Сидарта Рибейро – Подсознание (страница 32)

Известная как аяваска, хоаска, дайме, яге, или просто вежеталь («растение»), аяуаска используется в целях гадания туземными группами в бассейнах Амазонки и Ориноко, а также синкретическими культами, которые распространяют свои ритуалы.

Поразительное сходство между снами и видениями, вызываемыми аяуаской, подтолкнуло каталонского фармаколога Хорди Риба, работавшего в Институте биомедицинских исследований Сан-Пау в Барселоне, а затем в Маастрихтском университете, к новаторским экспериментам.

Подключив ЭЭГ и записав мозговые волны до и после употребления аяуаски, Риба и его команда отметили увеличение мощности быстрых мозговых волн параллельно с уменьшением мощности медленных. Состояние мозга, вызванное аяуаской, ближе к быстрому сну, чем к медленному. Этот факт не противоречит тому, что сны схожи с miração, и поднимает несколько существенных вопросов. Какие области мозга активируются после употребления аяуаски? Есть ли разница, открыты при этом глаза или закрыты? Усиливает ли аяуаска силу воображения?

Вдохновленный этими вопросами, бразильский нейробиолог Драулиу де Араужу, мой коллега по Федеральному университету Риу-Гранди-ду-Норти, возглавил исследования деятельности мозга под воздействием аяуаски. Особое внимание было уделено способности представлять при этом визуальные объекты.

Активность мозга измеряли с помощью магнитно-резонансной томографии (МРТ) во время последовательного выполнения двух задач: зрительного восприятия с открытыми глазами и воображения — с закрытыми. Протокол составили с учетом классического исследования американского нейробиолога Стивена Косслина (работавшего в Гарвардском университете). Косслин показал, что при представлении визуальных объектов активация первичной зрительной коры пропорциональна прилагаемому умственному усилию.

Это связано и с описанными выше физиологическими изменениями, и с убеждением добровольцев в том, что сеансы сканирования сильно затрудняют переход через портал в духовный мир. Добровольцы были последователями санто-дайме, одной из основных синкретических религий. Аяуаску в ней используют в качестве неотъемлемого компонента таинства наряду с культами União do Vegetal и Barquinha. Этот синкретический культ уходит корнями в древние символы родом из джунглей Амазонки, и его приверженцам особенно трудно находиться в больничной обстановке: считается, что души здесь страдают и часто отделяются от тел.

Сравнивая данные МРТ до и после употребления аяуаски, мы наблюдали повышение активности в разных областях коры головного мозга, связанных со зрением, восстановлением эпизодических воспоминаний, а также с намеренным воображением и представлением будущего. Зрительные области соответствовали зонам, активируемым во время сновидений или галлюцинаций, но активность в первичной зрительной области коры, анатомически ближайшей к сетчатке, показала тесную взаимосвязь с симптомами, напоминающими психоз.

По словам бразильского антрополога Беатрис Лабат, «в традиционных обществах состояние бодрствования не считается “нормальным” или “наилучшим” способом существования в мире и познания реальности. Сны и другие измененные состояния сознания считаются абсолютно законными средствами обучения и откровения».

В традиционных обществах реальность делится на две (и более) плоскости, видимую и невидимую. Чтобы попасть на «ту сторону», в невидимую плоскость душ и божеств, необходимо видеть сны или прибегать к ритуальному употреблению энтеогенов — так можно привнести в восприятие нуминозное измерение[99]. Считается, что только в этих пограничных состояниях можно видеть насквозь людей, животных, растения и предметы, проникая в самую суть, за пределы того, что заметно глазу. Это невидимое измерение, воспринимаемое как нечеловеческое, отчасти является причиной того, что происходит в мире по эту сторону, на видимой плоскости.

Народность кахинава, живущая в тропических лесах Амазонки между Бразилией и Перу, пьет отвары аяуаски ради видений и проникновения в духовный мир. Это изменение сознания непосредственно связано со снами, лихорадочным бредом и даже комой — они считаются пограничными состояниями бытия.

В представлении кахинава сновидения и аяуаска открывают скрытую сторону мира, увеличивая яркость воображения с закрытыми глазами в состоянии бодрствования до уровня снов и даже реальности, воспринимаемой с открытыми глазами. Это и есть контролируемое безумие? И что такое безумие вообще?

Глава 8. Безумие — это сон, который смотрят в одиночку

Некий молодой человек — назовем его К. С. — страдал параноидальной шизофренией. В 21 год в связи с рано развившимся когнитивным дефицитом он был помещен в государственную больницу. У него постоянно были разнообразные галлюцинации: женский голос оскорблял его и угрожал смертью, а вокруг наступали страшные фигуры. К. С. назначили рисперидон, мощный блокатор дофаминовых и серотониновых рецепторов, обычно эффективный при бредовых психозах. Однако, даже получая его в максимальной суточной дозе, пациент продолжал верить в свой бред и галлюцинации и ощущал постоянное желание спрятаться в кустах, как дикое животное.

Через несколько месяцев стационарного лечения врачи сочли, что состояние К. С. улучшилось. Его выписали из больницы и назначили препараты для приема дома. Но пациент продолжал страдать: он по-прежнему жаловался, что его преследуют, что на него клевещут и ему угрожают. И ему, как и раньше, хотелось забиться в кусты, однако он этого никогда не делал. Его порывы были сдержанными — присутствовали, но не побуждали к активным действиям.

В период хрупкой нормальности К. С. описал увиденный сон. Раздававшийся в нем голос, как и во время бодрствования, угрожал убийством. К. С. вышел из дома и увидел: какой-то человек нападает на его мать. К. С. убил нападавшего и был арестован. Он заявил, что болен, и его освободили. И тогда он почувствовал себя очень хорошо, а сон на этом закончился.

Одно и то же сновидение повторялось несколько раз. Пациент счел его приятным, «потому что гнев выплескивается наружу и все заканчивается хорошо». Препараты, которые К. С. принимал для снижения уровня дофамина, подавляли двигательный импульс и не давали послушаться голосов во время бодрствования. Однако таблетки не сдерживали его действий во время сна, в котором все может разрешиться без каких-то негативных последствий для сновидца.

В параллельном мире психотические симптомы проявлялись у пациента в полном объеме, и сон оказался идеальным способом преодолеть социальные ограничения реальной жизни. Одним из возможных побочных эффектов рисперидона, кстати, считается сонливость, поскольку лекарство вызывает падение уровня дофамина и серотонина, которое возникает естественным образом, когда мы засыпаем.

Несмотря на достижения науки, прогноз для таких случаев, как у К. С., остается сложным. Шизофрения — это потенциально разрушительное заболевание комплексного происхождения, обладающее как генетическими, так и внешнесредовыми факторами риска. С одной стороны, имеются рассеянные, но отчетливые признаки наследственного характера болезни, так как она часто передается внутри семьи и обнаружено много генов, ассоциированных с ее симптоматикой.

С другой стороны, отсутствие заботы со стороны матери и отца или, что еще хуже, откровенно негативное общение с родителями, по-видимому, наносит долгосрочный ущерб психике и играет определенную роль в развитии болезни[100]. Шизофрения, среди прочих симптомов, характеризуется появлением в подростковом возрасте или в начале взрослой жизни перцептивных галлюцинаций и бредовых убеждений в сочетании с притуплением чувств, расшатыванием логики и нарушением мышления. Часто к картине добавляются чувство преследования и страх причинения вреда, что вызывает прогрессирующее ухудшение социальных отношений.

Что любопытно: галлюцинации, бред и расшатывание логики встречаются и в сновидениях здоровых взрослых и детей, а также во вполне нормальных детских фантазиях в бодрствовании. Возьмем, к примеру, кошмар пациентки, рассказанный ее психиатром, — онейрическому сюжету позавидовал бы Стивен Кинг. Рассказ длинный, но он подробно иллюстрирует типичный тревожный сценарий: нарастающее напряжение и более мощное воздействие на органы чувств, чем в любом фильме ужасов.

Персонажи сна — родственники девочки-сновидицы, место действия — дача ее семьи. Во сне дом был окружен густым лесом, какого в реальности не существовало. На дачу приезжали женщины всех возрастов, предвкушавшие приятный отдых. Однако отец юной пациентки, похоже, был чем-то недоволен. Он держался особняком, точил ножи и чистил ружье; запасся крупнокалиберными патронами, уложил рюкзак и отправился на охоту.

Женщины радовались отдыху, однако почему-то вдруг стали исчезать. Одна пошла в туалет и не вернулась. Вторая отправилась искать первую и тоже пропала. Сновидица позвала отца — тот не явился. Она начала подозревать его в исчезновении гостей, но, похоже, эти опасения возникли только у нее. Женщины продолжали пропадать — случаи участились, но мать настаивала, что причин для беспокойства нет.

Первая кульминация сна сопровождалась ужасающими визуальными деталями: сновидица случайно обнаружила в одной из комнат свою тетю. Она висела в петле мертвая, с выпученными глазами. Сновидица бросилась искать маму, но когда они вернулись вдвоем, то ни тела, ни веревки уже не было. Сновидица настаивала на увиденном, убеждала, что они в опасности, и мама все-таки неохотно согласилась покинуть дачу, но спросила: «Где твоя сестра?» И они поняли, что та тоже исчезла. Гиперреалистичное напряжение усилилось — следы на полу вели в ванную. Сильно ощущался запах разложения. Ручеек свернувшейся крови тянулся от корзины для белья.