Шуй Тянь-Эр – Зимняя бегония. Том 3 (страница 40)
Гу Дали дернулась и сбросила с себя его руку.
Цао Гуйсю усмехнулся про себя, затем кивнул:
– Это я опрометчиво поступил! – и отвесил Гу Дали вежливый поклон. – Глава Гу, виноват перед вами, прошу простить.
Чэн Фэнтай никак не ожидал, что его племянник проявит подобную сговорчивость, а Гу Дали под взглядом Цао Гуйсю и вовсе дрогнула, точно пронзенная электрическим разрядом. Так армия и разбойники на время сложили оружие, и всю ночь троица провела за переговорами, в которых Чэн Фэнтай выступил посредником, а обе стороны пришли ко взаимному согласию. Цао Гуйсю захват перевала Лаоцзы не интересовал, так что Гу Дали обязана возвратить оружие Чэн Фэнтаю и отпустить его людей, а он взамен даст ей определенную сумму денег, на этом и договорились. Что же до погибших под артиллерийским огнем разбойников, Цао Гуйсю ничего возмещать не собирался. Он сказал:
– У меня тоже погиб адъютант, военную академию окончил. Он один стоит всех из вашего укрепления.
Но что самое удивительное, Гу Дали даже не разгневалась.
Снежная буря к ночи разыгралась еще сильнее, и двигаться дальше армия не могла. Цао Гуйсю остановился в укреплении на ночь, скинул плащ, отчего стал выглядеть еще изящнее, точно высокий бамбук. Тонкая талия и высокие ноги придавали ему грациозности. Щепетильный в том, что касается чистоты, он попросил горячей воды, чтобы умыться и попарить ноги. Гу Дали стояла за дверьми, прислонившись к косяку, и заживо пожирала его взглядом, после чего незаметно утянула Чэн Фэнтая прочь и спросила:
– Этот твой племянник откуда будет?
Чэн Фэнтай ответил:
– Шэньси.
Гу Дали расцвела:
– Южанин! То-то он перед сном ноги моет!
Чэн Фэнтай насмешливо проговорил:
– Говоря начистоту, с того места, откуда ты глядишь на Китай, вся страна югом покажется.
Гу Дали тут же помрачнела. Когда приходится выбирать между товарами, какой толк хранить ненужный, в ее глазах Чэн Фэнтай превратился теперь в рядового смазливенького мальчишку, такого на куски порубить да собакам скормить не жалко. Цао Гуйсю же отважен и прекрасен собой, характером обладает неординарным, такой, если станет отцом ее сына, род их не посрамит.
Гу Дали опять схватилась за пистолет и приставила его к пояснице Чэн Фэнтая:
– Раздобудь его для меня!
Чэн Фэнтая, который опирался теперь на Цао Гуйсю, ствол нисколько не испугал, он внимательно взглянул на девчонку и с улыбкой проговорил:
– И откуда ты такая свирепая взялась? Я с такой дел иметь не желаю. Назови меня ласково младшим дядюшкой, и младший дядюшка тебе поможет.
Но Гу Дали голыми руками не возьмешь, она сплюнула на землю.
– Тебя я убить не могу, а вот двоих твоих японских чертей запросто. У тебя ходят в подчинении двое японцев, ведь так? От меня ничего не скроешь! Если прирежу их, военные мне только спасибо скажут!
Убрав с лица улыбку, Чэн Фэнтай поразмыслил немного, отодвинул от поясницы дуло пистолета, затем бросил взгляд на двери, ведущие в комнату к Цао Гуйсю, и сказал Гу Дали:
– Половину суммы за выкуп товара ты мне прощаешь.
Посчитав в уме убытки, понесенные ею сегодня вечером, Гу Дали мгновенно решилась:
– Ладно! Половину прощаю! Но тогда добавишь мне сверху еще две тысячи патронов!
И они ударили по рукам.
Теперь у Чэн Фэнтая появилась новая напасть: во что бы нарядить Гу Дали? Даже самая искусная хозяйка без риса каши не сварит, а у Гу Дали не было ни одного комплекта женской одежды. Чэн Фэнтай вспомнил, что прежний главарь перевала Лаоцзы захватывал людей, чтобы получить за них выкуп, и держал их на заднем склоне горы. Кажется, была среди похищенных одна барышня, дочка землевладельца. Чэн Фэнтай немедленно приказал снять с нее одежду и надеть на Гу Дали, после чего сделать ей прическу. Затем он взял кусочек киновари, растворил его в воде и получил румяна, которыми подкрасил Гу Дали щеки и губы, упорно стремясь сотворить из диковатой девчонки некое подобие человека.
Все это время Чэн Фэнтай то и дело вздыхал, придавленный тяжестью переживаний:
– У меня такое чувство, будто я от лица главаря Гу выдаю тебя замуж.
Впрочем, Гу Дали его переживаний не разделяла, сплюнув на землю изжеванные чайные листья, она сказала:
– Хватить чушь болтать! Быстро пошел!
Чэн Фэнтай погрозил ей пальцем, и Гу Дали тут же сникла. Он добавил:
– Стоит тебе заговорить, и проявляется твоя истинная природа, если ничего не выйдет, меня не вини!
Он говорил так, будто она тысячелетняя демоница-кабаниха, что на одну ночь приняла человеческий облик и теперь собралась испить из источника юаньян[78].
Тем временем Цао Гуйсю закончил парить ноги, но из брезгливости не решился воспользоваться здешним одеялом. Он сидел в изголовье кровати, укутавшись в собственный плащ, и читал книгу. Цао Гуйсю окончил университет западного образца, мог сам рассчитать дистанцию для размещения артиллерийских орудий, в общем, являл собой человека усердного и способного в технических науках, который даже в военные походы берет книги. Адъютант его всегда носил на поясе пару книжек, чтобы Цао Гуйсю было что почитать в свободную минутку. Увидев, что вошел Чэн Фэнтай, Цао Гуйсю вложил закладку в книгу и убрал ее в сторону. Чэн Фэнтай успел увидеть название: это был справочник по видам вооружений на английском языке. Цао Гуйсю сказал:
– Младший дядюшка пришел весьма кстати, у меня тут есть один список, уж побеспокою вас просьбой, раздобудьте для меня эти книги.
Чэн Фэнтай взял список, пробежался по нему глазами и усмехнулся:
– Это все узкоспециализированная литература, на китайский ее не переводили, да и тираж маленький, боюсь, все уже сняли с продажи.
Цао Гуйсю настаивал на своем:
– Мне неважно, новая книга или старая, главное, чтобы читать можно было.
Чэн Фэнтай пообещал найти книги и уселся у печки погреть руки. Цао Гуйсю вновь заговорил:
– И еще попрошу вас подыскать мне адъютанта.
Этой просьбы Чэн Фэнтай не понял. Если Цао Гуйсю требуется адъютант, разве не лучше выбрать кого-то из своего отряда? Чэн Фэнтай все-таки грузом торгует, а не живым товаром, где он раздобудет офицера из военной академии?
Цао Гуйсю расстелил на полу одеяло, ступил на него босиком и уселся на корточки перед Чэн Фэнтаем, чтобы самому согреться.
– Младший дядюшка ведь торгует оружием, а как говорилось в древности, утки первыми узнают, когда вода в реке теплеет по весне. Как по-твоему, сколько продлится эта война?
Чэн Фэнтай никогда прежде не беседовал с Цао Гуйсю столь откровенно, и раз отец его проявлял чрезмерную осторожность, словно крыса, что не решается выглянуть из норы, разве мог он быть уверен в позиции сына? Боясь, как бы эта беседа не довела их до разлада, он осторожно проговорил:
– Сначала японцы говорили, что захватят весь Китай за три месяца, но прошло уже шесть. Дальше все будет зависеть от снабжения – кто кого пересидит.
Цао Гуйсю ответил:
– Вот и я говорю, Китай с Японией схватились насмерть, и за десять лет мы эту войну не закончим. Десять лет! Младший дядюшка! – Он указал себе на голову: – Все волосы поседеют! Ни денег, ни женщин, изо дня в день одни солдаты вокруг, я же подохну от тоски! Ты… ты в театральной труппе найди мне кого-нибудь, кто исполняет амплуа шэн! Ушэн или лаошэн, но не старше тридцати! Выбери кого посмекалистее да поразговорчивей.
Всегда холодный и высокомерный, сейчас старший молодой господин Цао, сидевший босиком у печки и жаловавшийся на тяготы войны, мечтавший о деньгах и женщинах, вызывал к себе жалость. Чэн Фэнтай молча улыбнулся, затем сказал:
– Это легко уладить, предоставь все мне, как закончу, так пошлю тебе книги вместе с адъютантом. И вот еще что: младший дядюшка приготовил тебе сегодня подарок.
Чэн Фэнтай выскользнул из комнаты Цао Гуйсю, Гу Дали стояла снаружи и озиралась по сторонам, ужасно взволнованная. Чэн Фэнтай ей кивнул, она пригладила косу, расправила юбку и подбежала к двери. Чэн Фэнтай погрозил ей пальцем, и Гу Дали, прикрыв рот руками, кивнула ему в ответ, толкнула дверь и вошла.
Чэн Фэнтай смиренно подождал немного за дверью, увидел, что свет в комнате погас, и медленно побрел спать. Вот так шутка – он теперь сводничеством занялся! Будет о чем рассказать Шан Сижую по возвращении.
На следующий день Чэн Фэнтай с работниками и грузом собирался покинуть горный перевал вместе с армией. Цао Гуйсю все не показывался. Гу Дали уже успела переодеться в свои обычные разбойничьи одежды, киноварь давно стерлась с ее щек, однако лицо ее по-прежнему пылало румянцем, будто нанесенным весенним ветерком; она приказала повару нажарить Чэн Фэнтаю в дорогу побольше сладких лепешек на масле. Судя по ее сияющему виду, прошлая ночь выдалась на славу, и Чэн Фэнтай спросил ее тихонько:
– И как?
Гу Дали руками изобразила круг шириной со сладкую лепешку:
– Прекрасно, талия вот такая тонкая! А какая сила!
Чэн Фэнтай тут же прикусил язычок, пожалев, что вообще завел этот разговор.
Если бы Цао Гуйсю так и не вышел из комнаты, Чэн Фэнтай начал бы подозревать, что Гу Дали его по талии и переломила; впрочем, он и правда получил боевое ранение. Цао Гуйсю собрал вещи и вышел из комнаты, на нем по-прежнему был плащ, подчеркивающий его стройное телосложение, и большие сапоги, а вот лицо было непривычно бледным, один кулак он крепко сжимал, в общем, ничуть не походил на человека, который приятно провел ночь. Когда он встретил Гу Дали, оба сделали вид, что не знают друг друга, завтракать Цао Гуйсю тоже не стал, только молча кивнул и попрощался. Только когда они спустились с горы, Цао Гуйсю разжал кулак и показал Чэн Фэнтаю, что лежало на его ладони – окровавленный коренной зуб, языком он подпер щеку, на лице его отразилось страдальческое и вместе с тем стыдливое выражение: