Шота Горгадзе – Любовь к деньгам и другие яды. Исповедь адвоката (страница 13)
Странное ощущение овладевает мной, будто бы сейчас мы снимаем кино. Все это не по-настоящему, не взаправду.
Несуществующая свобода. Несостоявшийся киллер. Неудавшаяся жизнь на дне колодца московского двора. Люди за мониторами — операторы, Полозов — режиссер и сценарист. Я? Я — приглашенный эксперт.
Через десять минут во двор въезжает еще один автомобиль — это такси.
В течение минуты из такси никто не выходит. Потом из Renault выходит киллер и садится в такси.
— Есть звук, — говорит человек у монитора.
Мы слушаем то, что происходит в машине.
Звук закрываемой двери.
— Здравствуй, — голос с легким кавказским акцентом — это наш киллер.
— Здравствуй, — посредник.
— Все сделал.
— Покажи.
Шуршание. Тишина.
— Хорошо.
— Деньги?
Шуршание.
— Все?
— Все.
— Удачи.
— И тебе.
Звук открываемой двери.
Киллер выходит из такси.
— Приготовиться. Без команды не стрелять, — это Полозов.
Стекло такси опускается, раздаются два негромких хлопка, киллер падает на землю.
Такси резко сдает назад.
— Не стрелять! На поражение не стрелять! — кричит в рацию Полозов, выбегая из комнаты. — Не стрелять!!!
Я бросаюсь к окну и вижу, как такси на всем ходу врезается в плотно закрывший выезд из двора «Тигр».
Из такси выскакивают двое, оба с пистолетами в руках, один из них стреляет куда-то вверх, явно на испуг, не видя цели.
Откуда-то сверху в ответ раздается громкий, раскатистый ответный выстрел. Стрелявший падает на землю, хватается за ногу и принимается раскачиваться на спине, слышно, как он громко, совсем по-коровьи, мычит.
— СТОЯТЬ!!! БРОСИТЬ ОРУЖИЕ!!! У ВАС ТРИ СЕКУНДЫ!!! — Голос Полозова искажен мегафоном, но я узнаю его.
Второй приехавший, озираясь в панике, целится куда-то вверх: то в одно окно, то в другое.
Мужчина с пистолетом в руках, в черной кожаной куртке опускает оружие, но не бросает его. Он осматривает крыши и окна.
Его взгляд натыкается на меня. Мы смотрим друг на друга, наверное, целую вечность. Мужчина поднимает руку с пистолетом…
Я едва успеваю отпрянуть от окна, укрывшись за пристенком, как, почти слившись в один, раздаются два выстрела.
Я стою не в силах пошевелиться, и сердце мое бьется в горле.
Я стою так довольно долго, пока не слышу на улице голоса людей, и лишь тогда решаюсь выглянуть из окна.
Во дворе я вижу бойцов ОМОНа, Полозова, еще каких-то людей: видимо, в операции было задействовано куда больше народу, чем я увидел.
Я вижу лежащего на земле мужчину, того, что стрелял в меня. И не вижу того, которого ранили в ногу.
Я смотрю и ничего не делаю. Просто смотрю. Я жив, и это хорошо. Это очень, очень хорошо.
— Как вы? — Я не заметил, как подошел Полозов.
— Нормально…
— Ясно. Сейчас в управление, оттуда вас доставят домой.
Я киваю.
Я жду машину и сажусь в нее. На этот раз это не «Тигр», но обычная служебная «Калина», в ней, кроме водителя, только я и Полозов.
Дорога до управления занимает много времени.
— Зачем он стрелял? — спрашиваю я.
— Кто?
— Он посмотрел на меня и… выстрелил. Зачем? Все равно ведь… не убежал бы.
Полозов молчит, странно и долго смотрит на меня, прежде чем заговорить.
— Он стрелял не в вас…
— Но…
— Вас он, скорее всего, даже не видел. Несмотря на то что вы подошли к окну…
— Но я…
— Он просто движение уловил. И принял решение. Ему было все равно, кто там…
— С паршивой овцы хоть шерсти клок? Вы это хотите сказать, майор?
— Я ничего не хочу сказать, кроме того, что уже сказал. А говорил я не подходить к окну. Впрочем, моя ошибка, должен был проконтролировать.
— Он жив?
Полозов многозначительно стучит себя по бронежилету.
Я киваю.
В управлении мы поднимаемся в кабинет к Полозову, по дороге я сдаю бронежилет, подписываю какие-то документы. Мы прощаемся с Полозовым.
— Последний вопрос, майор…
Полозов даже не поднимает голову.
— Ухо…
— Что?
— В коробке, что я передал Саркисяну. Там было ухо.
— Какое… ухо..