Си Вернер – Владыки «Железного Дракона» (страница 5)

– Сверху! Над нами! – раздались перепуганные крики с наблюдательной гондолы возле двиргателя.

Крикам вторили оставшиеся в живых небесные гвардейцы, один за другим поднимавшие головы.

– Боги недр, помогите нам! – взмолился Торки, не в силах оторвать взгляд от небес.

Словно сгущающийся туман, над флотом харадронцев снижалось чье-то колоссальных размеров тело. Длина его ужасала: вдвое больше, чем сам «Бурекол». Чешуя необъятного чудовища блистала синим и черно-зеленым. Из широких плеч тянулись двенадцатиярдовые крылья. Под бледным брюхом были заметны четыре сложенные лапы с похожими на серп когтями. Спина переходила в гладкий, как у ящерицы, извивавшийся хвост с гроздью темных шипов на конце. Вдоль спины, будто фаланга копейщиков, также шли два ряда шипов, соединенных между собой тугими прозрачными перепонками. Вытянутая вперед морда рептилии ощеривалась клыками. У основания рогов располагались большие фасеточные глаза. Голова держалась на длинной жилистой шее, которая раздваивалась посредине, отпочковывая плотное ответвление: там находилась голова поменьше.

– Дракон! – воскликнул Торки.

Леденящей душу волной слово разнеслось по палубе голосами дуардинов.

Адмирал повернулся к залповой пушке.

– Перезаряжай! Перезаряжай!

Горстка канониров лихорадочно пыталась соответствовать не терпящему отлагательств тону адмирала.

По всем кораблям пробежал сигнал тревоги. Рупоры громко требовали увеличить скорость и маневренность. На летающую рептилию обрушился шквал пороховых зарядов и игл эфирных выстрелов из винтовок, но их хватало лишь на то, чтобы при столкновении с чешуей высекать бесполезные искры. Из-за попыток кораблей перегруппироваться более тяжелые орудия никак не могли взять существо на прицел. В змея попал гарпун, пробив перепонку крыла. Рявкнула канонерка Грундстока, выпуская заряд в живот зверя.

Дракон издал громогласный раздраженный вой и камнем кинулся на стрелявшую в его брюхо канонерку. В одно мгновение когти разорвали двиргатель и обратили судно в груду обломков. Искореженный корабль начал падать, оставляя за собой дорожку из черного дыма и яркого эфира, покидавшего разорванный корпус судна.

Торки в очередной раз вернулся на бак и помог команде зарядить залповую пушку.

– Цельтесь в брюхо! – приказал он канонирам.

Не теряя времени, дуардины навели оружие на снижавшегося дракона и дали залп. Выстрел также пришелся на чешую, но польза от него была куда выше, чем от попадания канонерки. Дракон взревел от боли, из многочисленных рваных ран потекла кровь и повалил дым. Яростно шипя, рептилия набросилась на броненосец.

Арканавты и громовержцы встретили приближение зверя дружными залпами с палуб. Дрингателеводы отсоединили тросы, связывавшие их с «Буреколом», и взмыли вверх навстречу угрозе. Буровые пушки и небесные крюки оставляли многочисленные порезы на чешуйчатой шкуре, но нападение дракона это не замедлило. Одним взмахом хвоста он отшвырнул двух двиргателеводов, от силы и ярости удара их двиргатели смяло в блин. Третьего поймала когтистая лапа, сдавила, переломав все кости, и швырнула в броненосец, словно перезревший плод.

– Живее! Живее! – ревел Торки, пока канониры перезаряжали пушку.

Тварь ежесекундно выкашивала все новых и новых членов экипажа. Любое мгновение могло стать для флота последним. Адмирал повернул голову в сторону чудовищной рептилии. Увиденное подтвердило все его худшие опасения.

Глубоко в драконьей глотке разрасталось пламя. Обе головы буравили «Бурекол» взглядом. С оглушающим рокотом змей изверг огонь на броненосец. Двиргатель корабля затрясло, омытые пламенем насосы и трубы не выдержали нестерпимого жара и взорвались, дозорный в гондоле изжарился в собственных доспехах. Огонь окатил палубу, плавя броню и крепления, испепеляя веревки и тросы. Арканавты, которые не сумели уклониться, погибли в ту же секунду, обратившись в кучки сажи. Несколько громовержцев избежали смерти и, прицелившись, отомстили зверю парой залпов.

Угрожающий рев дракона, словно гром, сотряс небеса. Тварь на полной скорости врезалась в двиргатель. Невосприимчивая к собственному пламени, она впилась когтями в круглое стальное приспособление и принялась рвать его, словно бумагу. Дракон повернул головы, и его взгляду открылась залповая пушка, направленная прямо на него.

– Нельзя! Заденет двиргатель! – запротестовал один из канониров, разгадав задумку адмирала.

– Зато попадем в дракона! – настоял на своем Торки.

Теперь им ничто не поможет. Если медлить, зверь уничтожит двиргатель и корабль разобьется. Но, забрав тварь с собой, они спасут остатки флота.

Канониры колебались считаные секунды, но дракону этого оказалось достаточно. С шипением он сорвался со своего насеста, которым стал смятый двиргатель, и набросился на бак. Под огромной массой рептилии залповая пушка раскололась на куски. Торки вскрикнул от боли: его зажало под жуткими когтями. Основная голова дракона грациозно, даже изящно изогнулась и схватила очередного канонира. Другая голова, завидуя, жадно вцепилась в болтавшиеся ноги и потянула добычу к себе. Вдвоем они разодрали обреченного дуардина надвое.

Кровавое пиршество дракона прервали залпы с других кораблей. У Торки снова перехватило дыхание от боли, когда рептилия, оттолкнувшись от палубы, взмыла в воздух и давление отпустило. Тяжелая броня оказалась ненадежной защитой от громадных размеров зверя. Его не расплющило, но вес дракона переломал адмиралу кости и раздробил ребра. Кровь текла из растерзанного тела, образуя ширившуюся лужу. Тепло покидало его, и сил дуардина хватало лишь на то, чтобы не закрывать глаза и продолжать сопротивляться зову смерти.

Торки видел, как небольшая группа канониров отчаянно пыталась добраться до двиргателя и починить хотя бы крошечную долю поломок. Но пока они сооружали из обломков лестницу, взорвался один из поврежденных внутренних резервуаров, и из него вырвалась наружу струя эфирного газа. Торки слышал, как кричали в агонии его товарищи; дальнейшая судьба броненосца не вызывала сомнений. Корабль начал заваливаться набок, адмирал покатился и рухнул на нижнюю палубу.

Торки приземлился грудой переломанных конечностей. Он почувствовал на себе чье-то прикосновение. С огромным усилием он повернул голову и увидел Фрекрина, который одной рукой оттаскивал его в сторону, а во второй сжимал сундук Грокмунда. Вид бесценной находки эфирного химика окончательно лишил изувеченного Торки силы духа.

– Слишком поздно, – сказал он Фрекрину, – мы потерпели неудачу.

Фрекрин продолжал тащить Торки.

– Есть еще шанс, адмирал. Если мы…

Но каптенармусу не суждено было озвучить свой план. Обреченный броненосец накренился еще сильнее, раздались новые крики отчаяния последних живых членов экипажа. Фрекрина сбило с ног, даже магнитные сапоги не помогли ему устоять. На глазах у Торки каптенармуса перебросило через всю палубу и швырнуло прямо в дыру под баком. Смерть настигла его за мгновение.

«Как и мой корабль», – подумал адмирал. Все усилия спасти двиргатель пропали втуне. Конец был неизбежен.

– Потерпели неудачу, – повторил он, чувствуя дыхание загробного мира, и сердце храброго адмирала стукнуло в последний раз.

Он еще успел услышать, как вновь вскрикнули в ужасе его товарищи. «Бурекол» полностью утратил летучесть и, безжизненный, словно камень, разбился в долине далеко внизу.

Кхорам наблюдал за смертью броненосца с чувством глубокого удовлетворения. Мертвый корабль станет семенем. Семенем, из которого произрастут великие события.

Чародей посмотрел на буйствовавшего монстра, что разрезал небеса, принося гибель последним выжившим кораблям. Выдержавший первую атаку фрегат теперь грудой обломков несся навстречу земле. Остальные вскоре последуют за ним. Их уничтожение уже мало интересовало Кхорама. Все, что имело для него значение, – это то, что броненосец был именно там, где он спланировал. В долине, которую показал Шар Зобраса. В поле, что взрастит самый благоприятный из плодов.

Глава 2

Над скалистой вершиной клубился сигнальный огонь маяка: вившийся кольцами дымно-огненный ящер, вздымавшийся в закатное небо. Деревянный курган окружали костяные тотемы, разобранные на части скелеты гигантских зверей и убитых врагов связывались воедино веревками жил, пока не превращались в огромные колонны, увенчанные черепами павших вождей.

Высоко над маяком бороздили небо три массивных корабля. Впереди двух своих спутников плыл самый большой из них. Взяв курс на вершины, судно бойко нырнуло вниз. На носу его на формальном дуардинском крупными рунами было выгравировано «Анг Драк», однако команда чаще использовала другое, более привычное название – «Железный дракон».

Капитан Брокрин Улиссон знал броненосец лучше, чем самого себя. Стоя на носу, он чувствовал и истолковывал мельчайшую дрожь, что пробегала по корпусу, словно слушал биение сердца живого существа. Он знал, когда «Железный дракон» находился в полном порядке, а если кораблю нездоровилось, понимал это куда быстрее двиргателеводов. Броненосец был частью капитана, а капитан – частью броненосца.

Сквозь эфирную подзорную трубу Брокрина отлично просматривались сложенные вокруг маяка приметные сооружения местных племен. Тотемы покрывал тонкий слой снега – их поставили еще до последнего снегопада, а значит, люди были здесь по меньшей мере четвертый день. Заплетенная светлая борода спрятала улыбку капитана. Его не обмануть всякими тотемами и знаменами.