Сибери Куин – Ужас на поле для гольфа. Приключения Жюля де Грандена (страница 93)

Преследование продолжалось через город, по проселочным дорогам, по холму и виадукам, мимо болот, лесов и несжатых полей. Прибор зафиксировал сорок пять, шестьдесят, шестьдесят пять миль, прежде чем преследуемый автомобиль резко свернул с шоссе на частную дорогу и въехал в высокие кованые ворота.

– Eh bien, – сказал де Гранден, – мы, конечно, приехали, но где это мы?

Мы припарковались позади небольшой сосновой рощи и отправились на разведку. За решеткой высоких железных ворот, преградивших нам путь, мы увидели аллею вечнозеленых деревьев, перешептывающихся как на кладбище, за которыми просвечивались покрытые плющом стены и белые колонны большого строения колониального типа.

Де Гранден потряс ручку ворот, подтверждающую нашу уверенность в их надежности.

– Было бы мудро не проверять эту решетку, друг мой Троубридж, – решил он, осмотрев ворота. – Видимость больно хороша, и мне не хочется быть мишенью для пуль. Посмотрим, какие возможности предоставят нам стены.

Мы отошли от входа и отправились по мягкой траве вдоль стены, подыскивая удобное место для карабканья.

– Почему бы не здесь? – предложил француз, остановившись у места, где плющ был наиболее толстым. – Я пойду первым, а вы постойте на страже.

Он засучил рукава жакета, оттолкнулся и начал взбираться по лозе и кирпичным выступам.

– Быстрей, друг мой Троубридж, поднимайтесь, – обернулся он ко мне сверху. – Мы под наблюдением!

С пистолетом в руке он настороженно присел, когда раздались легкие, едва слышные шаги кого-то, продвигающегося по ковру из опавших листьев.

– Dieu de Dieu! – тихо хихикнул он, когда из чащи появился незнакомец. – Киска!

Большой черно-белый кот, возвращающийся с охоты или с ночных любовных игр, шагнул из подлеска. Его хвост гордо махал в воздухе, а любознательные зеленые глаза смотрели по сторонам. Создание остановилось у стены, собралось и прыгнуло наверх с кошачьей грацией, уцепилось за плющ и изящно поднялось на вершину стены, замерло, прежде чем прыгнуть во двор.

Де Гранден вышел из своего укрытия и собрался последовать за кошаком, но отшатнулся с криком ужаса: кот испустил истошный мучительный вопль, его шерсть встала дыбом, и он упал к нашим ногам, дрожа и подергиваясь.

– Sacré sang d’un païen! – пробормотал француз, подползая вперед и обследуя неподвижного кошака в свете электрического фонарика. Тот был мертв без всяких следов ран. – Гм, par la barbe d’un petit bonhomme! – вымолвил он, протягивая руку, чтобы погладить ощетинившуюся шерстку мертвого животного. Под пальцами француза раздалось потрескивание и показались крошечные искорки.

– О? Как интересно! Видимо, вот так! – воскликнул он, поднялся и поспешил туда, где был спрятан наш автомобиль, порылся под сиденьем и вытащил резиновые непромокаемые шторки. – Mordieu, друг мой, – заявил он с одной из своих волшебных усмешек, кинув шторки на заросли, – полагаю, наконец-то эти шторки хоть для чего-то пригодятся!

Снова поднявшись на стену, придерживаясь одной рукой за плющ, он бросил прорезиненную ткань на верхушку стены и стал медленно подтягиваться, стараясь не прикасаться ни к чему, не прикрытому автомобильными шторками.

– Поднимайтесь сюда, друг мой Троубридж! – он протянул мне руку и помог подняться. – Но осторожнее, ради Бога, ориентируйтесь только на шторки! – скомандовал он и посветил вокруг фонариком.

По стене сверху тянулись четыре оголенных электрических провода, скрепленных через каждые двадцать футов маленькими фарфоровыми изоляторами. Если бы мы не были предупреждены смертью кота, если бы де Гранден не подумал об установке резиновых шторок, мы могли бы быть убиты током – как мы поняли, никто не смог бы избежать контакта с ним, перебираясь через стену.

Под покровом больших деревьев мы прокрались через широкую лужайку и беспрепятственно добрались до дома. Нигде не было признаков жизни – все окна были затемнены и защищены от ночного ветра, шуршащего кронами вечнозеленых растений. Пейзаж затаился в кладбищенской тишине. У боковой двери мы обнаружили большой черный автомобиль, доставивший Лейлу и фрейлейн Мюллер.

Быстро действуя, де Гранден открепил кривые проволочки, которыми к бензобаку была прикреплена банка с люминесцентной краской, и отбросил в клумбу. Затем насмешливо оглядел большую машину и ухмыльнулся, словно мальчишка, задумавший проказу. «Почему бы нет, pour l’amour de Dieu?» – хихикнул он, вытянул нож из ножен и сделал по четыре-пять надрезов на каждой шине.

– Nom d’un canard, они будут ругаться еще сильнее, обнаружив то, что я сделал, – уверил он меня, когда мы продолжили продвигаться вокруг дома.

Арендаторы дома, должно быть, слепо верили в свою наэлектризованную стену и потому совсем не позаботились защитить вход от злоумышленника, преодолевшего невидимых часовых. Открытое окно приглашало нас к дальнейшему исследованию. Мгновение спустя мы проникли внутрь и, освещая путь карманным фонариком де Грандена, спустились в широкий центральный зал.

– А теперь, друг мой, – прошептал де Гранден, – меня очень интересует, куда ведет этот… ш-ш-ш! – он внезапно остановился, услышав быстрые, нервные шаги в дальнем конце зала.

Времени для разведки не было, так как луч нашего фонарика выдал бы нас. Примерно через четыре шага мы достигли дверного проема. Де Гранден отключил свет, развернулся, схватил меня за руку и быстро притянул к себе. По счастью, замок был открыт, и ручка беззвучно повернулась в его руке. Вытащив револьвер и сделав глубокий вздох, он жестом приказал мне молчать, отворил дверь и мягко ступил в комнату.

5

Черная и непроницаемая, словно занавес из соболиного бархата, темнота накрыла нас, едва мы пересекли порог. Отважимся ли мы включить фонарик? Кто-то скрывается во мраке, готовый напасть на нас? Мы остановились, тихо обсуждая наше положение, но тут…

– Доктор… доктор Мартулус… – донесся слабый женский голос с дальнего конца комнаты. – Я подпишу бумаги. Я пройду испытание, только, ради Бога, освободите меня! Пусть он не приходит снова! О… о-о-о-о! Я сойду с ума, если он вернется! Поверьте, я согласна!

– О, что такое? – резко произнес де Гранден, делая шаг и включая фонарик. – Cordieu… pardonnez-moi, madame! – Он резко отключил свет, но мы успели в его луче разглядеть то, что вызвало у нас приступ удушья. На полу, сотрясаясь от рыданий, сидела истощенная, почти нагая женщина в очень грязной тонкой сорочке и худых шлепанцах, прикованная к стене тяжелой цепью с металлическим ошейником. Она был немолода и, видимо, никогда не была красива, но ее голос был низкий и звучный, а произношение выдавало образованного человека.

– Прошу прощения, мадам, – повторил де Гранден, сделав еще шаг к несчастной пленнице. – Мы не знали, что вы здесь. Мы…

– Кто – вы?

– О?

– Вы – не доктор Мартулус? О, если так, пожалуйста, вытащите меня из этого ужасного места! Они приковали меня цепью к стене как бешеную собаку, и…

– Простите, мадам, – прервал ее де Гранден, – но кто вы?

– Эмилия Митинджер.

– Зубы дьявола! Та самая мадемуазель Митинджер, исчезнувшая из дома месяц назад и…

– Да, это я. Женщина, зовущаяся Лейлой Пророчицей, привела меня однажды вечером сюда, я не знаю, когда это было. Она сказала, что я одержима дьяволом, и доктор Мартулус сможет вылечить меня. Я ужасно страдала от ревматизма, и доктора были не в состоянии мне помочь – а она сказала: это злой дух изводит меня. Когда я прибыла сюда, они поведали мне, что сам Мефистофель овладел мною, и потому я должна буду подвергнуться ужасному испытанию огнем, чтобы избавиться от него. Я могла нанять замену, но они хотели десять тысяч долларов, и я отказалась заплатить. Я сказала, что готова пройти испытание сама, но они вынуждали меня подписать документ, освобождающий их от всякой юридической ответственности за возможные увечья. Когда они принесли бумагу, то не позволили мне прочесть ее, даже частично, так что…

– Ах, ха… – пробормотал де Гранден в мою сторону, – вы уже начали вдыхать запах тухлой рыбы в этом деле, друг мой Троубридж?

– Но они не разрешили мне уйти, – продолжала женщина поспешно, не обращая внимания на его комментарий. – Они сказали, что я одержима дьяволом и опасна для окружающих. Они сняли с меня одежду и приковали цепью в этом ужасном месте. С той ночи я никого не видела, кроме доктора Мартулуса: он приходит раз в день покормить меня и спросить, не надумала ли я подписать документ. И кроме…

– Кого еще, мадемуазель, пожалуйста? – раздраженно торопил ее де Гранден.

– И Дьявола!

– Queue d’un sacré singe! Кого? – потребовал он.

– Дьявола, говорю вам. Я никогда раньше не верила в существование Дьявола, но теперь верю. Каждую ночь он приходит мучить меня. Я вижу, как его ужасное лицо сверкает в темноте, чувствую ужасное прикосновение его когтя ко мне – он горит, как раскаленный добела утюг. О, я сойду с ума, если уже не сошла! – Она едва не задохнулась, но тут, казалось, ей пришла внезапная мысль. – Вы сказали, знаете, когда я пропала? Я никому не говорила, что иду к Лейле тем вечером, я стыдилась своих консультаций с гадалкой. Но вы сказали, что меня ищут? Полиция знает обо мне? Вы из штаба, да? О, пожалуйста, спасите меня! Я богата, я заплачу столько, сколько вы попросите…

– Минутку, мадемуазель, я хочу подумать, – де Гранден прервал ее бурную речь. Он оставался погруженным в свои мысли, потом тихо пробормотал, словно размышляя вслух. – Parbleu, теперь я все вижу! Как обычно, Жюль де Гранден оказался прав. Это огромный преступный сговор, своего рода «Мефистофель и Компания, Limited». Да, pardieu, limited[244] только способностью злодеев изобрести дьявольские уловки для обмана беззащитных женщин. Mordieu, это чудовищно, позорно, этого не должно быть! Я стану…