Шона Лоулес – Дети Богов и Воинов (страница 42)
Я допила остатки вина и икнула.
– Зато ты жив! – Я отпихнула сына. – А все любимчики твоего отца уже в могиле: и Рагналл, и Глуниарн, и Эгиль.
Я поставила кубок на стол. От вина и волшебного огня у меня кружилась голова. Хватало сил лишь на то, чтобы растянуться на кровати, дрожа всем телом.
Уже слипающимися от усталости глазами я увидела, как Ситрик накрыл меня одеялом и вышел из спальни. Наверняка он вернулся на пир, чтобы продолжить беседу с Олафом.
Моя подушка промокла от льющихся ручьями слез. Я стольким пожертвовала ради Ситрика и Гиты, а они этого нисколечко не ценили.
Однажды и моя мать назвала меня неблагодарной. На мгновение мне захотелось снова с ней поговорить. Глядя на свои черные кудри, лежавшие на подушке, я вспомнила, как мать расчесывала их перед сном. Густые темные пряди на шелковой ткани в отблесках свечей… Отец всегда называл волосы матери венцом ее красоты, который унаследовала я… и мой брат.
Не пора ли обратиться за помощью к Малморде?
Если Ситрика не спасет Олаф, возможно, это удастся его дяде. Малморда не раз говорил, как важен Дублин для его замыслов. Но если я попрошу у него помощи, он захочет что-нибудь взамен. «Бросай Ситрика, прячься, выходи замуж, рожай». Из его рта вновь польются слова матери, и на сей раз я не смогу обратить их в шутку. Мне уже сорок, а на голове по-прежнему ни единого седого волоска.
Что же ждет Ситрика? Малморда наверняка попытается использовать его в своих целях, а меня уже не будет рядом, чтобы его защитить.
В глазах вдруг помутилось, а веки сделались такими тяжелыми, что стало больно держать глаза открытыми. Перед тем как закрыть их, я в последний раз взглянула на серебряный кубок, принесенный Ситриком. Нет, нельзя обращаться к Малморде… Брат заберет у меня все… все, к чему я так стремилась… и единственного человека, который всегда принадлежал только мне одной.
Киллало, 998 год
– Еще ежевика! – Броккан подскочил к ветвистому колючему кусту и принялся обрывать спелые ягоды. Стряхнув замерзшую росу, он отправил в рот сразу две.
– Скоро мы доберемся до дуна короля Бриана в Киллало, – сказала я и проглотила ягоду, предложенную племянником. – Там нас накормят получше.
Я не чувствовала уверенности, с которой произнесла эти слова. За два года мы повстречали немало людей, но далеко не все были нам рады. Обычно угощали только те, кто нуждался в помощи. А вдруг нас даже не пустят в королевский дун? В последнее время мы с Брокканом питались созревшими по осени ягодами, но как только ударят холода, в лесу не останется ничего съедобного. Что же ждет нас потом? Мы едва пережили прошлую зиму: малыш постоянно мерз и голодал. Я сомневалась, что выдержу еще одну, бродя по стране и любуясь исхудавшим лицом Броккана. Сколько бы он ни притворялся счастливым, я знала, что на самом деле ему тяжело жить так.
– А мне нравится ежевика, – заявил Броккан с набитым ртом. – Объедение!
– Да уж, достаточно взглянуть на фиолетовые пятна на твоих пальцах, – улыбнулась я. – Ифа тоже ее любила.
– А кто такая Ифа? – прищурился он. – Я ее знаю?
– Нет. Она умерла до твоего рождения.
Броккан отвлекся от ежевичного куста и уставился на меня.
– Значит, теперь она живет с ветром.
Я погладила его подбородок пальцем. Его слова застали меня врасплох.
– В какие странные вещи ты веришь, малыш.
– Мама так и сказала мне перед тем, как умерла: мертвые живут с ветром. И если я захочу с ней поговорить, ветер передаст мои слова.
У меня перехватило дыхание. Это очень похоже на Роунат, но все же слишком странно даже для нее. Броккан родился не истинным Потомком – ни волшебником, ни друидом, ни целителем – а слова смертного для ветра пустой звук.
Я почувствовала, как пять пальчиков сжимаются вокруг моего пальца.
– В чем дело? – спросил малыш.
Свободной рукой я сорвала еще одну ягоду, подбросила ее в воздух и поймала ртом.
Броккан захихикал и попытался повторить трюк. Пока он возился с ягодами, я постаралась взять себя в руки. Если даже племянник, которому нет и семи, запросто видит меня насквозь, следует лучше скрывать мысли. Учитывая пытливый ум Броккана, зря я заговорила с ним про Ифу. Зачем ему нести на плечах чужую скорбь по двоюродной сестре, которую он никогда не встречал?
– А давай наперегонки до вершины холма? – хитро улыбнулась я. – Спорим, я быстрее?
Броккан фыркнул от смеха и чуть ли не подпрыгнул на месте.
– Вперед!
Он побежал во всю прыть. Тяжело дыша, я припустила за ним и постаралась не отставать, за что и поплатилась болью в левом боку. С вершины холма открывался дивный вид на реку, а ее долину усеивало более двух десятков ро. Я никогда не видела столько жилищ в одном месте.
– Тетя Фоула! – закричал Броккан. – Гляди!
Уперев руки в бока, я проследила за его указательным пальцем.
– Я и не думала, что мы уже так близко. Наверное, это и есть дун короля Бриана Бору.
– Какой огромный! – ахнул Броккан. – Сколько же там народу живет?
Не дожидаясь ответа, он помчался вниз по склону.
Я внимательно посмотрела на дун и постаралась хотя бы приблизительно угадать ответ: Броккан наверняка повторит вопрос позже. Дун короля Бриана, несомненно, один из крупнейших круглых фортов, которые я видела в своей жизни. Высокие каменные стены окружали пространство не меньше трехсот футов в диаметре, а снаружи виднелись три оборонительных рва. Вдоль западной стены тянулся длинный чертог, в котором наверняка устраивали пиры и собрания. Внутри легко могли поместиться две сотни человек.
Над крышами домов поднимался дым. Даже если слухи верны и король Бриан действительно отправился в Мит заключать мирное соглашение, дети и женщины его клана наверняка остались в Киллало. Пусть я и прибыла сюда, чтобы завоевать доверие короля, я надеялась на его отсутствие. Просто не чувствовала в себе сил общаться с безжалостным правителем, однажды убившим более тысячи человек за один день. К новой встрече с Мурхой я тоже не подготовилась, ведь он настаивал, чтобы мы вернулись в ро Лонона, а я не послушалась.
– Не убегай, Броккан.
Я припустила вниз по склону вслед за племянником, опасаясь потерять его из виду. Нам вряд ли обрадуются в дуне в столь ранний час, а возможно, и в любое другое время. Надо его к этому подготовить. К счастью, мальчик не успел умчаться слишком далеко.
– Не волнуйся, тетя Фоула. Я все помню.
Его спокойный голос помог мне унять бешеное сердцебиение, и мы вместе пошли в Киллало.
Рядом с дуном бежала узкая быстрая речка – полная противоположность просторным спокойным лугам, раскинувшимся на ее берегах. Мы с Брокканом неторопливо шли по тропе: он с любопытством разглядывал все вокруг, а я старалась привлекать как можно меньше внимания. По дороге встретилось немало людей: тут и там на полях собирали урожай, кучка юнцов приглядывала за свиньями. Вдалеке паслось коровье стадо, его сторожили и молодые парни, и мужчины постарше. Никому не было дела до двух незнакомцев, и я сочла это весьма необычным. Как правило, женщина, покрытая ужасными шрамами от ожогов, вызывала хоть какую-то реакцию: от вежливого приветствия до недружелюбных предложений убираться куда подальше.
Когда мы подошли к дуну поближе, я поняла причину их безразличия. У ворот стояли три десятка воинов, вооруженных мечами и щитами. Жестокие. Мстительные. Злобные.
– Броккан, смотри в оба. – Я схватила племянника за руку, и он неуверенно улыбнулся.
– А можно, я побегу вперед? Хочу посмотреть на дун.
Присев на корточки, я прижала его к себе.
– Да, малыш, я знаю. Но, понимаешь, поначалу я могу… не понравиться местным.
Броккан уставился на меня, щурясь от бьющего в глаза солнца.
– Из-за этого? – Он провел пальцем по своему лицу – по тому же месту, где мою кожу испещряли узловатые шрамы.
Я кивнула:
– Они пугают незнакомцев. Понимаешь?
Он взял меня за руку:
– Тогда пойдем вместе. Меня-то никто не испугается.
Усмехнувшись над взрослой логикой из уст ребенка, я приняла его руку, и мы вместе направились к дуну, улыбаясь встречным. Кто-то отвечал тем же, но многие просто таращились на мое лицо.
Встречающим нас с улыбкой я рассказывала, что лечу недуги и постараюсь помочь всем, кто ко мне обратится. Так я рассчитывала привлечь внимание короля или одного из его близких сподвижников. Странствуя по Манстеру, я успела снискать некоторую славу, но мне предстояло стать таким известным лекарем, чтобы обо мне услышали в королевской семье, а применять дар больше нельзя.
Когда мы почти добрались до тени, которую дун отбрасывал на берег реки, я остановилась и присела на траву.
– Давай передохнем, Броккан. – Я сняла сумку с травами и размяла уставшее плечо. – Посидим здесь и посмотрим, не понадобится ли кому-нибудь моя помощь.
Броккан кивнул, по-прежнему не сводя взгляда с внушительных каменных стен дуна. На стальных мечах стражников блестело солнце, и мальчика тянуло к ним, словно мотылька к пламени.
– Почему короли всегда строят дуны на холмах? – спросил он.
Я приобняла его и указала на крутую тропу, ведущую к воротам крепости вверх по склону.
– Чтобы врагам было сложнее напасть. Видишь, вокруг стен целых три рва, а совсем рядом течет река.
Поглядев на дун еще немного, Броккан подобрал палку и начал размахивать ею, как мечом.