Шуй Тянь-Эр – Зимняя бегония. Том 3 (страница 39)
Молоденький разбойник, услышав столь бесстыдные речи предводительницы, в смущении опустил голову. Чэн Фэнтаю тоже нечего было сказать, в соответствии с его планом, еще до того как отправиться в дорогу, он поручил Фань Ляню втайне договориться с разбойниками с перевала Лаоцзы, чтобы те устроили засаду и на полпути якобы захватили обозы с грузом. У Чэн Фэнтая, когда он доставлял боеприпасы с оружием, был наготове один трюк: груз он делил на две части и перевозил друг за другом. Если разбойники захватывали часть груза или же покупатели отказывались платить, от полученного оружия толку им было мало, приходилось идти к Чэн Фэнтаю. А уж если пришел, изволь договариваться. Разбойники захватили бы груз – и что Чэн Фэнтаю делать с оставшейся половиной? Пришлось бы договариваться, собирать деньги, выкупать товар, в общем, всячески тянуть время, а меньше чем дней за десять такое дело не уладить. К тому моменту Кудзё если не погибнет на передовой, то по меньшей мере понесет тяжелые потери. Сакате же придется пересмотреть ценность этого торгового пути (а как иначе, если разбойники мешают торговле), а там, все взвесив, глядишь, он и отпустит Чэн Фэнтая. В конце концов, за прошедшие пару лет Чэн Фэнтай повидал немало случаев, когда бандиты отрезали торговые пути, это и за обман-то не считается. Бандиты и есть бандиты, привычки их тяжело изменить, даже если они взяли плату за проезд по дороге, никакой безопасности это не гарантирует.
Но Небесный владыка изволил подшутить над Чэн Фэнтаем, только Фань Лянь договорился обо всем с перевалом Лаоцзы, как дядюшка Гу Дали умер. Разбойники с перевала Лаозы, будучи не в силах умерить непомерные амбиции, решили завладеть богатством вымирающего рода, переступив через Гу Дали, и под покровом ночи внезапно напали на нее. Откуда бандитам было знать, что Гу Дали – истинная героиня, собрав разбойников, облаченных еще в траурные одежды, она провела блистательную оборонительную кампанию, а затем, подняв боевой дух войска, повела его в атаку и захватила перевал Лаоцзы. Ну что тут еще добавить? Вот тебе и племянница! На следующий день она заживо похоронила в снегу старого главаря перевала Лаоцзы и торжественно взошла на престол.
Когда Чэн Фэнтай проезжал перевал Лаоцзы, он восхитился, с каким рвением разбойники играют их маленький спектакль. А когда понял, что что-то здесь неладно, то уже угодил в укрепленный пункт Гу Дали, точно черепаха в глиняный чан заполз. Гу Дали требовала не денег, она хотела оружие и красивого мужчину. Чэн Фэнтай же этим мужчиной становиться не желал. Лет десять назад он с дядюшкой Гу Дали вел задушевные беседы за бокалом вина, а она была тогда неряшливой девчонкой, воровавшей овощи. Теперь же девчонка выросла и расцвела, обретя, впрочем, несколько медвежеподобный вид, – она не то что комом в горле Чэн Фэнтаю встала, ему и глядеть на нее было больно.
И все же у Гу Дали имелись невеселые причины просить Чэн Фэнтай о ночи с ним. Несколько лет назад один слепой предсказатель нагадал дядюшке Гу Дали и сколько тот проживет, и от чего умрет, и что за несчастья посыплются после его смерти – сейчас все это сбывалось одно за другим. О юной Гу Дали предсказатель сказал так: объявится гость с юга, от которого ты зачнешь необыкновенного сына. Она до сих пор помнила, как обрадовался тогда дядюшка, сказал, что надобно теперь искать ей мужа с юга, чтобы она родила маленького разбойника, равных которому не сыскать во всем белом свете, и он унаследует и приумножит славу своих предков. Когда Гу Дали упрочила власть над горами и реками, она начала понемногу задумываться о рождении наследника престола, которого нагадал ей предсказатель. А тут весьма кстати подоспел Чэн Фэнтай, сам шанхаец, и хотя его наемники, доставлявшие груз, тоже были выходцами с юга, им недоставало его привлекательной наружности и элегантности.
Чэн Фэнтай заговорил:
– Младшая сестрица Дали…
Гу Дали покосилась на него:
– А разве вы с моим дядюшкой не братья? Так чего опять зовешь меня младшей сестрицей?
Чэн Фэнтай попытался снова:
– Уважаемая племянница, а ты задумывалась о том, что южанин этот не я?
Гу Дали вылупила глаза:
– А разве того, что ты южанин, недостаточно? Чего еще выбирать-то? Я разузнала ведь, что у тебя трое парней подрастает, так что в производстве сыновей ты мастак!
Получив очередную похвалу, Чэн Фэнтай смутился, не смея ее принять.
Гу Дали грозилась то закопать его заживо, то повесить, и все это она болтала попусту. Хоть она и не придавала большого значения человеческой жизни, кровожадностью все же не страдала. Нежелание Чэн Фэнтая ранило ее самоуважение, но его неизменная легкая улыбка совершенно обезоруживала всякого, кто бросался на него с руганью. Да и подержишь его взаперти – отощает, а от дохляка достойного сына не родить. Поняв, что все уговоры бесполезны, Гу Дали затушила бычок и сказала:
– Так сделаешь или нет? В самом деле не станешь делать? Раз не собираешься, хрен с тобой! Ты мне за эти дни опротивел уже, глядеть не могу! Из уважения к памяти дядюшки патроны я оставлю себе, а ты со своими людьми катись отсюда!
Зажав сигарету в зубах, Чэн Фэнтай поднялся и покрутил в руках тряпку для чистки оружия.
– А я и не тороплюсь никуда, побуду тут еще пару денечков, закончу за тебя чистку оружия.
Молоденький разбойник, сидевший в сторонке, закивал.
Гу Дали хлопнула по столу:
– Ты совсем совести лишился! Явился ко мне и смеешь еще еду вымогать? Взаправду решил, будто я не смогу тебя прибить?!
Чэн Фэнтай ничего не ответил, Гу Дали ухватила его за воротник и вжала в стену, замахнувшись. Однако после измывательств Шан Сижуя Чэн Фэнтаю никакая Гу Дали была не страшна – силенок ей недоставало, и он невозмутимо ей улыбнулся:
– Уважаемая племянница, поумерь свой гнев, я же тут не дармоедствую, а с делами вам помогаю, разве не так?
Когда красивый мужчина говорит столь учтиво и ласково, на женщин это всегда оказывает магическое воздействие. Нацепив на лицо зверское выражение, Гу Дали оттолкнула его и ушла.
Чэн Фэнтай решил рискнуть и задержаться в логове бандитов, рассчитывая, что Чэн Мэйсинь поднимет шумиху и заставит Сакату выкупить его. Шумиха! И чем больше шума, тем лучше! Пусть командующий Цао полюбуется, как японцы измываются над его шурином!
К шестому вечеру пребывания Чэн Фэнтая на перевале Лаоцзы через него прошло почти все бандитское вооружение, одной сажи он натер на два цзиня. Вдруг снаружи поднялась суматоха, несколько разбойников забежали внутрь и схватили оружие, на вопросы Чэн Фэнтая они не отвечали, только слышны были беспорядочные выстрелы, гудели голоса, и Чэн Фэнтай поспешил задуть огонь в лампе. Не прошло и получаса, как артиллерейские залпы постепенно стихли и Гу Дали пригласила Чэн Фэнтая в главный зал на разговор.
Разбойникам перевала Лаоцзы хватило наглости назвать свой главный зал Цзюйитан, то есть «Зал борьбы за правое дело», и когда Чэн Фэнтай, войдя, оглянулся, он усмехнулся про себя. Отряд регулярной армии взял зал Цзюйитан в железное кольцо, да и снаружи, судя по всему, наблюдался такой же вид. Гу Дали сидела на месте предводителя, шапку свою она потеряла в бою, и теперь ее густая гладкая коса была перекинута через плечо. Глаза ее горели, обжигая яростным огнем, взор свой она устремила на Чэн Фэнтая:
– За тобой пришли! Ну что за мастер на все руки! Удостоился того, чтобы солдат за ним прислали, вот как нынче ценятся у нас собачьи жизни!
Чэн Фэнтай сказал:
– Ты не беспокойся, ты ведь нашим жизням никак не угрожала, я сам объяснюсь.
Гу Дали выхватила из-за пазухи пистолет и наставила на голову Чэн Фэнтая.
– А мои люди тем временем из-за тебя жизни лишились!
Только она произнесла эти слова, как солдаты вдруг встали по стойке смирно, стукнув каблуками и явив образцовую выправку. Подобная демонстрация боевого духа пристыдила разбойников, заставив их остро ощутить собственную ущербность. У Гу Дали ушла целая ночь на то, чтобы захватить перевал Лаоцзы, а регулярная армия справилась с этой задачей за три с половиной часа, причем одолели они разбойников малым числом, как не признать их силу? Раз солдаты приняли позу, какой торжественно встречают императора-победителя, значит, господин вот-вот прибудет. Кто-то в дверях выкрикнул приказ, и в зал вошел высокий и стройный человек в плаще, припорошенном снегом, это был Цао Гуйсю.
Фань Лянь, которому не удалось связаться с Чэн Фэнтаем, в панике начал метаться из стороны в сторону и наконец бросился в ноги старшему молодому господину Цао, и тому пришлось вступиться за дядюшку. Бой этот он провел спустя рукава, и хоть губительно на войне недооценивать противника, разбойники эти до звания его врага еще не дослужились. Поверх военной формы Цао Гуйсю набросил плащ, плечи его и фуражку припорошила снежная крошка, лицо на морозе сделалось белоснежным, однако невозмутимый вид и элегантные манеры не изменили ему. Он встал посреди зала и слегка кивнул Чэн Фэнтаю:
– Младший дядюшка, ну и натерпелись вы страху!
Гу Дали отчего-то опустила пистолет. Чэн Фэнтай взглянул на нее: та смотрела на Цао Гуйсю как завороженная. Он перевел взор на Цао Гуйсю и все понял, после чего рассмеялся:
– Старший молодой господин, тут недоразумение вышло, ошибочка! – И с этими словами похлопал Гу Дали по спине. – Это моя названая племянница! У ребенка не стало родного дядюшки, тяжело ей сейчас на сердце, вот и оставила меня у себя на пару деньков.