Си Вернер – Владыки «Железного Дракона» (страница 4)

Адмирал Торки стрелой взмыл по лестнице, намереваясь положить конец мясорубке. Залпострел рявкнул, из ствола вырвались и метнулись к врагу эфирные снаряды. Но хаосит был хорошо подготовлен: он поднял щит, на котором в местах попадания, по одной на заряд, вспыхнули магические руны и полностью нейтрализовали всю огневую мощь. Торки замахнулся молотом, продолжая наступление, но на пути его оружия встал палаш.

– Торки! – крикнул Грокмунд, спеша к трапу на подмогу адмиралу.

Однако он не успел помочь соратнику: между ним и трапом возник совершенно иной противник – безобразно мутировавший, на голову выше дуардина человек в доспехах, что, казалось, были выплавлены из сапфира и дробленого малахита. Из шеи его торчала уродливая опухоль, раздутая и покрытая перьями. Головка опухоли прижималась к гладкому шлему на голове хозяина.

– Глуп тот, кто торопит собственную гибель, – произнес хаосит.

Грокмунд готов был поклясться, что слова прозвучали не в ушах, их будто всадили прямо дуардину в мозг.

– Всему положен свой час. Даже смерти, – продолжил чародей и поднял гнутый посох.

Нервно затрещали ряды талисманов и амулетов, цепью прикованные к драгоценному навершию посоха: колдун обуздывал сокрытую в них силу.

Грокмунд перехватил анатомизатор, собираясь распылить едкий эфир в лицо чародея прежде, чем тот успеет закончить колдовать. Он надеялся, что в случае неудачи питаемое эфиром оборудование покажет себя достаточно крепким, чтобы хотя бы частично отразить любую магию, что сплетал хаосит. Но дуардин вновь недооценил коварство и хитрость врага. Чародей плел колдовство не против эфирного химика: он направил заклинание в палубу под его ногами. Ослепляющая спираль искрящегося света пролилась на пол, растеклась неестественными, чуждыми воображению волнами, впиталась в дерево и железо.

Недобрый вихрь энергии с треском исчез. Не успел Грокмунд понять, что происходит, как палуба под его ногами заходила ходуном и разверзлась, словно гигантская пасть. Эфирный химик камнем рухнул в трюм.

Последним, что он увидел, был чародей, наблюдавший вместе с паразитом, как он летел во мрак.

Кхорам потерял интерес к эфирному химику и посмотрел, как обстояли дела на баке. Тамузз все еще был занят схваткой с командиром дуардинов. К обоим подоспели на помощь союзники. На стороне Тамузза сражались аколиты в масках и тзаангоры, а бок о бок с дуардином бились выжившие канониры и еще один член экипажа, орудовавший пикой.

Остальная команда броненосца прилагала все усилия, чтобы отбиться от слуг Тамузза. Небольшие отряды аколитов окружили корабль и создавали обжигающие энергетические снаряды, которые затем посылали в дуардинов, тзаангоры осыпали стрелами бронированный корпус судна и его укрепленный купол, откуда продолжали отвечать им часовые. Демонического крикуна, которого Кхорам призвал на подмогу, разорвало на части дружными залпами ружей, и от демона осталась лишь зловонная жижа. Задрожала пылающая колесница, приняв на себя удар прилаженных к корпусу винтовок. В одно мгновение управлявший колесницей огнемет превратился в горящий шар, испепеливший и жуткую повозку, и самого себя.

Кхорам взглянул на местность внизу. Холмы Сумрачной дали остались за много лиг отсюда, и началась земля петляющих каньонов и острых недоступных вершин. Его взору открылись черные зевы пещер и выступающие из скал и тянущиеся к небесам кости давно вымерших зверей. По земле растеклись причудливые узоры цвета и тени: там змеился плетучий сорняк в поисках воды корням. Внимание чародея привлек один из самых глубоких каньонов – черная рана на теле этих земель.

– Вот, – объявил он, – то самое место. – Гомункул что-то зашептал ему в ухо, подтверждая слова хозяина. – Дальше не нужно. Мы привели харадронцев туда, где они смогут послужить нашей цели. – Холодное подобие улыбки исказило безобразное лицо Кхорама. – Пора Тамуззу велеть своим слугам отступить.

Командиру хаоситов такой приказ явно не придется по душе, однако воин был достаточно умен и знал, что следует считаться с требованиями необходимости.

Чародей поднял посох. Череда нечестивых фраз сорвалась с его губ. На баке корабля что-то ярко вспыхнуло, ослепив сражавшихся с обеих сторон, вынудив их отступить друг от друга. Не дожидаясь, пока к противникам вернется зрение, Кхорам произнес еще одно заклятие. На сей раз его целью стал демонический диск Тамузза. Существо незамедлительно покинуло эпицентр схватки, взмыв вместе с хозяином.

Чародей приказал своему демону отправиться навстречу Тамуззу. К тому времени, как он добрался до полководца, тот вновь уже мог видеть и был готов вернуться в бой.

– Достаточно, – произнес Кхорам, – дуардины именно там, где нам нужно.

Тамузз кончиком меча указал на бак и адмирала, лихо крушившего последних боровшихся с ним воинов Хаоса.

– У них нет против нас ни шанса, – произнес Тамузз. – Я принесу дуардинов в жертву Могучему Тзинчу. Их последний вдох будет посвящен Изменяющему пути!

Он пристально взглянул Кхораму в лицо, и из-за дымовой пелены раздался издевательский смех.

– Они заплатят за свое сопротивление.

– Безусловно, – согласился Кхорам, – но обычная смерть пользы нам не принесет. Не позволяй триумфу победы застлать тебе глаза. Нужно учитывать исход всей войны. – Чародей поманил пальцами-щупальцами Шар Зобраса. – Величайшая милость будет оказана тебе в случае победы. Но если проиграешь, пощады не жди.

– Если мы проиграем, – предупредил Тамузз.

Слова Кхорама сделали свое дело: командир хмуро посмотрел в сторону броненосца, затем сорвал с пояса рог из слоновой кости и поднес его к скрытому пеленой лицу. Рог провыл трижды. Все воины Тамузза поняли сигнал и незамедлительно выполнили волю командира. Те, кто находился в самой гуще схватки, отскочили от дуардинов и спешно ретировались: хаоситов нисколько не заботило, что, отступая, они становились легкой мишенью для своей недавней добычи. Крикуны и демонические колесницы медленно растворялись в воздухе: заклинания, поддерживавшие их существование в Хамоне, были сняты.

Харадронцы ликовали, громко приветствуя победу. Дуардины верили, что они сломили противника, отбили его атаку.

Диск Тамузза также освободился от чар, и теперь жеребец нес воина обратно к Сумрачной дали.

– Разберись с ними. И поживее, – приказал он чародею, – убей всех до единого.

Кхорам лишь улыбнулся в ответ на слова хаосита.

– Нет, – прошипел он гомункулу, – всех нельзя. Шар предвещает восхитительное будущее, если один останется в живых.

Кхорам посмотрел вслед удалявшемуся командиру.

– Он знает о моем плане, – задумался чародей, – неужели Тамузз в гневе забыл эту подробность?

Сквернавник защебетал что-то в ответ, подтверждая подозрения Кхорама.

– Значит, Тамузз пытается заставить меня испортить собственный замысел. Он сомневается. Стал больше беспокоиться о цене поражения, чем о награде за успех. И надеется свалить все на козла отпущения в случае неудачи. Такой низкий удар в спину может даже позабавить Могучего Тзинча. Позабавить настолько, что он простит его.

Кхораму совершенно не понравилось, как бурно гомункул согласился с последней мыслью. Значит, опасность существовала и нужно быть настороже. Пускай они с Тамуззом служили одному богу, оба имели собственные амбиции. Слава не принадлежала к тем вещам, которыми можно было легко поделиться.

Вскоре чародей оказался в небе один, войско Тамузза вернулось в Сумрачную даль или отправилось во Владения Хаоса. Остались только дуардины. Дуардины и существо, что незримо следовало за ними с начала схватки. Кхорам вытащил из сумки из кожи скавенов, где хранились магические предметы, осколок зеркала – фрагмент легендарного Лабиринта Отражения. Он внимательно вгляделся во фрагмент и увидел в нем отражение не самого себя, но рептилоидного существа, рассекающего кожистыми крыльями облака. Кхорам протянул ладонь Сквернавнику, и паразит острыми клыками впился в запястье чародея. Кхорам не препятствовал. Из раны потекла струйка крови. Затем колдун занес руку над осколком, позволив одной-единственной капле разбиться о стекло. Изображение летающей рептилии исчезло.

Торки наблюдал за тем, как отступали налетчики Хаоса. Вокруг адмирала радовалась его команда. Они еще успеют помянуть мертвых, еще успеют заняться починкой корабля. Сейчас же было время смаковать вкус победы.

– Перезарядить орудие! – приказал он выжившим канонирам.

Он быстро взглянул на обезглавленный труп Удри. Бесславная смерть для любого дуардина, тем более для опытного вояки, каким был главный канонир. Адмирал подошел к фальшборту бака и громко отдал несколько приказов экипажу палубой ниже:

– Привести орудия в готовность. Держите ухо востро и будьте начеку. Возможно, это уловка.

Торки попытался отыскать Грокмунда: в самый разгар боя эфирный химик пропал из виду. У адмирала сердце замирало от одной мысли, что Грокмунд мог погибнуть. Он спустился с бака и занялся осмотром павших. Остановив каптенармуса, Фрекрина, спросил:

– Ты Грокмунда не видел?

– Нет, адмирал, – был ответ.

Тут адмирала осенило:

– Посмотри в его каюте. Отыщи сундук.

Если хаоситы не выбросили эфирного химика за борт, возможно, он спустился проверить находку экспедиции. Каптенармус незамедлительно отправился исполнять приказ.