушке потихоньку накалялась.
Чтобы как-то отвлечься, я огляделась по сторонам, замечая, что большую часть пространства занимает огромный стол, уходящий куда-то в узкий проем в противоположной стене. Там скрывалось еще одно помещение, в котором явно шла активная работа. Оттуда доносились голоса, шипение готовящейся еды и звон.
Заметив также развешанные по потолку пучки трав и расставленные в шкафах расписные блюда, я поняла, что попала на кухню.
– Так ты повар? – поняла я, снова взглянув на разбросанные по полу продукты. Наклонилась и стала собирать.
Женщина тут же подскочила ко мне, забирая корзинку со словами:
– Что вы, ала, не нужно помогать, я все сделаю сама.
Она незаметно перешла на «вы», и мне это не слишком понравилось.
– Давай не будем церемониться, хорошо? Мы же… землячки…
Женщина замерла, сжимая в руках корзинку, и посмотрела на меня большими испуганными глазами. Карими, как горячий шоколад. Почти такими же, как были у моей тети. А потом бросила корзинку и обняла меня, зарыдав.
Несколько мгновений мы так и провели – на полу в объятиях. Я гладила ее по спине, а она беззвучно тряслась у меня на плече.
А потом начался очень долгий разговор.
Незнакомку звали Элина, и ее действительно украли из Шейсары примерно шесть лет назад для Великого Айша. В то время она была молодой девушкой, чистой и невинной, и прекрасно подходила для избранной роли. Но забеременеть ей не удалось, и через положенные полгода ее место заняла другая. А саму Элину в качестве исключения оставили жить во дворце.
История, о которой в общих чертах я догадывалась, но вот детали… Детали решали все.
– А почему тебя решили оставить здесь, раз всех отсылали из дворца? – осторожно спросила я, когда Элина уже спокойно сидела на табуретке-грибе напротив меня и вязала из пучков травы косички.
– Потому что ко мне очень привязался Актор, – вздохнула она. – А я привязалась к нему. Актору десять, а когда я появилась в теларане Айша, ему было четыре. Его мать умерла в тот год от укуса солаана, и мальчик остался сиротой. Отец, говорят, погиб еще до его рождения. Он был тираанским воином, убитым при вылазке на поверхность. И как-то так вышло… Мне было ужасно одиноко здесь, среди чужого народа, а он очень страдал без мамы.
Ужасная история, от которой кровь стыла в жилах. Я в очередной раз пришла к мысли, что Стеклянный каньон – слишком жестокое место для жизни.
– Актор имеет право на наследство отца, а тот жил во дворце и принадлежал к царским стражникам. Поэтому мне позволили остаться вместе с ним.
Признаться, у меня как кирпич с груди упал. Значит, Джерхан все же не имел отношения к тому, что Элина осталась во дворце. И все же проклятая ревность не желала отпускать.
– А… скажи, пожалуйста, – проговорила я, кусая губы и пытаясь придумать, как спросить то, что в приличном обществе спрашивать не принято. – Ты нравилась Джерхану? У вас были… близкие отношения?
Слова приходилось вытаскивать из себя клещами.
Элина осмотрелась по сторонам, словно нас кто-то мог подслушать, затем вздохнула и, наклонившись ко мне, негромко проговорила нечто невероятное:
– Я никогда не спала с Великим Айшем.
– Что?.. – выдохнула я, не веря своим ушам.
– Тс-с-с, – зашипела на меня женщина. – Да, ни разу. Великий Айш большую часть жизни проводил в человеческой ипостаси. И лишь на редкие праздники перевоплощался в хекшаррахния. На моей памяти за полгода это случилось, наверное, всего два раза. И в это время Айш ко мне не приходил, у него находились другие дела. Когда же он оказывался свободен, то снова превращался в человека.
– И о том, что у вас ничего не было, никто не знал? – не могла поверить я.
– Никто. Надеюсь, что и не узнает, если ты понимаешь, – внимательно посмотрела она на меня.
– Конечно, я не расскажу. Но… почему так вышло?
– Не знаю, – пожала плечами Элина. – Но полагаю, что Великий Айш меня пожалел. Не такое уж он чудовище, как все думают, – вздохнула она, снова принявшись вязять травки. – Он ведь тоже заложник обстоятельств. Тоже наш с тобой земляк. Думаю, он знал, что если явится ко мне в своей паучьей ипостаси, то я умру на месте.
Она поежилась и вздрогнула.
– Понятно, – задумчиво протянула я. – А что же другие алы? Которые были до тебя и после. С ними, получается, у Айша тоже ничего не было? Поэтому никто так и не принес ему дитя?
Элина дернула головой, убрав назад пышные черные волосы.
– Не могу сказать точно. Но я имела возможность поговорить с той алой, что была до меня. И с несколькими, что после, ведь я осталась во дворце и многое видела.
Я аж дышать перестала от любопытства.
– Так вот, первая опаивала себя снотворным, когда ей говорили, что к ней должен явиться Айш, – продолжала Элина. – В результате она не помнила ничего, что происходило потом. А наутро Айша уже не было, как, впрочем, и следов того, что к ней кто-то вообще приходил.
Я могла только удивленно моргать, приоткрыв рот от изумления.
– Вторая, что была сразу после меня, оказалась шаррвалькой. Местная девушка, она почитала Айша, как бога. Говорила, что секс с ним делает ее ближе к Красной матери. Фанатичка, одним словом. – Элина брезгливо вздрогнула. – При этом она говорила, что ночь любви с пауком не приносит ей физического наслаждения, а в человеческой ипостаси Айш не приходил к ней никогда вообще. В общей сложности, по рассказам этой алы, у них случалась связь не более пяти раз за все полгода. В остальное время она вообще не видела его.
Элина вздохнула, отложила пучок травы, чтобы взяться за перебор грибов, а затем продолжила:
– Третья снова была шейсаркой. И она сошла с ума. Ее увезли из дворца через месяц после того, как Дерваль выкрал ее из дома, приподнеся тираанским жрецам.
Я припомнила мерзкого мужчину, что вместе с Ильхамесом вел меня в Стеклянный каньон, и испытала легкий приступ раздражения. Скольких же женщин он похитил?
– Она сошла с ума… насовсем? – спросила я, чувствуя жалость к бедной девушке. Однако одновременно с тем ощущая и непонимание. Отчего она сошла с ума? Разве ей причиняли боль? Обижали ее? Я чувствовала, что это было невозможно. А значит, ее просто потряс вид хекшаррахния, как тут звали наполовину человека, наполовину паука. Девушка просто испугалась, ведь в Шейсаре пауки были пособниками демонов.
Впрочем, я не знала, кого жалеть больше. Девушку, которую испортило ее воспитание, или Джерхана, который был вынужден смотреть, что происходит с его соотечественницами, стоит лишь ему оказаться рядом. Наверняка он думал, что едва ли не уничтожает их своими руками. Ломает психику, а может, и причиняет боль. Не зная, что творит его паучья ипостась, он мог напридумывать себе все что угодно!
Это было ужасно.
Я покраснела, едва мне пришло это в голову. К счастью, Элина не заметила перемены в моем настроении.
– Четвертая девушка тоже была шаррвалькой, и, по рассказам, ее ужасно возбуждала именно паучья ипостась Великого Айша, – продолжила снова моя собеседница. – Она пыталась заставлять его превращаться из человека в хекшаррахния, соблазняла, вроде бы даже опаивала какими-то травами, которые должны были ускорить оборот. В общем, через три месяца Айш ее выгнал, заявив, что его алой, к сожалению, она больше быть не может. Ужасный позор для девушки, но полагаю, что он держался как мог, раз выносил эту ящерицу целых три месяца!