Си Беннет – Задачка на три корги (страница 38)

– Что? Миссис Мур из отдела женщин-клерков? Она работала секретаршей в моей канцелярии. Чертовски практичная женщина, вежливая и честная до ужаса, – сказал он насмешливо. – Если это и правда она, то Джекил и Хайд по сравнению с ней курят в сторонке! От нее все‑таки было больше пользы, чем от тех дуболомов, что обычно сидят у нас на телефоне. – Из уст Филипа это звучало, как наивысшая похвала.

– Мне тоже не верится, что она могла совершить преступление, – согласилась королева.

– Ну раз чистосердечное, то куда деваться, – сказал он, разведя руками. – Она же призналась, да?

– Нет, она все отрицает. Призналась миссис Лобб. Она сказала, что ее подговорила миссис Мур.

Филипп посмотрел на нее с откровенным недоверием.

– И Краб ей верит? Господи. Он ведь летал на реактивных истребителях, да? Видимо, из‑за перегрузок у него совсем мозг отсох.

Королева в целом согласилась с мужем, хотя и не была уверена, что во всем виноваты перегрузки. А еще она знала то, о чем не догадывались ни Филип, ни Хозяин: миссис Лобб точно не работала на автора записок напрямую, Майк Грин поспешил с выводами.

Теперь ей это было совершенно ясно. Должно быть, именно о ней шла речь в том разговоре, который он подслушала летом. Голос того человека, который получал задание, принадлежит лакею с дурацким именем, Спайк Миллиган. Это стало довольно очевидно после инцидента с летучими мышами в спальне Балморала, и она ни капли не сомневалась, что это был Спайк, хотя в разговоре с инспектором он все отрицал. Миллиган всего лишь посредник. Голос того, который давал указания, мог быть как женским, так и мужским. Королева решила, что скорее второе, но это была точно не Арабелла Мур: с ней она несколько раз обсуждала приглашения для гостей.

Вернувшись на рабочее место, королева позвонила Рози и попросила ее поговорить с мистером Миллиганом.

– Можете сказать, что его подслушали, и Ее Величеству известно о его причастности к преступлению. Этого должно хватить.

Рози пообещала так и сделать.

В половине седьмого королеве удалось незаметно осушить бокал джина с дюбонне, прежде чем в гостиной ее апартаментов появился инспектор Стронг, чтобы рассказать ей о ходе расследования. Она необычайно обрадовалась тому, что после великого открытия Хозяина он не стал суетиться и писать ей о том, что во всем виновата Арабелла Мур. Судя по всему, Стронг был уверен, что королева захочет услышать его мнение, прежде чем приходить к какому‑либо заключению. Ей нравились спокойные, уверенные в себе люди, которые не сомневаются в чужих компетенциях до тех пор, пока им не продемонстрируют их отсутствие. В конце концов, она причисляла к такому типу людей и себя.

Ее адъютант пригласил старшего инспектора войти, а сам вышел за дверь. По приглашению королевы Стронг сел на свое привычное место.

– Что вы думаете по поводу признания миссис Лобб? – для начала спросила королева.

Стронг ответил не сразу, дожидаясь, пока гладко выбритые щеки, ставшие пунцовыми от возмущения, снова побледнеют.

– Я бы действовал немного иначе, Ваше Величество, – сухо ответил он.

– Не сомневаюсь. Прошу вас простить Майка. Ему свойственно чрезмерное усердие.

– Имел счастье убедиться.

– Но девушку поймали с поличным, верно?

– Да, – признал Стронг. – Она действительно была в нужное время и в нужном месте, чтобы подбросить записки: мой сержант это проверил.

– Я ему за это крайне признательна.

– Это наша работа, мэм, – подчеркнуто сдержанно ответил Стронг. – Миссис Лобб вернулась из Балморала одной из первых, поэтому она никак не могла повредить одежду миссис Харрис. Как я понимаю, в своих показаниях она этот эпизод не упомянула и свою причастность к нему яростно отрицала.

– Все верно, я их читала. Хотя Хозяин об этом умолчал.

Стронг ответил многозначительным взглядом.

– Очень неоднозначная ситуация.

– Весьма. У Майка есть версия, что одежду порезал кто‑то еще из сотрудников, кто был на нее в обиде. Я все же склоняюсь к вашей теории о том, что это сделала сама миссис Харрис.

– Это идея моей фрейлины, – поспешила его поправить королева.

– Точно. Похоже, миссис Лобб действительно подбрасывала записки Рози, предположительно еще миссис Бакстер и – маловероятно, но возможно – Мэри ван Ренен. Но если исключить из уравнения миссис Харрис – допустим, что миссис Лобб сказала неправду, – то становится крайне трудно понять, зачем это все миссис Мур.

– Да, действительно, – сказала королева, изо всех сил делая вид, что для нее этот вывод не был очевиден с самого начала.

– Сержант-детектив продолжает исследовать биографию миссис Харрис, возможно, в ней найдутся какие‑то ответы. Также ему удалось пообщаться с Мэри ван Ренен в Шропшире. Если мы предполагаем, что автор записок не миссис Мур, то нам стоит всерьез озаботиться ее безопасностью. В записках ей часто угрожали. Проследив за мужчинами, с которыми она познакомилась в Тиндере, мы, как и она сама, не склонны их подозревать. Обычно у таких одержимых преследователей есть некий общий паттерн, но ни у кого из них такого не наблюдается. Другие женщины, ходившие с ними на свидания, отзывались о них положительно, к тому же с некоторыми из этих мужчин нам удалось пообщаться лично. Все они выразили готовность, если потребуется, отдать на проверку свои личные устройства. Мы также поговорили с друзьями Мэри в Лондоне, но не заметили ничего подозрительного. Полагаю, нам стоит продолжить искать во дворце, среди тех, с кем она знакома.

– От одной мысли о том, что подозреваемый или подозреваемая может все еще находиться здесь, становится очень тревожно.

– Могу представить, мэм. Что касается вашей помощницы, то здесь у нас крайне мало информации. В адресованных ей записках действительно присутствуют отвратительные расистские высказывания, но я все же склоняюсь к тому, что злоумышленник использовал их для отвода глаз. Как минимум потому, что среди ваших сотрудников есть те, кто также могли подвергнуться преследованиям на почве расовой ненависти, однако этого не произошло. Я почти уверен, здесь что‑то более личное. Но у меня пока нет ни одного предположения, кто бы это мог быть. Те, кто знают Рози, относятся к ней с большой теплотой.

– Не сомневаюсь.

Стронг прищурился и потер подбородок.

– Честно говоря, она меня больше всего беспокоит.

– Неужели? Почему?

– Кто‑то явно не хочет, чтобы она здесь находилась. Мэри ван Ренен сейчас дома, под защитой своей семьи. А Рози Ошоди тут совсем одна. Я попрошу ее быть осторожнее.

Королева подумала, что Рози услышит это предостережение далеко не в первый раз. Она представляла себе, как ее помощница спускается в туннель в одиночку. При хорошем раскладе она выйдет оттуда минут через десять, радостно сообщив, что дверь заперта и волноваться не о чем. Но если она не решилась пойти сегодня, то лучше отложить эту затею и придумать какой‑нибудь более безопасный план.

– Вы совершенно правы, – согласилась королева. – Я тоже.

Глава 31

Рози всегда казалось, что дворец меняется с наступлением ночи. Иногда, если в нем проходит прием или банкет, кругом все сияет. Из глянцевых “мерседесов” и “бентли”, а порой даже старомодных конных экипажей, выходят гости в дизайнерских платьях и “украшениях” – так чаще называют медали на груди у мужчин, чем бриллианты их жен. Двор озарен золотым сиянием, и для своих в ночном Лондоне дворец становится модным центром притяжения.

В обычные дни перемена скорее мрачная. Большая часть персонала уходит домой, поток продавцов, работников и посетителей иссякает, и дворец превращается в обитель тех, кто тут живет или часто остается допоздна. Само здание уже не производит ни на кого впечатление, а его обитатели работают максимально продуктивно и быстрее обычного бегают по запутанным, как кроличьи норы, коридорам, в расположении которых уже несколько веков как нет никакого смысла.

В следующие несколько дней королеву ждал очень плотный график, так что Рози наконец выключила ноутбук и расправила плечи только после восьми. Остальные сотрудники разошлись по домам в шесть, но в кабинете сэра Саймона все еще горел свет. В обычных обстоятельствах она высунула бы голову из‑за двери и крикнула: “Идите домой, жена вас уже заждалась!”, а он бы отшутился, что никогда не приходит раньше половины одиннадцатого, так что там его никто не ждет. Но сейчас, когда их отношения стали немного натянутыми, Рози посчитала, что это будет грубовато. Поэтому она просто пожелала ему доброй ночи, он поднял на нее глаза и кивнул. Чувствовалось, что они оба скучают по старым добрым временам. Рози застыла в дверном проеме, спешно стараясь придумать, как выйти из этой неловкой ситуации. Но сэр Саймон попросил ее закрыть дверь, и она закрыла.

Пару часов назад Рози попросила ассистента раздобыть мощный фонарь и пару резиновых сапог ее размера. Она догадывалась, в каком состоянии может быть проводка в подвале, и не хотела рисковать: лучше на всякий случай обуться в резину. Она не стала спрашивать ассистента, как он их добыл. В личной канцелярии Ее Величества нужно уметь проявлять инициативу. Если все удается, ты получаешь молчаливое одобрение и довольствуешься тем, что начальник замечает твои старания, – а он всегда замечает.

Вооружившись сапогами и фонариком, а также запасной курткой, позаимствованной у сотрудника службы безопасности на входе в Северное крыло, Рози спускалась вниз по ближайшей лестнице, чувствуя, как с каждым шагом воздух становится все холоднее. Она прошла под Северным крылом и оказалась в длинном широком коридоре, ведущем с севера на юг, под Западным крылом, где располагались котельная, кладовые и, как она теперь узнала, бухгалтерия. Там были и другие кабинеты. Например, рядом работали флористы, и из их офиса исходил тяжелый, землистый запах растений, который можно было бы назвать неприятным, если б не пьянящие нотки жасмина.