Шри Ауробиндо – Илион (страница 21)
говорит о тебе Ахиллес.
„Я скажу тебе, дева, пред кем
даже самые сильные воины —
Колоски перед взмахом серпа, —
ты в напрасном тщеславии кружишь путями войны,
словно львица!
Ты ещё не насытилась? Не напилась?
Тебе мало резни?
Смерть взошла на твою колесницу;
она выбрала руку твою собирать для неё урожай.
Но я слышал о гордости и о презреньи твоём,
как смеёшься ты над аргивянами.
Упрекаешь судьбу в том, что вечно,
отвергая твои пожелания,
В стороне от борьбы сидит Фтиец,
и приходится ей, Пенфесилии, бить слабаков.
‚Не итакский кабан,
и не рысь из Локриды,
Не холёные дикие буйволы Аргоса
насыщают меня на охоте‘.
Говорила ты так:
‚Я воткну свои копья в льва Эллинов‘.
Ослеплённая и безрассудная,
разве ты не прекрасна, сверкая, как молния?
Разве тело твоё не изящно, связав
сладость к сладости вместе?
Разве смех твой – не стрелы,
поражающие все мужские сердца?
Обаяние, очарование женщины – знак,
что оставлен богами.
Прялка, пояс, работа с кувшином, вода из колодца,
тишина наших внутренних комнат —
Вот что было тебе предназначено, но
ты презрела всё это, о дева-титан,
Ты схватила оружие – щит и копьё.
Подчиняясь своей беспокойной природе,
Ты нарушила древний закон
ради тех удовольствий, что ждёт твоё сердце.
Поклонись же скорее ты древним Богам,
что устойчивы и постоянны.
Ведь лишь ради себя ты явилась сюда,
и чего ты достигла за всё это время?
Ты смешалась с мужчинами в тяжком труде,
и напрасно проходят года твоей юности и красоты.
Ты прекрасна, о женщина, но
извращённою, горькою сладостью;
Ты бряцаешь оружием в битве
и кричишь на военных собраниях.
Не для этого создали сладость твою
и наполнили радостью тело,
Не на эту мелодию небо настраивало
твой чарующий голос,
Чтоб вместе с мужчинами шла на войну,
вся в железной броне,
и была там жестокой и злобной,
В этом месиве ненависти и убийства,
а природа твоя, искажая свой смысл,
Погибала мучительно в сердце,
и теряла бы музыку жизнь.
Я давно уж заметил, что мир ваш безумен.
Эти ваши цари опустились
До суда над собою толпою своих же рабов,
их просительный, молящий жест
Стал корыстным и полным бесстыдства
оскорбленьем великих традиций веков: