Сильвия Лайм – Король Сапфир (страница 63)

— Ты будешь достойной Стальной королевой, — ответил он со спокойствием спящей водородной бомбы.

Я уже не знала, что и думать. Но ощущение, что он поддерживает меня несмотря на то, что я натворила, поселило внутри странное растущее чувство. От которого стало еще больнее.

— Ладно. Почему Неро и фер Шеррад не поддержат, когда нас, миротворцев, будет уже двое? — тихо спросила я.

— Потому что идет дележ земель и ресурсов, — ровно ответил Сициан. — Кроме того, Неро никогда не откажется отомстить за Стеклянный берег. Даже если бы он мог отказаться… ему не позволят родственники и ближний круг. Эфиррей об этом знает и ни за что не упустит выгоды. Если Стальная корона нарушает договор, ее земли, ресурсы, а в особенности фальмерит будут с удовольствием поделены между чароводниками и чаровоздушниками. Этот конфликт нарастал слишком давно. Каждому хочется откусить кусок от другого на официальной основе.

— Ты очень плохого мнения о султане и эмире, — покачала головой я, вспоминая двух мужчин. — Я дружила с обоими. И они совсем не…

«…такие» — хотела я было сказать. А потом вспомнила, как Тиррес поставил сигну анабена, которая должна была меня убить. Вспомнила, как под его одобрение Черную жемчужину кормили смертями.

А еще вспомнила, как мастерски мной манипулировал хоть и ласковый, но очень хитрый султан воздушного королевства. Как со всех сторон окружил собой, в итоге едва не сделав матерью своих детей. Конечно, не без вмешательства моих же ошибок, и все же.

Сициан приподнял бровь, явно заметив мои внутренние метания. Уголок его губ дернулся, но он так и не улыбнулся.

— Вижу, ты и сама понимаешь, что не все так просто, да? — негромко спросил он, глядя вдаль.

Я только вздохнула. А потом неловко встала сбоку от него и… взяла под руку, посмотрев туда же. На огромное оранжевое солнце, зависшее где-то далеко-далеко.

Сициан дернулся, как от удара. Словно хотел обнять или что-то еще. Но не двинулся с места, позволив мне переплести наши руки, а затем аккуратно положить голову ему на плечо.

Позволить себе хотя бы на пару секунд…

— Там сигна фуртум, Сициан, — проговорила я, кивнув вперед. — На поле. Вся долина — сигна, выжженная на земле. Как только начнется бой, она активируется.

Сициан напрягся всем телом, внимательно разглядывая теперь землю далеко внизу.

— Сжечь все — вряд ли удачный вариант, — продолжала я. — Неизвестно, поможет ли это в итоге.

Император бросил короткий взгляд через плечо. На карлицу, что стояла там. На женщину, что родила ему, а я старалась об этом не вспоминать.

— Это она постаралась? — спросил он сквозь зубы, словно даже скорее утверждал.

И я рассказала все, что случилось за последние часы.

Время утекало быстро. И у нас оставалась едва ли пара минут до начала боя.

— Не бери вину на себя. Остановить битву не получится, даже если рассказать о сигнах повелителям, — в конце концов резюмировал Сициан. — Я скажу своим, чтобы только защищались и не вздумали заходить на территорию символов. Мы попробуем отступить, используя щиты. А ты… ты должна уйти отсюда сейчас.

Я покачала головой.

— Я не могу оставить Стальных воинов.

— Они не послушают тебя. Ты не король, Александра. Ты королева. Стальной трон не признает женской власти уже много веков, — покачал головой император.

— Ты хочешь, чтобы я их бросила? — воскликнула я, закрывая лицо руками. — Это я виновата в том, что их повелитель мертв.

Сициан даже не дернулся.

— Если уж на то пошло, то в этом виноват я, — спокойно ответил он. — Это же я сделал тебя вампиром. Не упрямься, ты должна…

— Я ничего никому не должна! — почти крикнула я, впадая в легкую панику.

Ощущение безысходности вернулось, сделавшись предельно ярким.

Сициан напрягся всем телом, его лицо стало мрачным, а взгляд тяжелым.

— Что ты предлагаешь?

— Игнисы крови, — выдохнула я вдруг и поняла, что думаю об этом уже битый час, но не могу придумать, как их позвать. У меня это никогда не получалось даже с простыми духами огня, не то что с кровавыми.

— Что? — удивился Сициан.

— Фуртум, начертанный магом, не исчезает после смерти мага, — начала было я. А император снова бросил взгляд через плечо на гаруспика, и уголок его губ невесело дернулся.

— Теперь ясно, почему она до сих пор жива. Хорошо, что я сдержался…

Я вздрогнула и кивнула.

Интересно, что было в его голове все это время, пока он делал вид, что ее тут нет? Нет человека, который пытался его убить. Нет женщины, которая много лет обманывала его…

У меня было время, чтобы обдумать эту страшную ситуацию.

Сициан хотел иметь детей. Хотел, чтобы его семья стала больше и в империи появились другие драконы кроме него. Единственного.

А детей ему сумела родить лишь одна наложница, обладающая достаточной магией, чтобы выносить их. К несчастью, волею рока ею оказалась злая карлица, изменившая свой облик с помощью иллюзии.

Глупо было бы с моей стороны злиться на это или ревновать. Сициана было жаль, а его детей — еще больше. Матери у них никогда и не было.

А он все это время сдерживал себя, чтобы не убить ее на месте.

— Что же нужно для уничтожения фуртумов? — спросил он, кажется, чтобы не думать совсем о другом.

— Смерть души, — выдохнула с напряжением. Сициан нахмурился, а затем вдруг кивнул.

— Единственные существа, способные уничтожить душу, — это игнисы крови, — проговорил он задумчиво. — Кто рассказал тебе?

Я мрачно ухмыльнулась и махнула рукой.

— Ты все равно не поверишь.

Глаза аватара огня блеснули с каким-то глубоким затаенным чувством внутри.

— Я уже во многое готов поверить, Александра… — и больше ничего не добавил. — Итак, ты хочешь вызвать игнисов крови, верно? И попробовать снять сигну с целой долины вместо того, чтобы покинуть это место, которое, судя по всему, через пару минут высосет из тебя всю магию?

— Именно так. И не стоит пробовать меня переубедить, — напряженно заметила я.

— Я понял, что ты будешь делать то, что пожелаешь, — кивнул император. Но улыбки на его красивых губах так и не появилось. Только грусть. — Будешь делать несмотря на все, что хочу я или кто-либо другой, — его голос становился все тише и мягче. А у меня все сильнее щемило в груди. Потому что с каждым следующим словом становилось все более ясно: это прощание. И, возможно, Сициан об этом еще не знает, но я уже знала. — Твой выбор — это твой выбор. Я принимаю это. Первый и последний раз в своей жизни, Саша, — проговорил, и в последнем слове его голос стал слишком похож на голос Ала.

Мне стало очень больно.

С этими словами он поднял левую руку и вдруг ловким движением расстегнул какой-то скрытый замок на золотом наруче. Со звонким щелчком тот открылся, освобождая запястье императора.

Другой рукой он вынул из ножен на поясе острый кинжал, усыпанный драгоценными камнями, со змеящимся лезвием.

— Что ты делаешь? — нахмурилась я.

— Добываю то, что может вызвать твоего игниса крови, Александра, — ответил он, глядя глубоко внутрь меня. — У тебя не получится сделать это самой, потому что Исгард был огненным драконом. И внутри него — огненная кровь, которой у тебя нет. В прошлый раз игнис крови явился к тебе, потому что я был рядом. И подчинился, потому что ты повела себя как дракон и выжила там, где люди не выживают. Но крови дракона у тебя так и не появилось. Поэтому я снова помогу тебе.

С этими словами он полоснул по венам острым лезвием, и страшная алая жидкость полилась на камень крупными струями.

Я вскрикнула.

— Зачем так много? Что ты делаешь? Как это теперь остановить⁈

Кровь лилась и лилась. Ее было невероятно много. А я была в ужасе и… хотела пить все сильнее.

— Выпей, — кивнул он напряженно. — И позови.

Время утекало вместе с потоками жизни Сициана. И, словно понимая мои душевные метания, император прислонил свое запястье к моим губам.

Голова закружилась. Холод и огонь лились по венам, то замораживая до смерти, то разжигая, как первородный вулкан.

Я больше не чувствовала ни боли, ни страха, ни переживаний. Казалось, во мне живой огонь.

Открыла судорожно зажмуренные глаза, оторвавшись от руки повелителя, и замерла. Неужели он всегда ощущал себя так, как я сейчас?..

С его руки капало, но он тоже глядел только на меня. И мы оба знали, что никто во всем мире сейчас не видит то, что видели мы оба.