Сибери Куин – Ужас на поле для гольфа. Приключения Жюля де Грандена (страница 85)

– И кто выходит из озера раз в год и едет по воде на большом белом коне, осматривая… – начал он, но она прервала его почти экстатичным криком:

– Это сам О’Донохью! Это храбрый О’Донохью сидит на белом коне, это он протягивает руку благородным людям, всем, кто встает за свободу старой Ирландии!

– Именно, – ответил де Гранден. – Я тоже стоял у озера, и со мной стояли добрые друзья, которые родились и выросли в Ирландии. Один из них когда-то достал один сувенир после этой ежегодной поездки О’Донохью. Вот!

Открыв пакетик из папиросной бумаги, он показал крошечное кольцо, сплетенное из двух или трех нитей белых конских волос.

– Предположим, я скажу вам, что это волосы из хвоста лошади О’Донохью? – спросил он. – Не могли бы вы взять их с собой как защиту и снова вернуться на службу к мадам Четвинд, пока я не дам вам разрешения вернуться?

– Клянусь Небесами, я это сделаю, сор! – ответила она. – Верьте, с тремя волосками от лошади О’Донохью, я пойду на службу в собственную кухню дьявола и сварю ему чертов бульон на сере, чтоб он пил, – вот что я скажу. Конечно, О’Донохью – это сильнее, чем чертова статуэтка из Индии, я думаю, сор.

– Совершенно верно, – согласился он с улыбкой. – Итак, вы вернетесь к мадам Четвинд сегодня и останетесь там, пока не услышите от меня приказаний? Отлично.

Мне, когда мы вернулись в зал, он сказал:

– Благочестивое мошенничество оправдывается, друг мой Троубридж. То, во что мы верим, – это то, что нам известно. Эти волосы сейчас я извлек из матраса на моей кровати; но наша суеверная Кэти теперь смела, как лев, в убеждении, что они – с лошади О’Донохью.

– Вы хотите сказать, что вы действительно поверили чему-то в этой сумасшедшей истории ирландской женщины, де Гранден? – недоверчиво спросил я.

– Eh bien, – ответил он, пожав плечами, – кто знает, чему верить, друг мой? Многое она могла себе представить; гораздо больше, возможно, исходит из деятельности ее суеверного ума; но если все, что она сказала, правда, я не буду сильно удивлен, когда мы закончим это дело.

– Хорошо! – ответил я, слишком потрясенный, чтобы думать о каком-либо адекватном ответе.

– Троубридж, друг мой, – сказал де Гранден мне утром во время завтрака, – я серьезно подумал о мадам Четвинд, и я предлагаю посетить несчастную даму без промедления. Есть несколько вещей, которые мне очень хотелось бы осмотреть в ее очаровательном доме, поскольку то, что вчера сказала нам известная Кэти, пролило много света на вещи, выглядевшие раньше совершенно темными.

– Хорошо, – согласился я. – Мне кажется, у вас сложилось фантастическое представление об этом деле; но все, что я сделал до сих пор, оказалось бесполезным, поэтому, смею думать, вы не нанесете ей вреда своими трюками.

– Morbleu, уверен, что так! – коротко кивнул он. – Давайте пойдем.

Темнокожая служанка, которая провела нас к хозяйке вчера вечером, встретила нас у двери в ответ на мой звонок и удостоила де Грандена взглядом еще более пристальным, чем раньше, но к вниманию, которое он уделил ей, осталась равнодушной, как истукан. Однако…

– Mon Dieu, я падаю в обморок, мне плохо, друг мой Троубридж! – вскрикнул он, задыхаясь, когда мы подошли к лестнице. – Воды, умоляю! Стакан воды, пожалуйста!

Я повернулся к служанке и потребовал стакан воды. Когда она ушла, чтобы принести его, де Гранден быстрым, кошачьим движением прыгнул вперед и указал на статуэтку, стоящую у подножия лестницы.

– Посмотрите внимательно, друг мой Троубридж, – сказал он тихим, возбужденным голосом. – Посмотрите на эту мерзость и обратите особое внимание на ее высоту и ширину. Давайте, подойдите к ней и проведите визуальную линию от верхней части головы до деревянной панели, затем сделайте отметку на дереве, отмечающую ее рост. Быстрей, она вернется через мгновение, у нас не остается времени!

Удивившись, я подчинился его командам и едва успел выполнить свою задачу, когда женщина пришла с бокалом ледяной воды. Де Гранден сделал вид, что проглотил таблетку и залил ее обильным потоком охлажденной жидкости, а затем направился по лестнице в комнату миссис Четвинд.

– Мадам, – начал он без предварительного вступления, когда горничная покинула нас, – есть некоторые вещи, о которых я хотел бы спросить. Будьте любезны ответить, пожалуйста. Во-первых, вы знаете что-нибудь о статуе, которая стоит в вашем коридоре внизу?

Тревожный взгляд промелькнул на бледном лице нашей пациентки.

– Нет, я не могу сказать, – медленно ответила она. – Мой муж прислал ее из Индии несколько месяцев назад вместе с другими диковинками. Я почувствовала какое-то отвращение к ней с того момента, как впервые увидела, но в то же время она меня увлекла. После того, как я установила ее в зале, я решила было снять ее, и была готова сделать это полдюжины раз, но почему-то никогда не могла заставить себя заняться этим. Я действительно хочу этого, но мне кажется, вещь произрастает во мне, – если вы понимаете, о чем я. Я обнаружила, что думаю о ней – об этом милом уродце, понимаете, – все больше и больше в течение дня, и, как-то, хотя я не могу вспомнить конкретно, она снится мне ночью. Я просыпаюсь каждое утро с воспоминанием о том, что ночью был ужасный кошмар, но я никак не могу вспомнить ни одной детали моего сна, кроме того, что каким-то образом статуя фигурирует в нем.

– Гм, – пробормотал де Гранден неопределенно. – Это интересно, мадам. Другой вопрос, пожалуйста, но, молю, не обижайтесь, если он покажется чересчур. Я заметил, что у вас есть penchant[220] к запаху розы. Вы используете какие-то другие духи?

– Нет, – удивилась она.

– Возможно, ладан, чтобы сделать воздух более ароматным?

– Нет, я не люблю ладана, у меня от него болит голова. И все же… – она приподняла свою гладкую бровь в недоумении, – и все же я подумала, что не раз ощущала в доме слабый запах какого-то фимиама, наподобие китайского трута. Как ни странно, запах кажется особенно сильным по утрам, следуя одному из моих незабываемых кошмаров.

– Хм, – пробормотал де Гранден, – думаю, что, возможно, мы начинаем видеть слабый, маленький луч света. Благодарю вас, мадам, – на этом все.

– Луна почти полная, друг мой Троубридж, – заметил де Гранден невзначай около одиннадцати часов этим вечером. – Разве это не идеальное время для небольшой поездки?

– Нет, это не так, – ответил я. – Я устал, и я бы поскорее улегся спать, чем мотаться с вами по всему городу. Но, полагаю, у вас имеется что-то в рукаве, как обычно.

– Mais oui, – ответил он с озорной улыбкой, – под каждым локтем, друг мой, и не только. Давайте мы отправимся к мадам Четвинд.

Я поворчал, но согласился.

– Ну, вот и приехали, – прорычал я, когда мы остановились у коттеджа Четвиндов. – Что будем делать дальше?

– Войдем, конечно, – ответил он.

– Войдем? В этот час?

– Ну, конечно. Вряд ли я ошибаюсь, но думаю, там есть то, что нам нужно увидеть, и этого мы не можем пропустить.

– Но это нелепо, – возразил я. – Кто когда-нибудь слышал о том, чтобы беспокоили больную женщину в такой час?

– А мы и не будем беспокоить ее, друг мой, – ответил он. – Видите, у меня есть ключ от ее дома. Мы вторгнемся, как пара абсолютно бесспорных грабителей, и расположимся как можно удобнее, чтобы увидеть то, что должны увидеть.

– Ключ от ее дома! – эхом отозвался я в изумлении. – Как вы его достали?

– Просто. В то время как горничная с кислым лицом принесла мне стакан воды этим утром, я сделал слепок ключа на куске мыла, который привез для этой цели. Сегодня днем у меня был слесарь, он изготовил мне дубликат со сделанного мною слепка. Parbleu, друг мой, разве Жюль де Гранден не прослужил много лет в Sûreté и не смог узнать больше способов, чем один, для входа в дома других людей!

Тихо, мягко ступая, мы поднялись на веранду, вставили ключ Иуды в замок передней двери и позволили себе войти в прихожую миссис Четвинд.

– Итак, пожалуйста, друг мой Троубридж, – велел де Гранден, ущипнув меня за плечо. – Если мы затаимся в гостиной, у нас будет хороший обзор обеих лестниц и зала, но мы останемся в тени. Это хорошо, потому что мы пришли посмотреть, но не показать себя.

– Я чувствую себя злодеем… – начал я нервным шепотом, но он резко меня прервал.

– Спокойно! – выдохнул он. – Наблюдайте за луной, пожалуйста, друг мой. Разве она уже не заглядывает в окно?

Я взглянул на окно, перед которым стояла черная статуэтка, и заметил, что начал показываться край лунного диска, и длинные серебряные лучи растекаются по отполированному полу, освещая фигуру и окружая ее холодным сиянием.

Статуя представляла собой женскую фигуру, скрюченную и узловатую, и была исполнена в манере, напоминающей какую-то ужасную деформацию. Это был черный камень или смесь, которая блестела, словно свежесмазанная маслом, и из плечей направо и налево раскинулись по три руки. Ее голову увенчивала остроконечная шапка, а вокруг свисающих грудей и танцующих рук – змеи, скрученные и извивающиеся; пояс из черепов, вырезанный из блестящей белой кости, окружал ее талию. В противном случае она была бы обнаженной, и обнаженной настолько, что была непристойной даже для меня, врача, для которого человеческое тело не содержало секретов. Пока я смотрел, луч лунного света на полу медленно вырос; казалось, что и черная фигура медленно росла, затем снова уменьшалась и снова увеличивалась в высоту, в то время как ее извивающиеся руки и гирлянды извергающихся змей извивались с ужасающе жизненной живостью.