Шона Лоулес – Дети Богов и Воинов (страница 38)

Уже рассвело, и мое лицо согревало летнее солнце. Перед нами раскинулось королевство Манстер. Я невольно любовалась простирающимися до горизонта живописными холмами этой южной провинции и наслаждалась теплым ветром, ласкающим кожу. Остров Феннит тоже считался частью Манстера, но на морском побережье воздух оставался холодным и влажным.

Я вспомнила истории, когда-то услышанные от беглых рабынь из Средиземноморья, чьи раны мне довелось лечить. Чем южнее зайдешь, говорили они, тем жарче становится воздух. Однажды, когда Броккан вырастет, я бы хотела посетить эти страны и познакомиться с другими культурами и народами. Я взглянула на мальчугана, несущегося впереди и заливающегося смехом.

Как знать, вдруг и он захочет отправиться со мной?

Я отогнала эту глупую мысль. Мы могли жить вместе только в Ирландии. Броккан не мой сын, и рано или поздно нам придется расстаться. А уж какое потрясение он испытает, когда корабль выйдет в море, и племянник увидит исчезающие с моего лица и тела шрамы. Нет. Долг превыше всего. Пора держать путь в Киллало и выполнять поручение Томаса. Он не станет ждать вечно. Вскоре он пришлет своего огромного ворона и потребует рассказать, что мне удалось выяснить. Я уже не раз замечала кружащегося над нами Шенну.

Я повторила про себя указания Томаса. Проникнуть в дун Бриана Бору, узнать его замыслы, сообщить хранителям.

Что ж, теперь исполнить это поручение точно будет непросто.

Я запросто могла… нет, должна была избежать ссоры с Мурхой минувшим вечером. Да, я сказала правду: я действительно по горло сыта ирландскими королями, думающими только о сражениях, завоеваниях и грабеже. Их наверняка даже не волновало, что из-за набегов гибнут сотни их сородичей. И тем не менее я должна была держать язык за зубами. Женщина, которая хотела поступить в услужение королю Бриану, не имела права говорить о нем ни единого дурного слова.

– Привет! – внезапно завопил Броккан и припустил по берегу, размахивая рукой.

У костра возле реки сидела большая группа мужчин. О нет, нет, нет. Зачем он им машет? Он же прекрасно знает, что нельзя привлекать внимание, а я даже издалека заметила на поясах мечи.

– Броккан! Вернись! – позвала я.

Он не ответил.

Я припустила за племянником со всех ног, игнорируя боль в левом боку, и все же успела схватить его за руку, прежде чем он добежал до костра.

– Броккан, нельзя говорить с незнакомцами, – прошипела я.

Заметив на траве подбирающуюся все ближе тень, я прикрыла Броккана своим телом. Я попыталась прижать сумку к груди, но из-за охватившего меня смятения пальцы отказались повиноваться. Я повернулась к незнакомцам левой, обгоревшей половиной лица в надежде, что их отвадят мои отвратительные шрамы.

– Простите, что помешали. Мой племянник просто хотел поздороваться. – Я осмелилась поднять взгляд на стоявшего передо мной мужчину. – Простите, что… Ой. – Я выпрямилась. – Это ты.

– Это я, – кивнул Мурха и протянул Броккану руку. – Ну как вы, юноша? Присматриваете за тетей?

Броккан серьезно кивнул.

– Рад это слышать. – Мурха доброжелательно улыбнулся мальчику, а затем перевел взгляд на меня и нахмурил брови. – Держите путь в Манстер?

– Да.

– Из какой же части Манстера ты родом?

К тому моменту я немного оправилась от потрясения и с вызовом посмотрела в его глаза.

– А я не из Манстера.

Двое спутников Мурхи встали, чтобы получше меня рассмотреть. Один рассмеялся, а другой подавился едой. Уродливая ведьма. Их перешептывания парили и кружились в воздухе, словно перья.

Однако стоило Мурхе обернулся – и разговоры стихли. На ярком полуденном свете в глаза сразу же бросились два сияющих длинных меча на его поясе. Стальные рукояти тускло мерцали на солнце. Наверное, даже спутники Мурхи боялись его прогневить.

– Тогда что ты здесь делаешь? – спросил он.

– Я лекарь. Мы с Брокканом бродим по Ирландии и помогаем всем, кому можем. Сейчас мы оказались в Манстере.

Мурха кивнул:

– Тогда не стану мешать. Желаю удачи в странствиях.

Коротко кивнув напоследок, он вновь направился к берегу реки. Там он схватился за одну из длинных тонких жердей, торчащих из земли. Я увидела около двух десятков таких же. Наверное, я слишком погрузилась в мысли, раз не заметила их сразу. Палки выглядели гладкими и бледными, а значит, с них заранее ободрали кору. Когда Мурха вынул одну из земли, я заметила на дереве две естественные отметки: одна показывала, насколько глубоко палка ушла в почву, а другая – как далеко до грунтовых вод. Сидевшие у огня мужчины взглянули на Мурху и отправились вынимать остальные палки, расставленные вдоль берега.

Мурха достал кинжал и сделал по засечке на месте каждой из отметок. Броккан, которому любопытства не занимать, с интересом наблюдал за происходящим.

– А что ты делаешь? – спросил он.

– Проверяю, насколько сырая здесь почва.

– Зачем?

Мурха указал на реку:

– Ищу подходящее место, чтобы построить мост. Мост – увесистая штука, поэтому земля под ним должна быть прочной. Мягкая глина и ил нам не подходят. А если берег реки слишком каменистый, в нем трудно устанавливать опоры. – Он сунул пальцы в ямку, где раньше стояла палка, вынул пригоршню крепкой глинистой почвы и показал ее Броккану. – Как думаешь, такая земля выдержит мост?

Броккан кивнул, и Мурха улыбнулся:

– Я тоже так думаю.

Подойдя ближе, я снова схватила Броккана за руку.

– Разве ты не собирался строить мост возле ро семьи Лонона?

Мурха небрежно пожал плечами:

– Нет, я об этом и не думал. Просто попросил у друга совета.

Я порозовела. Мурха прав. Он вовсе не собирался строить мост возле ро: это предложил Лонон, желая помочь другу. Мурха посмотрел в мои глаза, хищно ухмыляясь.

– Видишь ли, я не желаю… Как ты там говорила? Чтобы по моей вине гибли подданные.

Пусть я и оказалась не права насчет моста, его дразнящий тон рассердил меня еще больше.

– Не насмехайся надо мной. Все ирландские короли нападают на соседей, а невинные люди потом умирают в оврагах. Иначе мне не пришлось бы посвятить жизнь лечению раненых.

Я выпалила эти слова таким высоким и пронзительным тоном, что Броккан вздрогнул, и это вмиг остудило мой пыл. Следовало держать язык за зубами, иначе Мурха посоветует отцу и близко не подпускать меня к его войску. Безопасность Броккана важнее всего.

– Прости, – быстро добавила я. – Я вымещаю на тебе злость. Это неправильно.

– Незачем извиняться за правдивые слова, – кивнул Мурха. – Я замечаю все это не хуже тебя.

Я огляделась по сторонам. Кроме нас и его отряда, в речной долине не было ни души: я не увидела даже пасущейся коровы.

– Значит, ты собираешься построить мост здесь?

– Думаю, да. – Он протянул мне палку и показал на засечки, которыми отметил расстояние от поверхности до грунтовых вод. – Земля здесь не такая сырая, как выше по течению: Лонон был прав.

– А еще здесь никто не живет.

– Верно. Но когда здесь проляжет торговый путь, это изменится.

Торговля. Это забавное слово к нам привезли викинги. Как же сильно с их появлением изменилась жизнь на острове. Сейчас мне сто пять лет, но перед смертью отец говорил, что я появилась на свет в смутное время: на год моего рождения пришлись самые кровопролитные схватки ирландцев со скандинавскими захватчиками. Отец рассказывал, что до их вторжения жизнь в Ирландии шла своим чередом целые столетия. А теперь все стало совсем иначе, и насколько я могла судить, главные перемены принесли порты, построенные викингами. Торговля, серебро, золото и рабы.

– Ты все еще злишься, – отметил Мурха. – Но я не могу запрещать людям строить жилища там, где они захотят.

– Знаю.

– Тогда в чем дело?

– Что вы продаете в портах?

– Шерсть, дуб, масло и ткань. Все как обычно.

– А рабов, значит, нет?

Мурха помрачнел:

– В Манстере не продают рабов.

– Зато покупают.

– Да, иногда мы покупаем у работорговцев несчастных, которых они выставляют напоказ. Потому что хотим им помочь. Здесь им неплохо живется, и они вольны делать, что пожелают – даже покинуть Манстер.

– А вот в других провинциях я видела…