Шри Ауробиндо – Илион (страница 33)

Смерть поглотит их жизнь и надежды,

пустота – суматоху их дел.

Нет здесь более горькой судьбы,

чем прожить слишком долго средь смертных.

Я общался с великими, те, что ушли,

я сражался на их боевых колесницах;

Я встречался и с Троем и видел, как Лаомедонт

возлагал свою руку на мной возведённые храмы.

А теперь предо мной Лаокоон,

и теперь у нас лидер – Парис.

Когда Фрикс вблизи вод Гелесспонта,

что ревели в ответ Океану,

Воздвигал цитадель, устремлённую ввысь,

из камней, широтою похожих на замыслы Фрикса,

Он хотел сделать логово хищного зверя

для пантеры с ужасной душой,

Что таится в холмах для прыжка,

собирая все силы пойти против мстителя?

И Дардан охранял побережия Азии

и её острова средь сапфирных заливов.

Мягким было правленье его,

словно благословение летнего дождика в поле.

Побережья, которые ныне бедны, обездолены,

там, при нём, жили радостно и отдыхали,

Признавая владычество Фригии, Карии, Ликии,

признавая царя Пафлагона и силу Мисии;

Крит Миноса опять поднимал

скипетр старого их Радаманта.

Ил и Трой обладали такой силой в битве,

что похожа была на широкую поступь Титана:

Триумфально вся Троя шла вслед

за стремлением душ к широте,

Надевая свой шлем, как корону царицы богов,

вместе с жребием быстрых своих скакунов,

Проносясь через падавший ливень из копий

до далёкого Инда и Окса.

И затем ещё дважды она покоряла народы,

или миром своим, или битвой;

Там, где были раздоры,

потом воцарялся приятный Покой,

окружало людей изобилие,

Там, где раньше считала удары свои тирания,

были добрые руки отца.

Возродивший народ этот Тевкр

обладал совершенно другою душою,

чем ваши вожди.

Такова была древняя и благородная наша традиция

со времён основателей Трои,

Что давала нам силу, пройдя сквозь века;

но теперь та традиция гибнет,

утраченная для потомков,

Под ногами воинственной нации,

презираемая этой высокомерной эпохой.

Наш могучий Анхиз растоптал её в прах

побеждающим маршем,

Что суров был, как меч,

и жесток, как безмолвная бронза доспехов.

Больше, чем остальных, прославляю его,

как могучего, твёрдого воина,

Так же как прославляю я Иду,

убежище львов;

Но в совете не стану его восхвалять,

хоть он ныне – как бог для народа,

Он живёт, не испытывая состраданья к другим,

одинокий душой,