Сильвия Лайм – Сокровище нефритового змея (СИ) (страница 58)

Я вдруг подумала, что она вполне могла бы быть бабушкой Актору, похоже, возраст шаррвальки давно перевалил за пятьдесят. Однако ее худоба и стройность, мягкие плавные движения и распущенные волосы, собранные в красивую прическу с ноткой благородности, делали ее на два десятка лет моложе.

– Нет у меня детей, – проговорила она с застывшей на губах улыбкой. – Стеклянный каньон немилосерден к малышам, увы. А Актор просто мой хороший мальчик, как внучок он мне, клянусь светом священных тираанов.

Она потрепала мальчонку по волосам, и застывшая в этот момент на ее губах странная, будто окаменевшая улыбка прекрасно подходила ко всему их подземному каньону: она была такая же холодная и бесконечно пустая.

Сердце в груди сжалось, а я вдруг инстинктивно ощутила, что, похоже, эта женщина скрывает какое-то горе. Но, честно говоря, я не хотел знать какое. Это было слишком больно.

Сглотнув ком в горле, я молча кивнула.

Тем временем паучок, что сидел на плече Актора, неожиданно повернул ко мне россыпь своих блестящих глаз, напоминающих кроваво-красные гранатовые зёрна, немного спружинил на своих маленьких лапках и… прыгнул мне на плечо.

– Ух ты, смотри, как понравилась ты моему Шушу! – радостно воскликнул мальчик и захлопал в ладоши.

А я не могла отделаться от лёгкой неловкости сродни той, которая бывает, когда незнакомый человек вдруг лезет к тебе обниматься. Только в моем случае незнакомым человеком был паук.

Это оказалось так странно!

Я совершенно не знала, что делать с этим «милашкой Шушу», но совершенно точно не испытывала уже ни капли страха, как было бы ещё месяц назад в подобной ситуации.

«Вообще-то меня зовут не Шушу», – раздался вдруг в голове тихий шёпот, смешанный со знакомым потрескиванием и пощелкиванием, какое бывает во время разговора пауков.

Я огляделась по сторонам, не сразу осознав, что со мной говорит вот этот маленький Хрустальный паучок. Всё же очень необычно слышать голос только у себя в голове. Ведь простые пауки разговаривали мысленно, и лишь волшебные древние пауки хельсархи говорили по-настоящему, живой речью, как люди.

«Мое имя Истеачлаваинкт, – прощелкал паук, снова пару раз согнув свои маленькие ножки. Это было ужасно похоже на то, что паук веселился. – Но бедняжка Актор ни в жисть этого не произнесет!»

Паук ещё разок спружинил, и окончательно стало ясно, что он смеётся.

Впрочем, это и впрямь выглядело забавно: такое трудное имя я и сама не произнесла бы ни за что на свете.

«А почему же вас, пауков, так странно зовут? Вот и хельсарх Джерхана носит совершенно невыговариваемое имя», – мысленно ответила я пауку, внимательно вглядываясь в его красные глазки. Я всё ещё не была уверена, что у меня получится так легко ментально разговаривать с этими прекрасными существами. И поэтому снова очень удивилась, когда многоногий друг меня прекрасно понял.

«А что ты хотела, красавица? Паучий род включает в себя сотни тысяч детей! Коли всех бы звали одинаково, какая бы в том была польза? Каждый паук – личность, и каждый должен носить единственное в своем роде имя…»

– Ты что, разговариваешь с Шушу? – ахнул вдруг в стороне Актор, отвлекая меня от действительно интересной беседы. По всему выходило, что паучьи имена вообще никогда не повторяются! Удивительно! И как здорово придумано, надо заметить!

– А ты знаешь, что его зовут не Шушу? – хитро улыбнулась я, подмигивая ошарашенно открывшей рот Элине и удивлённо прижавшей руки к груди Шерити.

– Знаю! – воскликнул мальчик, даже слегка подпрыгнув от возбуждения. – Я иногда слышу отголоски его слов, но редко очень! – Он даже немного скуксился. – Жрец Ильхамес говорил, что есть у меня дар слуха паучьего, но слабый очень. А я надеюсь когда-нибудь его развить! Говорят, если выйти на поверхность, то под солнца светом силы и способности нашего организма вырастут тоже!

– Правда? – удивилась я.

И тут уже мне покивала добродушная шаррвалька, прижав к себе Актора за плечо.

– Считается, – проговорила она, – что все мы станем более сильными и здоровыми, когда на поверхность выйдем. И, возможно, тот таинственный орган, что за магию отвечает, тоже работать будет лучше. И наконец-то появятся среди нас маги и волшебники, и много станет паучих ворожей, и сможем мы слышать наших маленьких братьев, – закончила она, тоже аккуратно протянув руку к пауку Актора и погладив его.

А я слегка нахмурилась, вспоминая, что в Шейсаре хоть и было много солнца, но количество волшебников среди людей это не увеличивало. Впрочем… У нас существовала масса других колдовских рас: и феи, и гоблины, и дракайны, и гарпии, и сирены. Ну и наги, конечно же. Без них никуда. Возможно, в словах Шерити и присутствовала доля правды.

Не узнаем, пока не проверим. Но как же помочь шаррвальцам выйти на свет солнца так, чтобы при этом не начать войну?..

От напряжения мыслительного процесса у меня даже голова слегка разболелась.

– Проблема в том, что этот вопрос не должны решать мы, простые люди, – продолжала тем временем Элина, полностью повторяя мои соображения. – Ведь от нашего решения ничего не зависит. И мы в любом случае будем вынуждены поступить так, как за нас решит совет теларанских тысячников во главе с Великим Айшем.

Она нахмурилась.

– И смогу ли я еще когда-нибудь обнять своих родных, тоже зависит от них. Но если стоит вопрос о войне, уж лучше я никогда их больше не увижу, – мрачно закончила она.

Шерити порывисто вздохнула и, качнувшись к девушке, обняла ее.

Мне стало неловко, что я присутствую при такой личной сцене, но неожиданно Шерити протянула ко мне руку и прижала к себе так же, как и Элину. А затем к нам ко всем подбежал Актор и прилип сбоку, распахнув руки.

У меня воздух застрял в груди. Что-то щемящее сжало сердце. В объятиях почти совсем незнакомых людей я вдруг почувствовала себя… как дома.

В глазах стало мокро, но я поторопилась проморгаться, пока никто не заметил. И улыбнулась, освобождаясь от объятий.

– Мне пора уходить, – сказала я, не без труда выдавливая слова. Говорить почему-то стало трудно.

– Если хочешь, к нам приходи, когда будет скучно, – улыбнулась Шерити, и ее светло-голубые глаза с сеткой морщинок ласково прищурились.

Словно два маленьких солнца.

Пока окончательно не разревелась, я кивнула и направилась к выходу, лишь по дороге сообразив, что у меня на плече сидит Хрустальный паук с непроизносимым именем.

– Ой, я чуть не прихватила вашего друга, – спохватилась я, размышляя, как бы снять красавца.

– Шушу сам решает, куда пойти, – весело бросил Актор, сцепив руки за спиной и покачиваясь на пятках. – Похоже, хочет он прогуляться с тобой.

Я удивленно посмотрела на бледного паука, а тот воззрился на меня десятками своих красивых красных глазок.

«Ну, что смотришь, вези меня давай», – прострекотало у меня в голове, снова заставив вздрогнуть с непривычки.

Мне ничего не оставалось, как кивнуть и, скрывая неловкость, покинуть небольшую комнатку, смежную с кухней дворца.

«Ну-с, куда пойдем? – пощелкивал паук. – Таки, может, гульнем в саду теларана? Он большо-о-ой, краси-и-и-вый».

Я молчаливо усмехнулась.

«В саду так в саду. Признаться, там я еще не была», – ответила мысленно.

В ушах слегка шумело. Так необычно проявлялся паучий слух. Теперь я это понимала, а в детстве мне казалось, что я просто-напросто схожу с ума.

«Ну вот и славненько, – продолжал паук, – довезешь меня до третьего куста на пятой тропинке после шестого поворота. Там у моей подруги нора прямо в камнях».

«А разве у пауков бывают норы?» – удивилась я, двигаясь по коридорам дворца в направлении, которое должно было вывести меня к выходу.

«Конечно, – прошуршал паук. – Мы живем везде, где вздумается. И в воде, и на земле, и в норах, и в сетях собственной паутины».

«Здорово, – восхитилась я невольно. – Вообще, это так удивительно, что я разговариваю с тобой… Никогда прежде я не могла представить, что буду общаться с пауками. Раньше у меня и не получалось. Лишь тут, в Стеклянном каньоне, я стала слышать ваши голоса».

«Конечно, – проговорил паук. – Невозможно услышать нас, если ты боишься или ненавидишь. Но коли страх исчез, твое сердце становится открыто для наших голосов. Как и для голоса Красной матери…»

Меня слегка встряхнуло от этой новости. Признаться, голос большой божественной паучихи я была еще не готова услышать.

«Ой, а ты не хочешь переодеться перед выходом на улицу?» – спросил вдруг паук.

«А что, я плохо выгляжу?» – изумилась я, оглядывая свое платье, подбитое черным мехом, и мягкие бабуши.

«В моде Стеклянного каньона ты мало смыслишь, – как-то необычно фыркнул у меня в голове паук. Только через мгновение я поняла, что это, по всей видимости, смех. – Ты ходишь в дворцовом халате, но на улице желательно появляться в более традиционных платьях».

«Да ну, какая глупость! – невольно вырвалось у меня. В Шейсаре у меня было всего три сарафана на все случаи жизни. – В этом халате мне вполне комфортно!»

«Ну, как хочешь, – хмыкнул Шушу. – Пойдем смешить других пауков. А если вдруг встретим Великого Айша и он рассмеется, скажи ему, что я тебя предупреждал».

Я прикусила губу. При воспоминании о Джерхане щеки сами собой как-то невольно нагрелись…

«Ладно, я переоденусь», – бросила я и быстро свернула к дверям теларана. Благо мы как раз проходили недалеко от них. А паук словно знал, что так будет.