Сигизмунд Миронин – Дело кремлевских врачей: как готовилось убийство Сталина (страница 35)

Итак, скорее всего Абакумов сопроводительное письмо Сталину не писал. Он узнал о письме из доклада сексота (напомню: Тимашук работала сексотом под кличкой Юрина, см. выше) и сам (или кто-то из его ведомства) придумал написать письмо. Может он специально ее инструктировал написать это письмо. Это объясняет, почему Тимашук захватила с собой из Москвы фотоаппарат. Абакумов (или кто-то) плотно работал с сексотом. Что же хотел Абакумов, если он посоветовал Тимашук сначала написать публичное письмо Власику, да ещё с красочными фотками кардиограммы, а потом в ответ на прогнозируемые им действия Егорова послать письмецо куратору Абакумова Кузнецову? Можно предположить, что Абакумов использовал данную ситуацию для убийства Жданова? Но эта версия не очевидна. Да и зачем это Абакумову? Они со Ждановым почти не пересекались. Только, если Абакумов — шпион. Но это даже не смешно.

Наиболее вероятный ответ тот же — провокация против ленинградцев и дискредитация Власика. Узнав о проколе врачей, Абакумов вполне мог замыслить комбинацию против всех: 1) против Власика, с которым он конкурировал за влияние на Сталина, 2) за влияние на Сталина, так как разыгрывалась борьба против халатности (даже, можно сказать, преступления) врачей Лечсанупра. То, что Абакумов копал под Власика, легко объяснимо в рамках борьбы спецслужб за влияние на Сталина. Известно, что между спецслужбами всегда идет борьба за влияние на лидера. Например, во времена Ельцина Коржаков, начальник его охраны, главный телохранитель Ельцина, по значимости был выше, чем любой начальник ФСБ.

Кроме того, Абакумов, видимо, решил «ударить» и по своему шефу Кузнецову. Все эти упоминания о том, что они, мол, жил душа в душу, яйца выеденного не стоят. Надо знать, какая идёт грызня в верхах. Однако, если это комбинация, то почему Абакумов не сказал Сталину о письме Тимашук. Видимо, потому, что он письма не видел и Сталин запретил бы разработку Кузнецова. На этот счет было специальное решение ПБ — не разрабатывать членов ПБ без решения ПБ. А так все вышло гладко — Тимашук пишет Кузнецову жалобу на то, что ее за письмо выгнали и все шито-крыто. Кстати, а почему Абакумова перестали допрашивать в январе феврале 1953 г.? Не потому ли, что крот боялся раскрытия всей этой комбинации по делу врачей.

Если же Власик отправил письмо Абакумову, а тот в свою очередь переслал Сталину, то по поводу этой версии возникает несколько вопросов. Поскольку Сталин письма не видел, то на пути письма к Сталину мог оказаться только Поскрёбышев, который в этом случае либо отослал письмо в архив, поделав подпись Сталина, либо положил в «долгий» ящик. Поскрёбышева же уговорил его собутыльник Власик. А у них были дружеские питейные отношения. Поскрёбышев мог даже положить письмо Сталину в стол, но не обратить внимания, что равносильно «засовыванию» письма в «долгий ящик», если мы вспомним, что разборки отработанных документов со стола Сталина вел сам Поскрёбышев.

Если же Поскрёбышев не имеет отношения к письму, то можно предположить, что Поскрёбышев «слетел» по причине его необоснованного разрешения вскрывать тело Жданова на Валдае, что противоречило инструкции. Видимо, это произошло после обнаружения следов письма Тимашук.

Кроме того, в протоколах допросов есть сведения, что бывший сотрудник госбезопасности Коняхин 11–12 марта 1953 г. на докладе у Берия сказал, что Абакумов ничего не сделал по заявлению врача Тимашук в выяснении обстоятельств смерти Жданова, то Берия сразу же напустился на Коняхина, заявив: «Как Абакумов ничего не сделал по заявлению Тимашук? А вы знаете, что Абакумов передал это заявление Сталину? Следовательно, либо Абакумов ничего не знал о письме Тимашук и Власик не врет, либо Абакумов, действительно, переслал письмо и его положил в долгий ящик Поскрёбышев. Наконец, возможно, что, не увидев самого письма, Абакумов о нем тем не менее знал, как результат задуманной им комбинации. Пока же абсолютно ясно только то, что Сталин о письме Тимашук ничего не знал.

Одна из возможных версий состоит в том, что Берия узнал о том, что Абакумов будто бы отправил письмо Сталину от самого Сталина, который мог показать членам Бюро Президиума письмо, но не обмолвиться о том, что его подпись поддельная, поскольку хотел лично разобраться с Власиком. Кстати, почему Сталин не встретился с Власиком лично? Eсли учесть, что Берия весной 1953 г. знал о сопроводительном письме Абакумова, то наиболее вероятным будет вывод о том, что сопроводиловку состряпал и подписал за Сталина сам Власик. Либо показания Коняхина — фальшивка.

Чтобы понять роль Сталина в деле врачей, а также объяснить странные события, которые произошли с Власиком и Поскрёбышевым в декабре 1952 г. я ещё раз проанализировал следующие вопросы.

1. Видел ли Сталин письмо Тимашук до ноября-декабря 1952 г.?

2. Что произошло с письмом Тимашук на имя Власика, которое она написала в связи со смертью Жданова?

3. Что же такого случилось в ноябре-декабре 1952 г., что заставило Сталина вызвать из ссылки Власика, потом его арестовать, а затем удалить и Поскрёбышева? Итак, обо всем по порядку.

Если внимательно прочитать Брента и Наумова, то видно, что до конца ноября в протоколах допросов о нем ни слова. Может, это было связано с Виноградовым? Когда в поле зрения следствия появился Виноградов? Его арестовывают только 4 ноября 1952 г. Как раз тогда, видимо, и нашли письмо Тимашук. Не исключено, что о письме Тимашук следствие узнало только где-то в ноябре 1952 г. и скорее всего от начавших каяться Егорова. Но в протоколах допросов Егорова этого видимо, нет, иначе бы Брент и Наумов об этом поведали. Кроме того, письмо мог подсунуть человек не из МГБ, но который имел доступ в архивы.

Во всех известных в настоящее время документах нет ни малейшего упоминания о том, чтобы Сталин хоть когда-нибудь вспоминал о Тимашук и о ее письме до декабря 1952 г. А ведь уже вовсю арестовывались врачи и другие фигуранты данного дела. В 2 докладах МГБ, которые были направлены лично Сталину 24 и 30 ноября 1952 г. письмо Тимашук упомянуто не было. Записку от 24 ноября подписал Гоглидзе. Записку от 30 ноября подписали Игнатьев, Гоглидзе и Огольцов. Но ведь Игнатьев вроде бы лежал с инфарктом. Неужели и тут подделки? Не странно ли? Далее. Если бы следователи МГБ знали о письме Тимашук, то первым бы арестовали его, а, на самом деле, Власика арестовали только в декабре. Следовательно, о письме узнали только в конце ноября — начале декабря.

Поведение Сталина в декабре 1952 г. со всей очевидностью свидетельствует, что он письмо не читал. Иначе его нервозную реакцию на действия Власика и Поскрёбышева не объяснить (см. ниже). Если Сталин знал, то почему впал в ярость и арестовал Власика, Поскрёбышева, обозлился на Абакумова и Кузнецова. Играл? Хитрил? Зачем, если все было запрограммировано им? Странным представляется и следующее: 1) Как сверхподозрительный Сталин не среагировал на письмо Тимашук? Ведь оно пришло к нему за день до смерти Жданова! 2) Не было проведено никаких очных ставок между Тимашук и обвиняемыми по делу врачей.

Поэтому на вопрос, видел ли Сталин докладную Тимашук, ответ такой — нет. Я думаю, что сопроводиловка Абакумова — фальшивка и что Власик просто-напросто положил письмо в долгий ящик, а то и просто порвал. Он не мог переправить письмо Егорову, потому что в те времена, в годы сталинского народовластия над элитой, было категорически запрещено. Как пошутил Жванецкий на передаче у Познера, в те годы была выдающаяся эффективность государственной власти: написал донос на соседа — к вечеру квартиру уже освободили. Именно Власик, видимо, сообщил о письме Егорову.

Как писали Брент и Наумов, Сталин узнал о письме только после того, как оно уже интенсивно обсуждалось другими. По свидетельству Костырченко, письмо Тимашук все же было найдено Поскрёбышевым и показано Сталину (хотя нигде я так и не нашел текст этого письма — странно?). 1 декабря 1952 г. был срочно созван Президиум ЦК. В постановлении ЦК КПСС от 04.12.1952 г. впервые появляется упоминание о письме Тимашук и о ее сообщении в МГБ. Там написано, что врач Тимашук обратилась в МГБ с заявлением, в котором на основе ЭКГ она подтвердила, что диагноз болезни т. Жданова был поставлен неправильно и не соответствовал фактам обследования и что назначенное больному лечение нанесло вред его здоровью. По мнению Мухина, не мог ни Сталин, ни остальные члены Политбюро видеть эту записку в 1948 г.! Иначе бы Власик не врал, «эта записка с распоряжением Сталина «В архив» — его алиби». А он врет, он утверждает, что записка была написана не ему, а Егорову, либо он, Власик, передал записку Егорову для доклада.

Как засвидетельствовано в постановлении о прекращении дела по отношению Поскрёбышева, Поскрёбышев на допросах, объясняя обстоятельства событий 1 декабря 1952 г., заявил, что на этом заседании Сталин сказал, что письмо Тимашук было скрыто от ЦК и что т. Поскрёбышев нашел этот документ и положил перед Сталиным. По словам Костырченко, Сталин был поражен и сбит с толку, когда увидел свою подпись (точнее подделку в виде буквы «С» и «В архив») на сопроводительном письме Абакумова. Столяров, кстати, тоже уверен, что записка Тимашук в 1948 г. миновала Сталина и Политбюро.