Сильвия Лайм – Король Сапфир (страница 62)

Но только сейчас я поняла, что огненный дракон был единственным в мире существом, в котором соединялось несовместимое. Два начала: одно — несущее жизнь, и другое — отнимающее ее.

В Сициане же и вовсе была третья часть — чернота вампиров, тьма Тенемару.

— Сияй, Райя-нор, — отчеканила я четко, сглотнув ком в горле, от которого можно было и задохнуться.

Но Сициану не нужно было этого знать. Знать, как трясутся кончики пальцев на руках, которые я спрятала за спиной. Как рвется на части дыхание. И как больно вдруг впервые стало осознавать, что я действительно хотела бы быть рядом именно с ним. С императором, который бесил меня до глубины души. С магом, чья сила много месяцев вызывала у меня лишь ужас и боль. С драконом, чья красота поразила меня в самое сердце.

И с другом, который прошел со мной все испытания в этом мире.

Едва стандартное приветствие повелителя Огненной луны сорвалось с моих губ, как огромный красный дракон покрылся алой дымкой, сквозь которую не было видно совершенно ничего. Но вот словно нарочно подул легкий ветерок, и дым исчез, явив мне фигуру Сициана Алатуса Райя-нора в алом плаще и золотых доспехах.

— Александра, — сказал он четко, не сводя с меня все того же пронзительного драконьего взгляда, от которого хотелось… много чего хотелось.

Аура аватара огня снова накрыла меня с головой, но теперь она внезапно стала ощущаться совсем иначе.

Прежде я горела в ней. Ее скрытый невидимый огонь требовал покориться. Встать на колени, ползти к своему повелителю. Делать все, что он прикажет. Любить его, желать его, хотеть исполнить каждое его желание — или сгореть заживо от невозможности это сделать.

А теперь мне было тепло. Ослепляюще, обезоруживающе тепло и хорошо. Больше не хотелось покоряться кому-либо или чему-либо. Хотелось улыбаться, греться в его огне. Словно рядом со мной был спасительный очаг, а вокруг — ледяная стужа.

Привычно быстро забилось сердце. Кровь побежала по венам тысячекратно быстрее.

Только вот все это, я знала, происходило со мной и без его ауры. Стоило лишь вспомнить мрачную широкоплечую фигуру проклятого дожа.

Дожа, с которым мне уже никогда не быть.

— Великая Иви, — вдруг добавил он, вырывая меня из плена страшных мыслей. Сделал несколько шагов вперед, чтобы остановиться прямо напротив и… коротко поклониться легким кивком.

Я чуть воздухом не подавилась. На некоторое время из головы выветрилась половина грустных мыслей, я улыбнулась. Но дож не дал мне времени обсудить с ним это новое уважительное обращение к его «прекрасной лаурии».

— Что ты здесь делаешь? — спросил он резко. Алые глаза то чернели, то снова наливались кровавым огнем. Словно лава в них то застывала, то пробивалась сквозь каменную поверхность вновь. — Ты должна быть в безопасности, в Стальном дворце глубоко под землей. Там, куда не достанут отголоски того, что тут сейчас произойдет.

Он схватил меня за плечи, и я вздрогнула, потому что жар его рук легко пробивался даже через довольно плотные рукава моего платья богатой госпожи Подземелий.

— Ничего тут не произойдет, — покачала головой я. — И нигде я не должна быть, кроме как здесь.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился он. Черные волосы взметнулись на ветру, солнце, вышедшее из-за большого облака, упало на золотые наплечники с рисунком драконьей чешуи. У меня еще сильнее заслезились глаза. — Саша, что с тобой? Что произошло?

Он взглянул мне за спину, где на приличном расстоянии расположились воины Спорыньи, Тифия, Тейноран и Синица с Церром.

— Это… — Алые глаза вспыхнули, с внешних краев пошел легкий дым. — Этот тот убийца, который был в твоих видениях.

— Откуда ты?.. — начала было я, а потом вспомнила. — Точно. Ты же читал мои мысли. Интересно, как тебе это удается? У меня вот не получается, хотя я тоже…

Не смогла договорить. Слова застряли в пересохшем горле. А Сициан тут же вновь посмотрел на меня, и его острые драконьи зрачки сделались простыми — человеческими. Только расширенными от беспокойства.

Он все понял. Понял, что я не смогла договорить: «…хотя я тоже вампир».

Стиснул зубы. Челюсти напряглись.

А я тихо хмыкнула, понимая, что он не извинится за то, что сделал меня такой. Понимая, но все равно с удовольствием разглядывая, какая у него все же красивая и жесткая линия подбородка. И красивая шея…

Во рту еще сильнее пересохло.

Я вдруг услышала, как бьется его сердце. Быстро и часто. Жарко…

— Прости меня, Александа, — неожиданно сказал он, и теперь уже мои зрачки должны были расшириться. — Я не мог ина…

— Не надо, — покачала я головой и резко закрыла его губы указательным пальцем.

Мягкие.

Игнисы…

Подушечка скользнула по властному рту, сминая его, большой палец двинулся за указательным, погладив нижнюю губу.

У меня потемнело перед глазами. В висках запульсировало.

Не знаю, что произошло дальше и как так вышло, что мои руки зарылись в длинных черных волосах, а губы оказались на его губах. Жадно и сильно, наслаждаясь каждой секундой того, как его язык проникает в меня, раздвигая и глубоко присваивая, как руки скользят по пояснице, придвигая так близко, как это только возможно.

И гори все огнем…

Я была почти готова послать к демонам все договоренности. Все планы. Всех людей, которые должны были умереть сегодня на этом поле.

И Тенемару с его умбрисами, чьи клыки так напоминали наши с Сицианом.

Я оторвалась от него первая. Бесполезно переводя дыхание, задыхаясь, тыльной стороной закрывая пылающие губы и стараясь не глядеть в раскаленные глаза, которые могли свести с ума кого угодно.

— Нужно остановить войну, — сказала, не узнавая свой голос. — Ты должен отозвать войска. Как Великая Иви я приказываю это сделать. Как твоя лаурия… бывшая… я прошу, — добавила тише.

Я думала, он взорвется. Надо же удумать — приказывать Красному дожу! Эго повелителя огня не должно было такое вытерпеть.

Но он снова промолчал.

Отвернулся на миг, закрыв глаза, но почти сразу ответил, взглянув вдаль. Туда, где стояла его армия, пестрящая алыми одеждами чарогников.

— Ты никогда не перестанешь быть моей лаурией, Александра. — Вновь посмотрел на меня, обхватив мой подбородок и заставив глядеть в эти огненно-бешеные глаза, в которые — он знал — смотреть было совсем непросто. — Я не отдаю то, что принадлежит мне.

Я уж хотела было возопить о происходящей в данный момент наглости, но он не дал, на этот раз перекрыв большим пальцем уже мой рот:

— Но я бы с удовольствием выполнил твой приказ, Великая Иви. Я уяснил урок.

Его челюсти снова напряглись. А я только и могла, что едва дышать от прикосновения его подушечки к своим все еще зудящим от поцелуя губам. Он теперь мягко трогал меня, поглаживал. Но продолжал говорить.

— Но остановить войну не выйдет, — повторил слова Синего командира.

— Ты просто не хочешь ничего делать! — воскликнула я, мгновенно вспыхивая. — Это же так просто, да? Сослаться на старый договор, а потом стереть с лица земли еще несколько тысяч людей! Ты же огненный дракон! Одно твое дыхание убивает города! Что тебе какие-то армии! Победа и власть почти в кармане?

Сициан напрягся. Его подбородок приподнялся, лицо стало жестким, а его выражение — предупреждающе опасным.

— Я знаю лучше других, на что способен, — ответил он тихо, вопреки всему. — И я сделаю, как ты скажешь, наплевав на любой договор.

Я открыла рот и тут же закрыла. Как ледяной волной окатило.

Неужели я так сильно ошибалась во всем?.. В Сициане?..

Или он изменился так же, как и я?..

— Но это не поможет, — качнул головой он. — Как только я объявлю об отводе войск, Лоранеш первый поведет Стальных вперед.

— Лоранеш… мертв, — выдохнула я.

Сициан выдал удивление лишь одной приподнятой черной бровью.

— Кто же теперь управляет Подземьем? — спросил он с нарочитой осторожностью.

Пришлось выдержать паузу. И отвернуться.

— Я.

Тишина.

Долгая тишина.

— Неро и фер Шеррад не откажутся от сражения, даже если откажутся огонь и земля, — ответил он наконец, к моему изумлению никак не прокомментировав смерть одного из аватаров.

— Ты ничего не скажешь? — хрипло спросила я.

Он качнул головой.