Сильвия Лайм – Любовь со вкусом лета (страница 6)
– Моя челка будет в восторге! – выдала она и понеслась к душу.
Арина поспешила за ней, Витя же, проходя мимо Дани, одарил Соню многозначительным «М-м-м, понятно!» и скрылся за палаткой. А Соня стояла и недоумевала: зачем Якубову ее шампунь?..
Лагерь жил своей вечерней жизнью: звенели чашки, из «кухни» доносился приглушенный смех Анны Павловны, тренькнула гитара – кто-то пробовал разучивать аккорды, тихо от легкого ветра хлопали полотнища палаток. Все смешивалось в мягкий вечерний шум, уже знакомый и такой уютный.
Но вокруг них будто образовался маленький круг тишины. Словно лагерь шумел чуть в стороне, оставляя им личное пространство для разговора.
– Значит, только если останется, – протянул Даня, приподнимая бровь. – Это жестоко даже для тебя, Королева.
– А что ты хотел? Дефицитный товар.
– То есть я в очереди последний?!
– Ну… – Она пожала плечами, будто подбирая слова.
На самом деле она внезапно поймала себя на том, что рассматривает его: как волосы упали на лоб, как в уголках глаз собираются смешинки, как на скулах играет теплый свет от фонаря у палатки. И, черт, почему он стоит так близко, что хочется провести пальцами по щеке?!
Соня заставила себя выдохнуть и на мгновение отвести взгляд в сторону. Заметил ли он это?
«Ну конечно заметил! – чуть раздраженно подумала она. – Подумал, что веду себя как дурочка, а не как профессионал во всем! Хотя какой я профессионал? На рынке отношений я скорее дилетант…»
Уголок губ парня едва заметно приподнялся, не хвастливо, а скорее удивленно, как будто он и сам не ожидал, что станет объектом такого пристального внимания. Он провел рукой по волосам.
Соня поспешно ткнула Даню пальцем в плечо, чтобы скрасить неловкость:
– Все. Хватит на сегодня, Якубов. Пора спать. А то своими выходками ты мне только режим сна сбиваешь!
Даня наклонил голову и заглянул ей в глаза.
– Хм. Значит,
Соня фыркнула, делая вид, что фраза прозвучала смешно, а не волнующе, как это было на самом деле.
– Из-за тебя, из-за твоих вечных споров, комментариев и… шампуней.
Он наклонился ближе, и Соня почувствовала тепло его дыхания.
– Знаешь, ради кого попало режим сна не сбивают.
Соня застыла. Внутри что-то дрогнуло. Она поспешно отступила на шаг, словно это могло вернуть ей контроль над собой: над дыханием, над биением сердца, над той странной легкостью, что теплом разливалась в груди.
– И не ломал я ту полку с шампунями, Королева! – притворно воскликнул Даня, перекинул полотенце на другое плечо и направился к «штабу» как ни в чем не бывало. Только вот походка у него была слишком довольная.
Соня стояла еще пару секунд, пытаясь понять,
Соня решительно тряхнула головой и двинулась к кухне, откуда доносился запах чего-то вкусненького. Но стоило пройти мимо палатки Арины, как она услышала шепот:
– Видела, да?
– Видела, – так же шепотом ответила ей Даша. – Ну просто кино! Не хватает только замедленного движения и саундтрека про любовь и судьбу.
– «Думает, что любит тебя! – Да она не может любить меня! – Да я люблю тебя!» – процитировала Арина.
Девочки захихикали, а Соня, конечно, сделала вид, что ничего не услышала. Четкая походка, бесстрастное лицо, независимость во всей своей королевской красоте. Но внутри… Внутри все хотело смеяться, танцевать и вообще вести себя неподобающим образом.
…Все шло своим чередом. За этот срок Соня сблизилась с несколькими девочками, коллеги доверяли ей инструменты, вместе они смеялись и делились забавными историями из жизни. В работе она показывала отличные результаты, и, казалось, практика складывается именно так, как она и ожидала.
Иногда, правда, вмешивалась погода: пару раз внезапный дождь загонял всех в палатки, и один рабочий день пришлось вычеркнуть из графика. Но такие мелочи воспринимались как неизбежная часть лагерной жизни.
После случая с шампунем что-то между Соней и Даней изменилось, хотя сразу это было трудно заметить. Она все чаще ловила себя на мысли, что Якубов придирается почему-то исключительно к ней. То она, по его безусловно экспертному мнению, слишком медленно завтракает, что плохо для пищеварения, то слишком быстро выходит из палатки по утрам, и «организм не успевает адаптироваться к бодрствованию».
Иногда его замечания доходили до такого абсурда, что девочки просто давились от смеха, а вот Соне было не смешно. Даня мог совершенно серьезно заявить, что она держит кружку под неправильным углом и из-за этого «оптимальная теплопередача чая в атмосфере нарушается». Разумеется, говорил он это с видом великого лектора, и, естественно, никто не воспринимал Даню всерьез.
Соня предполагала, что это может быть его своеобразной реакцией на то, что она тогда не приняла его внимание – не подыграла, не включилась во флирт. Но разве так вообще заигрывают с девушками? Сначала бесконечные споры, будто на переменах в школе, потом – эти нарочито умные подколки, балансирующие между иронией и издевкой, и на закуску – попытка заигрывать. Все это выглядело слишком по-детски и сбивало с толку.
И все же иногда ей приходила в голову другая мысль: а что, если это и есть его способ быть рядом? Может, стоило перестать сопротивляться и хотя бы раз ответить ему в том же ключе – не всерьез, не на перспективу, а просто позволить этой игре случиться.
Но как только она допускала подобную мысль, ее тут же опережала другая: боязнь, что, возможно, начатые отношения закончатся вместе с этой практикой. А вместе с этим уйдет и лето, и приятные впечатления, и ощущение, что жизнь стала ярче.
Очередной день подходил к концу. Солнце тонуло за краем холмов, окрашивая лагерь в мягкие оттенки оранжевого. Полдня лил дождь: летние капризы крымской погоды. Из-за него работа постоянно прерывалась: землю размывало, стенки квадратов осыпались, и приходилось ждать, пока верхний слой подсохнет.
С самого утра все будто пошло наперекосяк. Грузовик Сереги сломался в деревне, и ему пришлось остаться там, чтобы чинить машину у знакомого. Поэтому Анна Павловна не приехала готовить завтрак и обед. Хорошо, что в лагере был стратегический запас консервов, хлеба, воды и сладенького. Они-то и спасли всех от голода.
Арина даже заявила, что всему виной ретроградный Меркурий. В гороскопы и звездам Соня не верила. Для нее существовали факты, здравый смысл и убеждение, что природа любит проверять людей на прочность. И сегодня проверка удалась на славу.
Когда окончательно стемнело, все разошлись по палаткам удивительно быстро, будто лагерь по щелчку превратился в сонную деревню. Ни тебе вечерних посиделок у костра, ни историй под кружку горячего чая, ни Витиных песен, которые обычно затягивали всех до самой ночи. Даша и та сегодня не делала яркий макияж, как обычно. Хотя Соня догадывалась, что этому причина – Серега, которого не было в лагере. Так или иначе, день вымотал всех до основания.
Соня забралась в палатку, быстро переоделась, закуталась в спальник… и, к своему раздражению, поняла, что сон даже не собирается приходить.
Соседка уже спала и похрапывала так, что казалось, будто стены слегка вибрировали. А Соня лежала с телефоном в руках и вот уже час, как бездумно гоняла разноцветные камушки в какой-то скачанной еще в автобусе игре «три в ряд».
Сеть, как назло, ловила только возле палатки Игоря Петровича, поэтому даже отвлечься на соцсети не выходило.
Внезапно ушей коснулась приятная тихая музыка. Кто-то играл на гитаре красивую мелодию. Витя? Только он умеет играть. Но у него всегда есть легкая расхлябанность, будто играет, отвлекаясь на сто мыслей. А тут – просто мед.
Соня удивленно приподнялась на локтях. Послушала. Интерес взял верх над усталостью, и она тихо выбралась из палатки, стараясь не разбудить Дашу.
Снаружи было прохладно. Дождь смыл дневной жар, и воздух стал свежим, влажным, с легким запахом степных трав и почвы. Местами в тусклом свете блестели лужицы.
Палатки стояли почти в темноте: лишь в нескольких местах тускло горели фонарики, которые оставляли на ночь для удобства. Цикады перекликались особенно громко, а где-то в кустах пела ночная птица.
Музыка звучала со стороны кострища. Мелодия была такой теплой, будто кто-то играл только для себя, не ожидая слушателей.
Соня на носочках, чтобы не спугнуть гитариста, пробиралась между палатками. Мелодия вдруг оборвалась.
– Королева? – тихо спросил знакомый голос.
Костер догорал, и возле него сидел Даня. Оранжевые отблески мягко скользили по его скулам, подсвечивали волосы, делали взгляд… непривычно спокойным.
Спорщик и вечный комментатор – и вдруг такой тихий, погруженный в музыку. Соня на секунду даже забыла, что хотела сказать. Она почувствовала, как слова сами поднимаются к горлу: «Ты красиво играешь… Продолжай…»
Даня, увидев ее, вскинул бровь.
– Ну точно Королева. Так и думал, что ты. Что, пришла проверить, не фальшивлю ли? Чтобы потом меня же поправлять?
Он сказал это легко и совсем не язвительно, а скорее… Даня словно защищался. Будто очередная шуточка в адрес девушки была панцирем, который он надевал автоматически.