Шона Лоулес – Дети Богов и Воинов (страница 41)

Олаф пристально смотрел на моего сына:

– Ты мне нравишься, Ситрик. Ты достойный человек. Мы с тобой так много разговаривали, а я так и не поведал о своих замыслах. Хочешь про них услышать?

Ситрик чуть склонил голову:

– Такой честолюбивый человек, как ты, должен иметь немало замыслов.

Олаф начал медленно водить пальцем по татуировке, недавно набитой на левой руке – дракон, обвивающий хвостом запястье.

– Первым делом я намереваюсь стать конунгом Норвегии, но исполнить эту давнюю мечту непросто. Вот тебе еще одна причина, по которой я должен уплыть немедленно и со всем своим войском. Следующий же мой шаг, из-за мыслей о котором я не сплю ночами, – это завоевание английского трона. В моих замыслах есть место и для тебя, Ситрик. Ведь если я стану королем Англии, ты достоин завладеть Ирландией. Пусть наши семьи правят этими землями и окружающими их морями. Мы преуспеем там, где обернулись крахом старания наших предков.

– Весьма достойные планы. – Ситрик мельком взглянул на Онгвен и одарил ее короткой улыбкой, а затем снова повернулся к Олафу. – Но чтобы стать королем Ирландии, мне нужна голова на плечах. А я могу ее лишиться, если через несколько недель на Дублин нападет верховный король Шехналл.

– Он не станет тебя убивать. – Олаф наклонился поближе к Ситрику. – Объясни ему, что скандинавские купцы в следующем году снова прибудут в Дублин, только если ты по-прежнему будешь править городом. Иначе викинги начнут бросать якорь в Бристоле, и все налоги от торговли уйдут в казну англичан.

Некоторое время Ситрик обдумывал его предложение, а затем покачал головой.

– Если Шехналл нападет на Дублин и я потеряю город, будет настоящим унижением. Никакие деньги и налоги не помогут мне сохранить достоинство.

– Это верно, но ты обязан научиться проигрывать, Ситрик, – ответил Олаф. – Даже великий Харальд Прекрасноволосый знавал неудачи на поле боя. Ни одному королю не под силу выиграть все битвы.

– Мне это пока удается.

Олаф расхохотался:

– Ситрик, ты взял верх в нескольких мелких потасовках и запугал усталого противника, не готового дать бой. – Наклонившись, он внимательно посмотрел на моего сына ледяными голубыми глазами. – Послушай меня. Я видел, как ты сражаешься на площади. Ты силен, умен и быстр. Однако эти навыки помогают выигрывать поединки, а не войны. Нельзя ближайшие десять лет провести за стенами и рассчитывать, что верховная власть над Ирландией сама упадет в твои руки. Ты должен увидеть, как сражаются враги, но больше всего тебе необходим опыт. – Он помолчал, давая Ситрику обдумать услышанное, но мой сын сохранял бесстрастное выражение лица. Олаф продолжил: – Смирись с грядущим поражением. Верховный король Шехналл заставит тебя присягнуть на верность и захочет, чтобы ты участвовал в его войнах. Уверяю: это пойдет тебе только во благо.

Ситрик с задумчивым видом любовался обручем отца и вертел его вокруг запястья. Я надеялась увидеть вспышку ярости, но сын по-прежнему не давал волю эмоциям. Амлаф давно бы уже раздавил череп Олафа голыми руками. Почему Ситрик не понимает, что только так и нужно поступать с предателями?

– Ситрик, – вмешалась я, не давая Олафу окончательно сбить его с толку. – Не слушай этих ужасных советов. Если ты отдашь Дублин Шехналлу, то вряд ли когда-нибудь вернешь себе власть над ним.

Олаф поцокал языком, словно с ним заговорил несмышленый ребенок:

– Великие воины знают, когда настает время великих побед. – Он вонзил нож в кусок мяса. – Я знавал немало поражений, Ситрик. Работорговцы продавали меня как скот, ярлы пытались лишить головы, короли изгоняли из страны. – Он поднял руки ладонями вверх, чтобы свечи приласкали бледную кожу тусклыми отблесками. – И тем не менее с Божьей помощью я все еще жив.

– Думаешь, это Бог тебя спас? – фыркнула я.

– Нет. Я спасся сам. И поэтому знаю, что однажды стану конунгом Норвегии и королем Англии. Я сам управляю своей судьбой, и Ситрику тоже пора этому научиться. Иногда ты должен сражаться, а иногда – поступить умнее и признать поражение.

Ситрик погладил бороду, устремив невидящий взор за пределы королевских чертогов.

– Ты способен одолеть Шехналла? – спросил его Олаф.

Ситрик покачал головой.

– Тогда поступи умнее. Не бросай в бой лучших воинов. Отправь сражаться рабов и покажи, что не сдаешься без битвы. Когда Шехналл войдет в город, он увидит, что народ на твоей стороне. Он захочет договориться. Это мой совет – сам поступай как знаешь. Так или иначе, начинай думать своей головой. – Он покосился на меня. – Надо признать, твоя мать хитра и изворотлива, но неспроста женщины не правят нашими землями.

– Попридержи язык, мальчишка. – Мой взгляд упал на вертел, торчащий из куска жареной говядины. В шее Олафа он бы смотрелся лучше. Я бы охотно выпотрошила мерзавца прямо в тронном зале, как когда-то Глуниарна. Если бы мы только остались одни.

Олаф словно не услышал оскорбления. Вместо этого он положил руку на плечо Ситрика.

– Если Шехналл победит, и ты предложишь ему переговоры, он не станет тебя убивать. Ты сможешь выведать, что он замышляет, а может, узнаешь и что-то полезное для завоевания ирландского трона.

Взяв Онгвен за руку, Ситрик поднял кубок:

– Удачи тебе, брат, и тебе, сестра. – Он поцеловал Гиту в щеку. – Пусть ваш ребенок родится здоровым. Надеюсь, к следующей встрече мы с тобой уже будем править Англией и Ирландией!

Я небрежным взмахом руки опрокинула кубок и отправилась в свои покои. У меня не осталось сил на лживые улыбки и притворные извинения. Если Ситрик собирается последовать совету Олафа, то таков уж его выбор, но я вовсе не собиралась разыгрывать дурочку перед клятвопреступником.

На краю прикроватного столика стоял кувшин с вином, и я наполнила свой кубок, пролив немного на пол. На серебряной посуде отражались отблески свечей. Красные и рыжие всполохи скользили по ручкам змеиными языками.

Подняв голову, я посмотрела на огонь, больше не довольствуясь искаженным отражением. Я пододвинулась ближе. Еще ближе. Тихое шипение, казалось, исходило от поднимающегося дыма. Нет… Шепот. Он говорил со мной… Он чего-то хотел. Я протянула руку, и ладонь замерла над пламенем.

Оно разгоралось все сильнее, и наконец коснулось моих пальцев. Танцуя, скользнуло по костяшкам. Внезапно моя печаль исчезла без следа, сменившись умиротворением.

– Мама?

Я отдернула руку. Дверь открылась, и в покои вошел Ситрик.

– Тебе стоит пойти и помириться с Олафом и Гитой.

Мое сердце вновь заполнила холодная ярость, и я повернулась к сыну спиной.

– А тебе стоит его убить.

Ситрик вздохнул и подошел к кровати, скрипя половицами.

– От живого Олафа больше пользы, чем от мертвого.

– Он нарушил клятву и предал тебя. С такими людьми нельзя поступать иначе.

– Я никогда не забуду, как он со мной обошелся, но сейчас не время для мести. – Усевшись рядом, сын взял меня за руку. – Ты поможешь мне достойно проиграть верховному королю Шехналлу?

– Я помогу, что бы ты ни замышлял, но сдаваться так рано – большая ошибка.

Ситрик отпил вина и задумчиво посмотрел на свечу, стоящую на столике возле кровати.

– Помнишь, как отец вернулся домой после битвы при Таре?

– Нет.

– Еще как помнишь. – Ситрик пристально смотрел на меня, пока я не заглянула в его глаза. – Он рыдал над телом Рагналла, словно малое дитя. Глуниарну и Эгилю пришлось оттащить его силой, чтобы женщины могли приготовить Рагналла к погребальному костру.

Это неприятное, постыдное, позорное воспоминание. Горожане шептались, что король сошел с ума от горя. И я ничем не могла ему помочь. В тот день я утратила влияние в городе – задолго до того, как Амлаф испустил дух. Всего за одну ночь я стала полным ничтожеством.

Ситрику тогда едва исполнилось восемь, но даже в том юном возрасте он понял, что произошло. Титан пал. Власть перешла к другому человеку, и его жизнь навсегда изменилась.

Я похлопала сына по кисти.

– Ты бы никогда так себя не повел, Ситрик. Ты храбрее отца.

– У меня и нет причины так себя вести. Как нет сыновей, которых я мог бы оплакивать. – Он раздраженно выдохнул. – Ну как мне сердиться на Олафа? Он хочет, чтобы сын появился на свет в родном краю. На его месте я желал бы того же.

В его голосе мелькнули непривычные печальные нотки. Я неотрывно глядела на сына и заметила, как по его лицу пробежала мимолетная тень.

– Мы подберем тебе жену, – прошептала я. – Любая из ирландских и скандинавских королевских семей захочет с тобой породниться.

Ситрик покачал головой:

– Эти женщины мне не нужны.

Прекрасно зная, кто нужен сыну, я опередила его, выпалив:

– Значит, ты хочешь жениться на Онгвен? – и тут же прикусила язык. Сейчас не время для споров. – Нам нужны союзники, но если ты желаешь взять в жены именно ее, то женись.

Ситрик явно не услышал. Он смотрел вдаль невидящим взглядом, словно отгородившись от всего мира.

– А еще я хочу прожить достойную жизнь, как мой отец. Желаю, чтобы мое имя стояло в одном ряду с Амлафом Рыжим. Пусть я ныне и король Дублина, я еще ничего не достиг.

– Тогда сразись с Шехналлом. Если проиграешь, то еще успеешь с ним договориться. А если победишь, о тебе станут слагать легенды.

– Я не сумею победить. Олаф прав. Нужно поберечь лучших воинов и подготовиться к следующей войне. – Его тон стал грубее и жестче. – Ты слишком долго прятала меня за своей юбкой. Пора положить этому конец.