Шуй Тянь-Эр – Зимняя бегония. Том 3 (страница 83)

Собеседник что-то ему ответил, Ду Ци разразился бранью и приказал явиться с рассветом, после чего повесил трубку. Едва начало светать, явился Сюэ Цяньшань, Ду Ци, не дождавшись его, лег валетом на кровать к Шан Сижую и уснул. Сюэ Цяньшань встал у изголовья кровати и с большим интересом и удовольствием принялся разглядывать Ду Ци, после чего легонько коснулся его, чтобы разбудить:

– Молодой господин, я пришел, приказывайте.

Ду Ци позвал Сюэ Цяньшаня, а также собрал благородных людей, имевших связи с семьей Чэн – вроде бэйлэ Аня, – и наконец добрался до Фань Ляня, позвонил, понося его напропалую:

– Второй господин Фань, довольно притеснять других! Что за тварь этот Чэн Фэнтай! Пусть даже он в самом деле подохнет, вам ли срывать злость на Шан Сижуе?! Вы люди известные, ваши имена на слуху! И вы правда думаете, что Шан Сижуй что-то вам задолжал?!

Больше всего отвращения у Фань Ляня вызывало его дурное воспитание. Что там от образованного человека? Каждая фраза, каждое слово Ду Ци звучало безобразно, и потому Фань Лянь ответил ему молчанием в трубку. Зато Сюэ Цяньшань слушал Ду Ци с величайшим восторгом, точно упиваясь его руганью, а тот все продолжал:

– Сейчас я приведу с собой людей, мы придем с Шан Сижуем глянуть, дышит ли еще ваш Чэн Фэнтай. А тебе советую присмирить своих баб, если, мать вашу, меня разозлить, я и женщин поколотить могу!

С этими словами он швырнул телефонную трубку. Разумеется, причиной того, что Шан Сижуя избили в усадьбе Чэнов, стали по большей части его самонадеянность и вспыльчивость. Разве можно во время потрясений винить родню Чэн Фэнтая за чрезмерную осторожность? Но по словам Ду Ци выходило, что это они творят произвол, и от ярости Фань Лянь чуть ли с ума не сходил.

Еще до обеда Сяо Лай умыла Шан Сижуя и привела его в порядок: переодела, расчесала волосы, и толпой они отправились к семье Чэн навестить больного. Бэйлэ Ань, которому редко выпадала возможность приблизиться к Шан Сижую, поспешил всех растолкать и сам повел его к своей машине, усадил и спросил:

– Почтенный Жуй, а стоит ли оно того? Ты из-за него заболел, а он и не знает об этом, семья его – люди неблагодарные, еще и избили тебя. Я смотрю на все это, и у меня прямо-таки сердце разрывается.

Шан Сижуй никак не отреагировал на его пылкую речь.

От одного конца переулка Логусян до другого было совсем недалеко, но ради пышного появления выехала компания на пяти машинах и перегородила полпереулка так, что сквозняк не проскочит. Тележки и лоточники не могли проехать, кричали и ругались на всю улицу, но угодили они под дурное настроение Ду Ци, хлопнув дверцей, он выскочил и тоже заорал:

– Никак вам не проехать? Ну, раз не проехать, летите тогда, милости прошу!

Сюэ Цяньшань с улыбкой подал шоферу знак, и тот, выйдя из машины, отправился договариваться. Ду Ци окинул взглядом толпу, подсчитал людей – бэйлэ Ань вился вокруг Шан Сижуя, не желая покидать автомобиль. Тогда Ду Ци широким шагом подошел к их машине и постучал по оконному стеклу:

– Господин бэйлэ! Что вы тут затеяли? Сегодня мы полагаемся на ваш высокий титул, я попрошу вас сохранить лицо!

Бэйлэ Аню ничего не оставалось, кроме как поправить воротник, раздраженный, он вывел Шан Сижуя из машины. После телефонного звонка Фань Лянь вместе со старшей сестрой и Шэн Цзыцин начал готовиться к приему гостей и сейчас уже стоял у главных ворот в ожидании. Разумеется, не обошлось и без Чэн Мэйсинь: истинная супруга военачальника, одним своим взглядом она придавила к земле всех почтенных мужей, и даже всегда нахальный Ду Ци в ее присутствии поумерил пыл. Притворившись, будто не замечает Шан Сижуя, она занялась приемом гостей в главном зале, предложив им чай и легкие закуски, и тут же принялась жаловаться: разбойники эти белены объелись, раз посмели напасть на японскую армию. А еще добавила, что каждый год Чэн Фэнтай посылал им в логово немереные суммы, и все же они поставили его жизнь под угрозу, вот что значит потерять всякую совесть, таких только на казнь тысячи усекновений отправлять. Слушая ее жалобы, гости то и дело кивали, затем отставили чашки с чаем в сторону и принялись настаивать на том, чтобы самим повидать больного. Приди сюда сегодня один или два человека, Чэн Мэйсинь наверняка отказала бы им в приеме, но когда столько знатных господ собралось вместе, никак нельзя дать им от ворот поворот, к тому же неплохо будет убедить общественность в серьезности ранения Чэн Фэнтая.

Чэн Мэйсинь бросила выразительный взгляд на вторую госпожу, та ответила ей серьезным, исполненным печали выражением лица и тайком покосилась на Шан Сижуя. Он не ел и не пил, сидел смурной. Вторая госпожа глазами показала Фань Ляню, чтобы тот приглядывал за актером. Вспомнив о безумстве Шан Сижуя, Фань Лянь робко кивнул и незаметно схватился за руку Шэн Цзыцин, ему стало немного страшно.

Всей компанией они направились на женскую половину дома. Шэн Цзыцин подошла к Шан Сижую и заговорила с ним:

– Шан-лаобань, когда я только прибыла в Бэйпин, попала на вашу пьесу «Летящий дракон забавляется с фениксом». Когда же нам ждать «Сяо Фэнсянь»?

Шан Сижуй остался глух к ее словам, взор его устремился в конец галереи. Шэн Цзыцин почувствовала, что с ним неладно, и взглядом дала понять это Фань Ляню, тот испугался еще больше, сказал ей:

– Этот человек непредсказуемый, подожди немного, и он еще задаст жару, не подходи к нему близко, а то как ударит!

Шэн Цзыцин изумилась:

– Неужто может?!

Брови Фань Ляня возмущенно взлетели вверх:

– Еще как может!

Пока они разговаривали, Шан Сижуй, следуя за всеми, уже шагнул в спальню.

Глава 31

Чэн Фэнтай едва не оказался похоронен заживо в пещере Люсянь, по счастью, побежал он в верном направлении – в противоположную от Гу Дали сторону. У пещеры Гу Дали сражалась с японцами до тех пор, пока все они не нашли общую смерть, а с другой стороны солдаты из части Цао откопали Чэн Фэнтая. Когда его откапывали, он был еще в сознании и при виде Цао Гуйсю высказал множество соображений касательно собственного лечения. Следуя его пожеланиям, Цао Гуйсю не позволил военному врачу трогать Чэн Фэнтая, а отвез его в городок, где оперирующим хирургом был священник-миссионер. Осмотрев раны, священник увидел, что в плоти застряло слишком много осколков. Перекрестив Чэн Фэнтая, он кое-как зашил раны и отправил раненого в Бэйпин, поручив божьей милости. Как раз по дороге в Бэйпин Чэн Фэнтай получил заражение крови и впал в кому, став таким, каким он предстал перед родными и друзьями сейчас.

Ноги у второй госпожи были бинтованные, ходить на долгие расстояния ей было больно. Чэн Фэнтай долгое время лежал в больнице, и она, не видя его, боялась, что эти заморские черти своими лекарствами залечат его до смерти. Пожилые служанки посоветовали ей следующее: поскольку Чэн Фэнтай уже давно не приходит в себя, быть может, душа его заблудилась, дорогу домой-то она знает, а вот как добраться до больницы – нет. Человек вернулся, а душа его нет – разве можно считать это мирной кончиной? Вторая госпожа посчитала эти рассуждения абсолютно верными, поэтому спустя две недели после операции наняла двоих известных врачей и четырех медсестр и перевезла Чэн Фэнтая на лечение домой. Все уговоры не делать этого оказались тщетны. После возвращения домой состояние Чэн Фэнтая хоть и оставалось нестабильным, но явного ухудшения не наблюдалось, однако все методы лечения были исчерпаны, и врачам ничего не оставалось, как продлевать последние дни его жизни.

Чтобы разместить медицинскую аппаратуру и развесить провода, занавески вокруг кровати пришлось убрать, и бесчувственный Чэн Фэнтай лежал, открытый взглядам, в лице его не было ни кровинки, ни малейшего дыхания жизни. В этот миг галдящая толпа словно исчезла из комнаты, Шан Сижую показалось, будто его окутал горячий клубящийся туман, одного лишь Чэн Фэнтая он видел отчетливо – тот был жив! Мало-помалу он вырвался из этого обжигающего марева и вернулся в ясный и прохладный мир. Он опустился на колени у кровати и крепко сжал руку Чэн Фэнтая.

Фань Лянь тотчас шагнул вперед и проговорил:

– Шан-лаобань, к чему такие церемонии? – И собрался было помочь тому подняться. Тут Сюэ Цяньшань, встав между Чэн Мэйсинь и второй госпожой, сказал:

– Супруга Цао, госпожа Чэн, касательно тех трудностей с лекарствами, которые мы обсуждали ранее, у меня уже имеется решение. Давайте-ка не будем тревожить больного и обсудим все детали во флигеле.

Вторая госпожа сдержалась, бросила на Фань Ляня выразительный взгляд, чтобы тот не спускал глаз с Шан Сижуя, и вместе с Сюэ Цяньшанем вышла из покоев. Фань Лянь все же не решился оттаскивать Шан Сижуя от кровати силой, пытался уговорить его подняться, но тот не двигался. Фань Лянь только руками развел, он оглянулся на Ду Ци, прося помощи, но Ду Ци сам глядел в оцепенении на Шан Сижуя. Тут настал черед бэйлэ Аня блеснуть умениями, он интимным жестом обхватил Шан Сижуя за плечи, пытаясь поднять его с пола, и начал сыпать ласковыми словами:

– Почтенный Жуй, хватит и того, что вы увиделись, мы исполнили наш дружеский долг. Состояние твое тяжелое, пожалей себя…

Шан Сижуй в самом деле позволил бэйлэ Аню поднять себя, но, встав на ноги, оттолкнул его локтем, взглянул на светло-желтый физраствор, висевший над Чэн Фэнтаем, и спросил: