SIARHEI PYZH – Ностальгия по ночным кошмарам (страница 7)
В отделе, тоже «сиськи мять» не стали. Прямо из машины потащили “Изауру” в ИВС. Перед железными, решетчатыми дверями с ней приключилась настоящая истерика. “Алюра” была права. А еще через пять минут Марина, сидя в кабинете и размазывая слезы и сопли по смазливой мордашке, торопливо и искренне отвечала на наши вопросы. Из того, что нам было неизвестно она сообщила только как проехать к “Солохиной” даче. Позвонили домой папе Коле. Собрали кого смогли. И на трех машинах выехали в Дубки, в дачный кооператив. Машины оставили поодаль, к дому прошли пешком. За плотно занавешенными окнами горел свет. Домик окружили. Я. Генка и Валера подошли к двери. Тихонько подергав Валерка заключил:
– Изнутри на крючок заперта. Будем выносить?
– Нахрена?.. – ответил Генка, вынимая из кармана кусок широкой рулетки.
Я глянул на часы. Фосфорные стрелки «Командирских» показали пол первого ночи… М-мать т-твою… На небе звезд – усыпано, читать можно, а луны нет… Даже на улице чувствовался, исходивший изнутри, запах растворителя. Мглинский с минуту повозившись, тихонько, стараясь не скрипнуть открыл дверь. Мы вытащили пистолеты и аккуратно двинулись через пристройку в дачный домик. Мигнув фонариком, Валера нашел ручку на двери и тихонько открыл ее… Спецоперация, затеянная нами, была, в принципе, не нужна. Вся “свежеширнутая” компания была в сборе и пребывала под “конкретной балдой”. Справа от входа на кресле развалился “Мамлюк”. Он кажется нас разглядел и даже попытался сделать движение в сторону стола, где среди шприцов, ватных тампонов и прочих принадлежностей лежал большой охотничий нож. Его скрутили, одели в наручники, и он затих, наслаждаясь последним кайфом. Напротив него на замызганном двухместном диванчике полусползши на пол развалился долговязый “Гендос”. В дальнем углу на разложенном, сильно уставшем, диване валялся в “отрубоне” рыжий “Шарик”. Рядом с ним лежала “Солоха”. Вернее, то, что от нее осталось. Я не сразу распознал в этом иссохшем, почти мумифицированном, организме известную всему Горску смазливую хохотушку. К тому же выглядела она очень плохо. Синюшное, с фиолетовым оттенком лицо, струйка пены, стекающая из уголка рта на засаленную подушку, почти лилового цвета сопли из обеих ноздрей, и мелкие конвульсивные подергивания тощего тельца, все говорило о том, что у девочки “передозняк”. Генка приоткрыл ей веки на одном глазу, зрачок почти полностью ушел вверх.
– Мишель, срочно свяжись с дежуркой, пусть пришлют скорую, “передоз”. Может еще спасут.
Пока упаковывали клиентов и обыскивали помещения и двор, ко мне подошел Генка Мглинский и, тихонько так предложил:
– Слушай, я тут чего подумал, может возьмем этого рыженького, да устроим «экстренное потрошение…» – я взглядом указал на папу Колю, рассматривавшего нож, Генка, прищурив один глаз, коротко махнул рукой, – первый раз, что ли?..
Кивнув в ответ, я вышел в сени, нашел там на стене кусок капроновой бельевой веревки и с ним вернулся обратно. Делая вид, что не замечаем грозно-вопросительных взглядов Коновалова, мы деловито сняли с “Шарика” наручники, связали ему руки веревкой, взяли под мышки и потащили к выходу.
– Куда это вы его? – начальник, конечно же все понял.
– Проветриться, чтоб быстрей от “ханки” отошел…
– Знаю я эти ваши проветривания, смотрите аккуратней, черти смаленые… А то я вас самих потом туда же и за тем же отвезу…
– Есть, смотреть аккуратней…
Бесчувственного мальчишку мы отволокли к Генкиной “шестерке” и уложили на пол между передними и задними сиденьями. Мглинский сел за руль, а я на заднее сиденье, чтобы контролировать клиента. Не торопясь, поехали в сторону карьера. Минут через 15, когда машина свернула с шоссе на, отсыпанную щебнем, тряскую объездную дорогу, “Шарик” начал понемногу приходить в себя и попытался хотя бы поудобней лечь. Я поставил ему ногу на горло:
– Лежи как положили, а то по частям разложу…
Еще минут через 20 прибыли на место… Пора начинать представление… Шекспир, отвали в сторонку, можешь покурить… Мальчишку достали из машины, приволокли к самому краю и поставили на колени, сложив втрое, чтобы лицо было у самой земли, но он мог заглянуть в карьер. Декорации просто супер: ночь, звездное небо, на дне карьера большегрузные самосвалы, вагоны и экскаваторы, отсюда размером с булавочную головку, мощные прожекторы смотрятся как маленькие светящиеся точки. Где-то там внизу едва уловимый ухом гул. А здесь наверху тишина такая, что можно руками потрогать. Генка держит насмерть перепуганного щенка одной рукой за связанные запястья, другой за волосы на затылке, стараясь, чтобы тот смотрел вниз.
– Сынок, это называется отвал – как можно спокойней и зловеще начал я – по наклонной здесь почти километр вниз. Если тебя туда бросить, до дна ты не докатишься, равномерно и тонким слоем размажешься по камням и щебню. А через неделю над тобой будет уже как минимум 200 метров земли… Ты меня разумеешь, «шныренышь, зеленый?..» Кивни, если «да…»
Интересно было наблюдать, как пацан резво «отходит от дури», а его глазенки увеличиваются, округляются и наполняются ужасом… Он толи мелко и часто закивал, толи его начало «с отходняка, колбасить…»
– Какие-то “залетные ханыги” на моей земле “мокрушничают”, а менты братве житья не дают, что ни день на ушах стоим… А теперь, если можешь, назови хотя бы одну причину по которой я должен оставить тебя здесь, а не швырнуть туда…
“Шарик” хотел было что-то сказать, но у него в горле стал такой ком, что он почти целую минуту дергался в конвульсиях, пытаясь его сглотнуть. Я закурил, присел на корточки и стал пристально смотреть ему в лицо, которое Генка развернул ко мне.
– Ну… Рожать будешь?.. Или как?.. А то недосуг мне тут с тобой ночку коротать…
Наконец пацану удалось сделать тяжеленный сухой глоток.
– Я-а, не при делах… м-мы н-не х-хотели…Д-думали уйдет бабка, мы “хату обшмонаем и свалим…” К-кто ж з-знал, что она на автобус опоздает…и-и вернется…Вот “Гендос” ее ножом несколько раз п-приложил…
Я перехватил недоуменный взгляд Мглинского…Какая нахрен бабка?.. От “ханки” еще не отошел, что ли, гаденыш… Да нет, в глазенках вполне осмысленный страх…Вот уж воистину: чем дальше в лес, тем толще партизаны…
– Что за бабка, на кой она вам сдалась со своей хатой?
– “Р-рашпилева” тетка, м-мы у нее книгу поискать хотели. Д-думали он там «заныкал…»
– Какую, к матери божьей, книгу?..
– Еванглие старинное, в последней церкви взяли. А он его “закрысил…”
– И где эта последняя церковь была?
– Т-тут недалеко… к-километров п-пятьдесят в с-соседнем р-районе… П-прямо ряд-дом с теткиным д-домом…
– А много всего храмов “сделали”?
– Одна вот эта, остальные далеко за Брянском… На границе… Н-не знаю, как городки называются, там староверческие ц-церкви… Ч-четыре штуки…
– Что брали и куда «сбагривали»?
– В основном и-ик-коны, к-кресты, серебро, к-книгу старинную только о-один раз, последний… “Барыжили” все “Мамлюк” с “Рашпилем…” Я только «погоняло» слышал, какой-то “фальшивый х…й…” И еще кто-то из начальства комбинатского д-десяток икон к-купил…
– А “жмуров” много по церквам оставили?
– В одной, в Брянской, “Мамлюк” сторожа дедка “завалил”, в другой бабку, которая не понятно зачем ночью в церковь приперлась…
– Что-то не «пишется в твоем трепе, говнюк…» До Брянска больше чем «полштуки верст», да до границы еше не меньше трехсот… Вы что туда на электричке ездили?..
– Н-нет, «Рашпиль» у кого-то тачку брал, «жигуленка копейку…» У какого-то «Зели…»
– Так значит “Рашпиля” из-за “талмуда рассчитали”?
– Мы начали по-хорошему, мол отдай и дело с концом, а он начал “бычить…” Вот “Гендос” его и припорол… О-он еще п-под “балдой” был.
– А «бабло» где?.. «Доски» ведь денег стоят, а храмовые, тем паче…
– «Х…й фальшивый» еще не рассчитался, штук за тридцать… «Бабки» от него ждали, чтоб «свинтить» отсюда… А, что по мелочи сбыли – на «ханку» ушло…
Дальше продолжать спектакль уже не было смысла. Мы с Генкой переглянулись, он кивнул и поднял мальчишку на ноги.
– Ладно, вставай, сынок, финита ля кино… – развязал веревку и на ее место защелкнул наручники.
– Т-так в-вы, ч-что и-из «ментовки?..» – как мне показалось, то, что свалилось с его душонки, громко шмякнулось на землю… А от вздоха облегчения у нас с Генкой волосы шевельнулись на головах…
– Да нет… Из общества анонимных наркоманов… Поехали – лечиться будем…
Подполковник милиции Коновалов Николай Иванович он же папа Коля молча и медленно обвел всех нас взглядом, ненадолго задерживая его на лице каждого… Сам он тоже выглядел очень уставшим и осунувшимся… Так же молча снял трубку прямого телефона.
– Карпузиков, дежурную машину на выезд, оперов развезти по домам, кто будет требовать остановки не по адресу, того по башке, дубинкой… – положил трубку и, уже обращаясь к нам – Всем спать…
Я проснулся уже в третьем часу дня. Пока умывался и приводил себя в порядок, Андреич смаракосил нехитрый, но очень желанный и так аппетитно выглядящий обед, поставил на стол припотевший графинчик с «живой водой,» собственного производства…
– Ну, давай, поручик, – разлив по стопкам и подняв свою – За успех нашего безнадежного дела…
Я с огромным удовольствием выпил, еще с большим закусил…
– Я что-то сегодня не дождался, во сколько ты пришел – наливая по второй осведомился старик.