Шона Лоулес – Дети Богов и Воинов (страница 59)
– Постой. Фальк, смотри. – Я указала чуть дальше. Несмотря на вечернюю мглу, на горизонте виднелось судно побольше, оно направлялось к берегу, но явно не собиралось заходить в лонгфорт. – Наш воришка явно плывет вон к тому кораблю.
Проследив за моим указательным пальцем, Фальк нахмурил брови.
– Это корабль Харальдссонов… Они отплыли два часа назад. Зачем же вернулись?
Я вновь перевела взгляд на фигуру в утлой лодчонке. Действительно, зачем датским купцам понадобилось возвращаться за загадочным вором? Если лодку украл загулявший моряк из их команды, почему они не дождались его в гавани?
Внезапно загадочная фигура развернулась, изо всех сил налегая на весло, чтобы не позволить волнам утащить лодку под воду. Нашим взглядам предстало лицо, не принадлежащее ни юному Арни, ни одному из датчан, служивших на корабле Харальдссонов.
– Онгвен! – Я подбежала к берегу. – Что ты творишь?
Фальк замер на месте.
– Онгвен! Вернись! А ну, немедленно вернись!
Я знала, что она услышала даже сквозь шум могучих волн и завывания ветра, но мои слова только побудили ее грести быстрее.
– Что она затеяла? – пробормотал Фальк. Он прищурился, пытаясь постичь загадку.
Для меня же все выглядело куда очевиднее. Онгвен бросила Ситрика. Она заплатила Харальдссонам, чтобы те отвезли ее домой. Интересно, какую плату они с нее взяли? Золото? Или им хватило и того, что они унизили моего сына, забрав с собой его женщину? Глупая, глупая девка. Они же ни за что не поплывут с ней в Корнуолл. Она слишком желанная добыча. Если бы Харальдссоны назначили выкуп, у Ситрика не осталось бы выбора, кроме как заплатить. Похищенная жена – это оскорбление, которое не оставит без внимания ни один правитель.
Внезапно мое сердце забилось в груди быстрее обычного. Она знает. Знает, что Ситрик и Шехналл условились покончить с Брианом Бору. Хватило бы всего одного неосторожного слова об их встрече, чтобы она все испортила.
Едва дыша, я глядела, как с корабля Харальдссонов бросают якорь, и слышала, как моряки призывают Онгвен быстрее грести по беспокойному морю.
Да как они посмели! Как посмели заявиться в мой город и украсть то, что принадлежит моему сыну? Я выбросила руку и почувствовала, как переполнявшая меня сила вырвалась наружу огнем, пламенем и дымом. Все случилось так быстро, что я не успела ни на что повлиять. Моя ладонь извергла такую мощную молнию, что нас с Фальком отбросило на землю.
– Что это было? – спросил Фальк, откашливаясь и поднимаясь.
– Удар… молнии, – ответила я, дрожа всем телом.
Фальк похлопал себя по тунике и огляделся в поисках следов попадания. Вдруг его глаза расширились.
– Корабль! Корабль в огне!
Он отвесив челюсть наблюдал, как гигантские языки пламени пожирают паруса корабля, а в небо поднимаются темные столбы дыма. Ветер донес до нас истошные вопли команды Харальдссонов. Моряки, мгновения назад обращающиеся к Онгвен, теперь отчаянно взывали к своему Богу о спасении.
Онгвен опустила весла. Когда корабль вместе с командой пошел ко дну, она оглянулась и посмотрела на нас. Затем схватила веревку и осторожно обвязала ее вокруг пояса. Даже с такого расстояния я видела, что ее стройное тело закутано в огромную мантию Глуниарна из медвежьей шкуры. Она такая толстая, что один только вес…
– Нет! – Я забежала в воду, чувствуя, как волны хлещут о мои бедра.
Фальк догнал меня, обхватил за плечи мощными руками и потащил назад к берегу.
– Тебя же унесет в открытое море.
– Заставь ее вернуться, Фальк! Ты же умеешь плавать. Пусть она вернется!
Он покачал головой, не ослабляя хватки.
– Тор разгневан, Гормлат. Он поразил молотом корабль Харальдссонов, потому что они предали Ситрика. Только ему судить, что станет с Онгвен.
В его сильных руках я не могла и пошевелиться, но до последнего отказывалась отвести взгляд от беглянки. Когда ее лодка угодила в морской вал, Онгвен почти полностью исчезла за нагромождением беснующихся волн. Отчего же она так поступила? У нее ведь было все: Ситрик, ребенок, золото и украшения, которым завидовал весь Дублин. Зачем ей понадобилось подвергать мужа унижению? Нет, Онгвен не заслуживает быстрой смерти. Ее надо живьем разорвать на клочки.
– Фальк! – вскричала я. – Заставь ее вернуться. Сядь в другую лодку и приведи ее к берегу.
– Слишком поздно, – тихо молвил он. – Ее уже не спасти.
Я взглянула на море. Когда следующая волна разбилась о берег, на ее гребне показалась пустая лодка. Она недолго скользила по воде, едва удерживаясь на краю, а затем ненасытное море разверзло серую пучину и утащило ее на дно.
Клон Уик Нуйш, 999 год
Король Бриан и его сыновья возглавляли манстерскую процессию, а за ними шеренгами по двадцать человек следовали воины. Те, кто мог позволить себе скакунов, ехали в первых рядах. Я хорошо знала лошадей и понимала, что они чувствуют настроение всадников, и то, что они спокойно вышагивали бок о бок, многое говорило об их выездке.
Верховный король Шехналл и его клан ждали на противоположной стороне равнины. Я считала, что король Бриан привел с собой шестьсот воинов из чрезмерной осторожности, но я ошибалась. Сопровождение Шехналла вдвое превышало наше.
Я ехала в задних рядах вместе с принцессами и их спутницей Кивой, со всех сторон нас окружали отборные воины короля. Предупреждение Колмона никак не шло у меня из головы: «Томас думает, что дело кончится побоищем». Я огляделась. К западу от равнины раскинулся лес… Если что-то пойдет не так, я скроюсь в густых зарослях, и смертные воины ни за что не отыщут меня.
А как же Бейвин и Слойне? Головы девушек, едущих рядом со мной, этим утром занимали другие заботы. Бейвин изучала Шехналла и его воинов с детским любопытством, иногда поглядывая на Слойне в поисках поддержки. Та улыбалась, поймав взгляд сестры, но едва Бейвин отворачивалась, на глазах старшей выступали слезы.
Над тихой равниной послышались звуки рога. Отец Маркон, все такой же безрадостный, как и обычно, правой рукой поднял над головой деревянную шкатулку. Так он подал знак, что нам можно двигаться навстречу верховному королю.
– Внутри лежит шип из тернового венца Иисуса, – шепнула Слойне младшей сестре, пока наши лошади неспешно шагали вперед. – По крайней мере, так утверждает отец Маркон.
– А зачем он привез шип сюда? – спросила я. Возможно, мне следовало об этом знать, но я понятия не имела, для чего он мог сгодиться на встрече двух королей.
– Оба короля обязаны касаться его, принося клятвы, – объяснила Слойне. – Отец Маркон говорит, что если кто-то из них потом нарушит слово, Господь сразит клятвопреступника и проклянет его душу, обрекая на вечные муки в аду.
Я с интересом взглянула на шкатулку. Раньше ирландский народ внимал учениям Туата Де Дананн. Да, законов было куда меньше, а виноватых судили не так строго. Наши предки проповедовали мир и любовь, но, надо признать, не чурались и озорства. Новая религия принесла совсем иные порядки. Иисус говорил о мире, прощении и благонравии, но христианство не оставляло места для ошибок, называя их грехами. Адское пламя в равной степени страшило и бедняка, и короля. Впрочем, сегодня это даже к лучшему, и я надеялась, что оба короля достаточно искренне уверовали в Сына Единого Бога, чтобы бояться клятвопреступления. Я взглянула на Бриана. Однажды он уже нарушал неприкосновенность убежища. Удержит ли шип из тернового венца его от других зверств?
Когда мы приблизились к воинству Мита, кто-то выехал из первых рядов нам навстречу. Этот мужчина был с головы до пят замотан в дивные шелка темно-красных и фиолетовых цветов и выглядел истинным королем.
– Это он, – шепнула Слойне сестре. – Шехналл.
Бейвин вытянула шею в попытках разглядеть всадника. Ее полная надежды улыбка поникла, и я прекрасно понимала почему. Я еще не видывала смертного, выглядящего столь же сурово, как верховный король Шехналл, и на его угрюмый вид не могли повлиять даже роскошные одежды.
– Не доверяй ему, Бейвин, – прошептала Слойне. – Но и не волнуйся понапрасну. Я обязательно заставлю папу вернуть тебя домой до конца года.
Бейвин кивнула. Ее щеки горели, а грудь быстро вздымалась под шелковым платьем. Она слишком юна и невинна для заложницы чужих честолюбивых игр. Теперь я жалела, что ничего не сказала Мурхе минувшим вечером. Я могла предложить вместо Бейвин отдать на воспитание кого-то другого. Трудно представить, что бы со мной стало, если бы меня в ее возрасте разлучили с сестрой. Это разбило бы мое сердце.
Рог прозвучал снова. Теперь я не сводила взгляда с двух королей, шагающих навстречу друг другу в сопровождении родственников и священников. Отец Маркон продолжал держать шкатулку с шипом из тернового венца Иисуса высоко над головой, чтобы ее видели все собравшиеся на равнине.
Король Бриан, чье лицо всегда оставалось бесстрастным, взирал на хладнокровного и горделивого Шехналла. Мурха с Тейгом стояли бок о бок с отцом, а Шехналл привел с собой трех молодых мужчин – наверное, сыновей. Я никогда еще не видела такого разнообразия пестрой ткани и украшений из золота и серебра. Даже Мурха с головы до пят увешался золотыми кольцами и фибулами из гагата, а ведь на моей памяти он никогда не наряжался так богато.
Стоя в задних рядах, я видела, как короли открывают рот, но не слышала их слов. Священники кивнули и улыбнулись, когда Бриан и Шехналл коснулись священного шипа.