Сильвия Лайм – Король Сапфир (страница 27)
В черных глазах сверкнули голубые искры, заставив почувствовать где-то в глубине души укол странного узнавания. Может быть, это откликалась чаровоздушная магия, я не знала.
— Я взяла в долг у одного купца, который часто покупал у меня булочки и, как мне казалось, был добрее остальных. В планах было потратить эти деньги на открытие нового помещения для булочной. А ведь один из вентусов говорил мне, что не стоит этого делать, но я не послушала и вложилась в строительство… Через месяц здание булочной сгорело. А отдать долг у меня не оказалось возможности.
Тифия больше не поднимала взгляда, ее брови были сдвинуты, а губы плотно сжаты.
— Я просила отсрочки, но купец не давал, требуя выплатить все до последней монеты. А сумма была очень большой. Как раз в это время в городе проходил карнавал монстров, и к нам в таверну забрела какая-то женщина. Низенькая такая, лицо и волосы спрятаны под белой птичьей маской.
Сердце снова екнуло.
— Я выпила лишнего и рассказала ей, пожаловалась на свою жизнь и проклятого купца… — продолжала тем временем девушка. — Женщина казалась очень доброй, и ее тоже заинтересовал мой цвет волос. Я тогда еще понятия не имела, что обладаю чаротвердной силой, а она рассказала, что поможет мне со всем разобраться. Что раскроет мой дуплексный дар, а с его помощью я смогу расправиться с купцом.
Тифия сделала паузу и потерла лицо ладонями, закрыв глаза.
— Вентусы отговаривали, но я снова не послушалась. Та незнакомка научила меня, что делать дальше. Сказала, что, как только купец снова придет за своими деньгами, нужно проколоть палец и произнести: «Умбрис локо террис». И приказать земле наказать этого «злого, алчного человека». Так она сказала. И предупредила, что после всего случившегося ее помощница будет ждать меня у ворот города. От безысходности я все сделала.
Тифия убрала ладони от лица, которое стало еще более бледным.
— Но я не думала, что чаротвердная магия подействует так, как она подействовала. Земля разверзлась и поглотила кричащего купца, засыпаясь в его горло. А я бежала из таверны так быстро, как только могла, боясь, что меня поймают. Боясь, что убила человека.
— Ты бросила его там? — спросила я глухо.
Девушка кивнула.
— Только сказала городскому стражнику, который оказался поблизости, что человека завалило под обрушившейся крышей таверны. А затем убежала к воротам, где меня уже ждала Майиса. Она меня успокоила, пообещала защиту, кров и спокойную жизнь в Стальной короне. Вместе с ее братьями и сестрами. Тогда я впервые увидела, как вызывается каменный червь, впервые путешествовала на нем. И вступила в банду, что звала себя Зрящими.
— Печальная история, — проговорила я задумчиво. — С тех пор ты работаешь во дворце короля Сапфира?
Тифия кивнула.
— Уже довольно много лет. Я уже почти успела позабыть о своем долге перед бандой. Но Майиса напомнила.
— А ты как-нибудь связываешься с орденом? Знаешь, где их логово?
Секунда напряженного молчания, и девушка покачала головой.
— Никто не знает. С членами банды встречаются их старшие наставники, и они рассказывают, где их будет ждать каменный червь для перемещения.
Это все осложняло. Значит, так просто место жительства Рыжей Синицы будет не найти.
В этот момент словно что-то позвало меня. На коже появилось легкое ощущение дующего ветерка.
Стихийный мир приучил откликаться на любой зов. Я подняла руки, сложив их кончиками пальцев, и тут же развела в стороны. Между ладонями создалось напряжение, и я мысленно нарисовала там контур глаза. Миг — и контур обратился крохотным воздушным вихрем. Короткий вздох — и у вихря появились красивые полупрозрачные глазки.
— Привет, — шепнула, улыбнувшись.
— Здравствуй, Александра Колдунова, аватар всех стихий, — звонко поздоровался вентус и моргнул.
— Как тебя зовут?
— Мишмильвинчу, — пропищал он маловнятно, но я постаралась запомнить.
А затем перевела взгляд на Тифию.
Служанка широко распахнула и так огромные черные глаза с голубыми крапинками. А из них вдруг… полились слезы.
— Что с тобой? — ахнула я.
— Уже больше пяти лет не видела вентусов. Они перестали являться мне под землей. И я уже пять лет не видела Мишмильвинчу.
Девушка протянула руку к вентусу и почти дотронулась до танцующего облачка кончиками пальцев.
— Вы знакомы? — удивилась я. Значит, дух не просто так меня звал.
Он повернулся к девушке и моргнул блестящим паром. От его тела тоже вытянулся маленький отросток в сторону пальцев служанки. Вентус улыбнулся, но мне показалось, что как-то невесело.
— Мы не являемся тебе не потому, что твоей кожи больше не касается дыхание ветра, — проговорил он.
Тифия вся будто обмерла, ее рука застыла, так и не коснувшись духа.
Вентус снова моргнул, хотя было непонятно, зачем вообще это движение духам воздуха.
— В тебе было так много света, Ти. Твоя мама хотела, чтобы ты поднималась выше облаков. Но, покусившись на чужую жизнь, ты отдала свои крылья, которые даже не успели раскрыться.
Плечи Тифии дернулись. Она больше не могла спокойно сидеть. Из ее глаз, которые не моргали, градом лились слезы, из груди доносились сдавленные рыдания.
— Крылья? — выдохнула она, всхлипывая. Руки опустились.
— Пришло время узнать… Ты была дочерью коричневой грифоницы, — тихо и грустно поведал вентус. — И мага земли. Твои белые локоны — волосы чаровоздушницы. Черные — чаротвердницы. Твои родители не должны были быть вместе, их убили почти сразу после того, как ты появилась на свет.
Тифия больше не смотрела на духа. Она опустила голову на ладони, то и дело вздрагивая.
— Значит, она может перевоплощаться в грифона? — спросила я тогда. — Как представители благородных домов Подлунного цветка? Тогда место Тифии — во дворце султана.
Но вентус вдруг покачал головой.
— Тот, кто отнимает человеческую жизнь во славу Теней, теряет крылья. Благословение воздуха ушло из Тифии.
Служанка громко всхлипнула, а вентус как-то словно весь сдулся, стал меньше.
— Солнце Айлгвина больше не золотит твое сердце, Ти. Почему?.. Почему ты выбрала камень и ночь, Ти?
— Я не хотела убивать. Не хотела, — пропищала девушка, вытирая мокрые дорожки щек. — И тем более не хотела отдавать силу.
Вентус поджал полупрозрачные губы.
— А когда пыталась убить Великую Иви?
Тифия бросила на меня короткий взгляд и снова заплакала, спрятав лицо в руках.
— Простите меня. Я виновата.
Я нахмурилась.
— Тени? — задумалась я. — В тот день она вызвала умбрисов. Получается, ее сила досталась Тенемару?
Вентус пожал воздушными плечиками.
— Братья сказали, что ее перья унесла колесница Тени. И стук черных колес уже заглушил крик грифоньей души.
Комнату наполнила звенящая тишина, в которой слышались лишь глухие женские рыдания.
— Почему ты рассказал все это именно сегодня? — спросила я через пару мгновений.
— Сегодня Тифии исполнился двадцать один год с того дня, как впервые открылись ее глаза. Сегодня должны были распушиться ее перья, освещаемые солнцем Айлгвина. Но этого больше не будет никогда.
Я шумно сглотнула. Даже меня проняло.
— Она не сможет летать и обращаться в грифоницу?
— Ее грифонье сердце поглощено и растворено в тенях. Если она вернется в Подлунный цветок на земли предков, то чаровоздушная магия снова возродится в ее плоти и крови. Она будет колдовать. Но взлететь не сможет никогда.
Мишмильвинчу грустно моргнул и снова протянул маленький отросточек в сторону служанки. Словно пытался успокоить ее. Или попрощаться.
Пальцы Тифии коснулись воздушной руки вентуса, и тут же тот растворился паром и исчез.
Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем к нам вернулось более-менее адекватное восприятие мира. Тифия попросила разрешения уйти. На ней лица не было, и я могла ее понять. Я тоже не ожидала услышать сегодня такую мрачную историю. Но магия не устает подбрасывать мне один сюрприз за другим. Удивление давно сменилось осознанием, что, похоже, такова моя миссия в этом мире.
— Занятная история, — раздался спокойный голос откуда-то сбоку, заставив меня вздрогнуть. Я повернула голову, в легком шоке обнаружив Ала сидящим на одном из кресел на другом конце покоев. В его руках был кинжал, и осторожным движением указательного пальца он наносил на рукоять ярко-красного дерева черный рисунок с помощью огня. Крохотный, явно очень горячий язычок пламени застыл на подушечке пальца, и Ал двигал им словно кистью.