Сильвия Лайм – Король Сапфир (страница 41)
Глава 11
Игнис
Сициан что-то кричал. Я не слышала.
Огонь вспыхнул вертикальной стеной. Вся комната была объята пламенем, он сжигал кожу, сдирал заживо, откусывал куски плоти, мышц, вгрызаясь острыми раскаленными зубами до самых костей.
Я не слышала ничего. Едва это произошло, как от боли я мгновенно сорвала голос до хрипа. Из глаз лились слезы и сразу же сгорали вместе с губами и лицом.
Я не понимала, откуда взялся этот чудовищный огонь. Не понимала, поднимая красные, изуродованные ожогами руки вверх, разглядывая обглоданные пальцы, с которых лился огонь. Струился по мне, спускался на пол, охватывал ткани и мебель. Все то, что не было каменным и можно было сожрать.
Не понимала, пока не стало ясно, что этот огонь — это я. Умбрисы выполнили приказ. И чарогненная магия выросла до небывалого уровня. До того, которым нельзя управлять.
Мелькнули в голове слова Лоранеша, бесконечно далеко:
Я думала, что это лишь мера предосторожности для исключения ошибки. Но если умбрисы могут увеличить мощь чаротвердника, то смогут и чарогника.
В принципе, я не ошиблась…
Все это пронеслось в голове за какие-то доли секунды, не оставив за собой облегчения. Это были просто пустые факты, которые теперь должны привести к смерти.
Огонь невозможно было остановить. Невозможно приручить. Я никогда этого не умела, не получилось бы и сейчас, когда хотелось отключить сознание, умереть побыстрее, лишь бы не чувствовать этой адской боли.
Но что-то не позволяло.
— Не вздумай!.. — кричал что-то Сициан, удерживая меня на ногах.
Я не видела его лица. Уже ничего не видела.
— Оставайся в сознании или я сам тебя убью, игнисова девка!!! Шиссалисс, явись!
Треск, огонь, тьма.
Где-то хихикают умбрисы. Среди тьмы мелькают алые глаза Кракена.
— Я… не… Инсаинмара… — хрип из сожженного горла.
Почему, демоны их всех забери, я еще жива?
Одним махом бы все закончилось… И не надо никого спасать. Не надо сражаться с чокнутой Рыжей Синицей, любительницей наматывать чужие кишки на кулак. Не нужно вспоминать мерзкого Эдуарда Церра, который уже пообещал меня убить и расчленить. Не нужно бояться и испытывать боль… Ничего больше не нужно.
— Почему ты меня не отпустишь?.. — Пытаюсь открыть глаза и посмотреть на Сициана. — Я устала. Я так устала.
Но ничего не выходит. И заплакать не выходит.
Сама виновата.
Из глаз течет огонь.
— Пожалуйста, еще чуть-чуть, Саша, — рваный голос Ала. Полный того, чего в нем никогда не было.
Испуга. Ужаса.
Крови и боли.
— Я здесь, господин, — треск пламени.
— Что делать, Шиссалисс? Как убрать этот огонь⁈ Он не слушается! — рычание зверя. — Отзови его или я сожру и тебя, и всех твоих сородичей! Братьев, сестер и хреновых бабушек до десятого колена!!!
— Не в моих силах, господин.
— Почему? Ведь это просто пламя, усиленное умбрисами! Убери его, мать твою, быстрее!
Треск и шум падающих шкафов. Покои Иви полностью испорчены. Едкий дым не горче пепла в легких.
Когда это закончится?..
— Это не просто пламя, — шипит игнис дожа. — Перед заклятьем чароаватар пожелала вызвать игнисов крови, плоть от плоти Исгарда. Мы не имеем власти над ними.
— И что теперь⁈
— Ничего, господин. Либо она переживет огонь игнисов крови и станет их госпожой, либо погибнет.
— И как, по-твоему, его может пережить человек⁈ — рычал император огня.
Тишина и молчание. А затем ответ как приговор, который я пойму только значительно позднее:
— Человек — никак.
Тишина. Только боль. Бесконечная, как тьма Подземья Стального королевства.
А я не хочу так умирать. Пытаюсь протянуть руки к Сициану, и мне кажется, что у меня даже что-то получается. Я не вижу, но ощущаю, как кости предплечий касаются чего-то твердого.
— Как ты сохранил мне жизнь до сих пор, Сициан? — пытаюсь спросить я. — Почему я до сих пор не ушла за грань?..
Но только хрип. Тихий. Не громче рева пламени.
— У тебя всегда получалось то, что никогда не получилось бы у других, — пытаюсь сказать я и улыбнуться.
Я плачу, но этого никто не видит, потому что я вся в огне.
— Я вижу, — шепчет он хрипло. И голос срывается. Он тоже плачет. — Я слышу все твои мысли, Саша.
Чувствую, как что-то касается моего лба.
— И ты будешь жить. Даже если у меня нет иного выхода, — его голос больше не срывается. Он твердый, как и всегда. Почти злой.
Мой император Огненной луны… Всегда несгибаемый. Всегда прямой, как выстрел.
Жаль, я не могу тебя коснуться…
— Твой. Только твой, — раздается шепот, а затем какой-то глухой звук. И что-то прохладное.
Я не понимаю. Задыхаюсь, захлебываюсь.
Кашель.
Мокро и… бешенство.
Ярость.
Боль и злость.
Что-то случилось… я больше не могу не двигаться. Мне нужно вырваться, выбраться из его объятий. Кричать.
И я кричу. И даже слышу свой голос.
— Все будет в порядке. Теперь все будет в порядке, — глухо, но твердо говорит мой император.
— Отпусти, — рычу голосом зверя.
У меня есть голос. И я хочу жить. Я должна выбраться из этой проклятой сгорающей комнаты. Зачем он удерживает меня здесь⁈
— Еще немного. И ты получишь все, чего желала, — отвечает он жестко.
И я почти верю. Хоть и не понимаю.