Шошана Бухобза – Желание жить. Трагические судьбы узниц лагеря Освенцим-Биркенау (страница 15)
Их первым порывом было схватить краюху хлеба и сгрызть. Некоторые девушки стоят на страже, чтобы другие могли поесть. Когда приближается офицер СС или капо, они шепчут «
Благодаря девушке из «Канады» Рене Корнрайх удалось «организовать» себе бюстгальтер. «Эта маленькая роскошь изменила мою жизнь. Моя грудь, на которой выступало раздражение от грубой ткани, стала меньше болеть». Вера Фишер (5236), 21-летняя уроженка города Нове-Место-над-Вагом, рассказывает: «Мы завшивели, каждый день убивали вшей целыми пригоршнями. Обнаружив, что насекомые не умеют проникать через хлопковые волокна, мы принесли несколько лоскутов в лагерь, чтобы ночью прикрывать грудь».
У эсэсовцев загорались глаза при виде потока продовольствия, иностранной валюты и драгоценностей; они стали одержимы этими сокровищами и мечтали осыпать подарками жен и невест. Но эти богатства были для них недоступны. Комендант, часовые, офицеры и врачи СС подписали документ, в котором говорилось: «Мне грозит смертная казнь, если я украду имущество, принадлежащее евреям».
«Только евреям разрешалось иметь дело с этими сокровищами. И это был наш шанс. Благодаря им мы смогли подкупить эсэсовцев», – говорит 18-летний Вальтер Розенберг[87], назначенный в команду «Канада».
Всего за несколько недель пять складов «Канады» превратились в пещеры Али-Бабы: там имелись драгоценные ковры, картины, музыкальные инструменты, подсвечники, канделябры и еда в кувшинах и горшках. Помимо этого, там хранились сотни бутылок спиртного, завернутых в полотенца и лежащих на дне чемоданов. Склады, несмотря на ежедневные поставки в Рейх, заполнялись в ритме прибытия конвоев с евреями. Сокровища множились.
Четыре сестры Циммершпиц осознали важность «Канады». Они надеялись собрать сокровища, которые позволили бы им осуществить опасный проект: «Они первыми из евреек задумались о побеге. Но чтобы подкупить эсэсовцев, требовалось золото, много золота», – вспоминает Фрэнсис Манджел Тэк.
Поэтому, когда Шварц запросил заключенных для работы в «Канаде», сестры Циммершпиц выбрали самых решительных. Вера Фишер сначала работала вместе с матерью на сборе свеклы в Райско, но сестры Циммершпиц заприметили ее и отправили в «Канаду». «Они дали моей матери работу уборщицы в 10-м блоке. В обмен на это я должна была воровать вещи из “Канады” и отдавать им часть».
Как бы ни казалось это необычным для евреек, четыре сестры Циммершпиц грубо обращались со своими невестками и кузинами. «Они устроили нас в “Канаду”, но больше не хотели с нами разговаривать», – вспоминает Этта Циммершпиц. «Они относились к родственницам холодно».
Из-за чего произошел разрыв отношений? Из-за того, что четыре сестры получили власть в лагере? Или оттого, что они оказались на стороне эсэсовцев? Позже родственницы осознали, что сестры таким образом решили защитить их, именно избегая общения.
Эсэсовцы обнаружили, что девушки угощаются едой на складах и обменивают бриллианты на хлеб. Они устроили личный досмотр, отбирая присвоенное у ворот маленького лагеря. Вера Фишер рассказывает: «Эсэсовец Виглеб ждал нас у ворот. Однажды я украла немного масла. Виглеб сделал мне знак выйти вперед, и мне пришлось выбросить содержимое своих карманов. Виглеб разразился хохотом, крича всем: “Эта девка испражняется маслом!”» Радуясь собственной шутке, Виглеб разыграл из себя великодушного хозяина и пропустил девушку, но предупредил, что в следующий раз, доведись ему поймать ее на краже, ей придется отведать плети[88].
Виглеб и его приятели, которые тоже хотят получить свою долю, заставляют девушек совершать мелкие кражи. «Узницы, которые искали сокровища, познали, что такое золотая лихорадка, – отмечает поляк Бернхард Чардыбон, капо “Канады” с июля 1942 по ноябрь 1943 года. – Выполняя приказы эсэсовцев, девушки подвергались огромной опасности. Если их ловили на том, что они пытались вынести какой-либо предмет со склада, их приговаривали к смерти. Эсэсовцы никогда не защищали заключенных, пойманных на месте преступления».
В действительности почти все сделки проходили через капо. Эсэсовцы были соучастниками, предлагая девушкам защиту и поблажки, в то время как капо манипулировали женщинами либо кнутом, либо пряником. В обмен на драгоценности и бутылки с алкоголем, часы и духи еврейки получали хлеб или лекарства. Некоторые соглашались на сделку из страха быть избитыми, чтобы не вылететь из команды или чтобы прятать больных подруг под грудой одежды.
Третьим каналом добычи сокровищ владел Рудольф Гесс. Для этого комендант обращался к заключенной Элеоноре Ходис.
Уроженка Вены, 39-летняя Элеонора Ходис, брюнетка с вьющимися волосами и выступающим лбом. Была ли она когда-то красивой? На фотографии, приколотой к бланку заявления о помощи, датированного 1949 годом, изображена женщина с изуродованным лицом. Из заявления следует, что Ходис с 1921 по 1927 год училась на медицинском факультете и что она владеет четырьмя языками: немецким и итальянским в совершенстве, английским и французским – с трудом. Действительно ли Ходис имела медицинское образование, или она придумала себе биографию?
Мы знаем лишь, что сложности у нее начались после аншлюса. Как-то эсэсовцы остановили ее на блокпосту и, заметив на ней значок НСДАП, отвезли в штаб-квартиру гестапо. После расследования и восьми месяцев заключения выяснилось, что Ходис никогда не была членом партии. Нацисты не любят, когда их символы «заимствуют». Ходис приговорили к двум с половиной годам тюрьмы за «злоупотребление, попытку совершить мошенничество, присвоение ложного звания с целью совершения измены».
Доктору Вибеку, помощнику нацистского судьи Конрада Моргена, который записывал ее показания по делу о коррупции в июле 1944 года, Элеонора Ходис заявила, что содержалась в Равенсбрюке с 5 декабря 1941-го[89] до отправки в Освенцим в составе конвоя Лангефельд.
Ее свидетельские показания[90] на пятнадцати страницах, упоминавшиеся на Нюрнбергском и Франкфуртском процессах, на протяжении десятилетий слово за словом анализировали историки. «Несмотря на некоторые несоответствия, в них содержится жизненно важная информация, которую мог знать только тот, кто находился в самом сердце системы Освенцима», – отмечает бывший узник лагеря Герман Лангбайн. Из показаний мы узнаем, что по прибытии Ходис незамедлительно была назначена в регистрационную команду. «Я оформляла еврейку Катю Зингерову»[91], – утверждает она.
Когда Хедвиг Гесс обратилась в бюро труда с просьбой найти ей вышивальщицу, Шварц направил к ней Ходис. «Она попросила меня починить ковер, и я работала два дня. В полдень мне подали роскошный обед, достойный лучших ресторанов, приготовленный поваром Софи Штиппель». Рудольф Гесс подошел к ней, указал на красный треугольник и сообщил, что правила лагеря запрещают ему принимать «политических» в своем доме. По этой причине Гесс должен был указать ей на дверь. Но Ходис вернулась на следующий день, чтобы отреставрировать «два гобелена, несколько автомобильных подушек и шелковый ковер». Ходис утверждает, что в тот день комендант попытался ее поцеловать, и она, испугавшись последствий, сумела отстраниться.
Вскоре Ходис была назначена в команду, которую она не называет. «Когда комендант входил в женский лагерь, он вызывал меня. Или приходил ко мне в контору. Он говорил о делах и как-то необычно смеялся. Я отвечала ему тем же, потому что, признаться, он меня привлекал».
Хотя Ходис скрывала свои махинации, узники Освенцима говорили: «Эта женщина была очень известна; у нее водились золото и драгоценности. Она находилась под личной охраной Гесса. <…> Ее прозвали “Нора Диамант”», – рассказывал капо Хьюго Брайден (15093) на Франкфуртском процессе. Гесс осыпал Ходис милостями: он предоставил ей отдельную комнату в 4-м блоке, разрешив украсить ее коврами, и выдал
Между этими двумя не могло быть и речи о романе или сексе. По крайней мере, пока. Золото, серебро, драгоценные камни важнее, чем интрижка. Оба преследуют одну и ту же цель: разбогатеть. А у Ходис есть еще одна надежда – освобождение.
Она довольствуется тем, что ждет обещанного им освобождения, наслаждаясь почтением, которое вызывает у эсэсовцев, капо и сокамерниц, ведь те понимают, защита какого высокого уровня ее окружает.
Знойный день 24 июня, берег реки Сола, протекающей недалеко от лагеря. Настолько жарко, что эсэсовцы, которые болтают с капо из Равенсбрюка, забывают, что должны надзирать за командой из 200 полек, которым поручено вязать пшеницу в снопы. Янина Новак (7615), вышивальщица, 25 лет, уроженка города Бендув, скрывается в высокой траве.