Шона Лоулес – Дети Богов и Воинов (страница 31)

Олаф сжал крест еще сильнее.

– Мне тоже. – Теперь его голос звучал тише. – Я убил владельцев публичного дома и всех, кто когда-либо приходил к ней. И не жалею об этом.

Он бросил на меня странный взгляд, а затем поднял кружку и постучал ею о мою. Мы осушили их до дна, не сводя друг с друга глаз. Да, мы определенно заключили перемирие, но мне следует быть настороже. В честолюбии высокий и бледный Олаф может потягаться с любым ирландским королем, если и вовсе не затмит их. На мгновение я вспомнила о предупреждениях Фалька. Вдруг я ошиблась, пригласив его в Дублин? Сигурд Толстый прослыл куда более опасным человеком, но сейчас я понимала, что управлять им намного проще.

Кто-то громогласно подул в рог, перекрывая голоса в тронном зале, и разговоры мгновенно затихли. Воины Олафа принялись озираться в поисках нарушителя спокойствия.

Ситрик поднялся:

– Этот звук означает, что к нам явился верховный король Шехналл. Он привел войско, чтобы отобрать наше золото.

Гости заулюлюкали, зашипели и затопали.

– Но я – не какой-то Ивар из Уотерфорда!

Толпа зашлась возгласами одобрения, и кружки поднялись над головами.

– Кто я? – воскликнул мой сын, стуча кулаком по столу.

– Ситрик! – завопила толпа в ответ.

– А кто мой отец?

– Амлаф Рыжий!

Ситрик усмехнулся:

– Так давайте покажем верховному королю, с кем он связался! – Он достал кошелек и вытряхнул золотые монеты. Они зазвенели и покатились по полу, отражая яркий свет очага. – Золото Дублина – наше! И оно останется здесь!

Толпа разразилась воплями. Воины и воительницы – не то пьяные, не то охваченные жаждой крови – поднялись из-за столов и потянулись к городским стенам.

Пока Олаф собирал своих воинов, я подбежала к сыну.

– Ты знал, что Шехналл направляется сюда? – спросила я шепотом.

– Да.

– Почему же никому не сказал?

– Чтобы у Олафа появилась возможность ускользнуть? Ну уж нет.

На меня произвело впечатление, что сын прислушался к моим словам. Мы вместе вышли из чертогов на холодный ночной воздух. Запахло дымом, и я догадалась, что воины Шехналла подожгли поля вокруг городских стен.

– Как ты собираешься поступить? – спросила я.

– Поговорю с верховным королем лицом к лицу.

– Нет. – Я потянула сына за руку. – Лучше отправь меня. Шехналл убьет тебя, если представится возможность, а меня не тронет.

Ситрик покачал головой:

– Мама, ты не можешь защищать меня вечно.

– В последний раз, родной. – Я взглянула на идущего к нам Олафа. – Теперь на твоей стороне его войско. Преимущество за тобой. Послав меня на переговоры, ты не покажешься слабым. Более того, это Шехналлу придется стыдиться того, что отступил перед женщиной.

Ситрик поджал губы. Воспользовавшись тем, что он не пресек мою идею в зародыше, я перешла в наступление.

– Какие условия ты собираешься ему предложить?

Сын сплюнул на землю и откашлялся:

– Я поклялся воинам, что не стану платить эрек. Никаких других условий у меня нет. Пусть убирается подобру-поздорову, пока дают.

– Так я и передам.

Я забралась на одну из лошадей, подготовленных стражниками Ситрика, и направилась к городским воротам – шагом, чтобы посмотреть на Олафа. Его воины выстроили собственную стену щитов слева от дублинцев. Они выглядели более опасными и дисциплинированными, чем бойцы Ситрика. Когда я проезжала мимо, Олаф подошел, взял мою лошадь под уздцы и повел к воротам.

– И почему на переговоры всегда посылают тебя? – спросил он. – Неужели все ирландцы вмиг теряют рассудок при виде красивой женщины?

– Видишь ли, меня связывают родственные узы почти со всеми королевскими семьями острова. Ситрик – мой сын, ты – мой зять. Глуниарн, предыдущий король Дублина, приходился мне приемным сыном, а верховный король Шехналл – тот самый, что ждет нас за стеной с двумя тысячами воинов, – сводный брат Глуниарна. Кровосмешение здесь в почете, Олаф. Держи это в уме.

Олаф сдержанно рассмеялся:

– Да уж, я начинаю это понимать.

Он отпустил уздцы, и лошадь прошла через огромные ворота, которые открыли специально ради меня. На смену деревянным лачугам быстро пришли широкие зеленые поля, но мне недолго довелось любоваться этой идиллией. В трехстах футах от города ждал верховный король, возглавляющий могучее войско. В передних рядах стояла конница – принцы, их сыновья, племянники и двоюродные братья. Позади замерла пехота.

Я улыбнулась: мой план сработал. Шехналл привел бы куда больше солдат, знай он, что в Дублин приплыл Олаф с тысячей отборных воинов.

Я покрепче взялась за поводья и заставила лошадь, желающую помчаться в галоп, перейти на спокойный шаг. Верховный король восседал на своем скакуне со спокойствием корабля, что замер посреди моря во время штиля. Впрочем, я знала Шехналла достаточно хорошо, чтобы не сомневаться: изнутри его распирает дикая ярость. Богатство и власть значат для него очень многое, он думает и мечтает лишь о том, как их удержать. Я же собираюсь спалить эти мечты дотла.

Остановившись в шаге от него, я склонила голову.

– Представляете, верховный король Шехналл, сижу я на пиру и вдруг чувствую, как в чертогах невыносимо завоняло дерьмом. – Наморщив нос, я оглядела передние ряды его войска. – Вы привели две тысячи человек, но, судя по вони, воины из них так себе.

– И тебе добрый вечер, Гормлат.

Шехналл хмуро оглядел меня с головы до пят. Его седеющие волосы ниспадали до плеч, но борода оставалась черной, а тело – подтянутым. В седле король выглядел величественно.

– Уж не заблудились ли вы? – улыбнулась я.

Верховный король не ответил на эти насмешки. Впрочем, ему всегда недоставало чувства юмора.

– Ты прекрасно знаешь, зачем я здесь, Гормлат. Я прибыл собрать эрек. Ситрик обязан уважать лежащий на Дублине оброк, иначе он осквернит память покойного брата.

– Это чем же?

– Ситрик находился в Дублине, когда убили Глуниарна. Как он мог такое допустить?

Я взглянула на окружающих короля мужчин: настоящие воины, как, впрочем, и все ирландцы. Тем не менее сегодня они пришли не сражаться. В глубине души никто не сомневался, что мы заплатим эрек и еще до рассвета они отправятся домой.

– Каждый день и каждую ночь по всей Ирландии злодеи обрекают добрых людей на смерть, – ответила я. – Таким злодеем был Эгиль, но нельзя заставить целый город отвечать за его проступки. Более того, убив Эгиля, Глуниарн сам отомстил за свою смерть. Насколько я могу судить, виновный понес наказание.

Шехналл мрачно уставился на меня.

– Я любил сводного брата.

– Но его золото вы любили больше.

Шехналл устремил взгляд вдаль, явно желая сосчитать воинов, выстроившихся на стенах Дублина. Он не любил лгать без веской причины и потому решил со мной не спорить. Разглядев бок о бок с солдатами Ситрика и Фалька войско Олафа, верховный король наверняка осознал, насколько могуч наш новый союз.

– Откажитесь от права на эрек, – предложила я. – Дублин больше не будет вам платить.

Шехналл облизнул зубы и вздохнул:

– Я не собираюсь впустую тратить жизни воинов из-за жалкого клочка земли. Оставьте свое золото себе.

– Непременно оставим. Спасибо, Шехналл. – Я протянула руку для поцелуя, и он неохотно принял ее в свою ладонь. – Дублин желает с вами дружить. Ситрик тоже приходился Глуниарну сводным братом, а сами вы женаты на одной из его двоюродных сестер. Родственники должны быть союзниками. К чему нам это противоборство?

На лице Шехналла мелькнула улыбка:

– У верховных королей не бывает союзников – только подданные. – Он развернул лошадь. – Рад был снова увидеть тебя, Гормлат. Надеюсь, следующего раза не придется долго ждать.

Он ускакал, и его родня потянулась вслед за ним. Пехотинцы устало побрели за ними по густой траве, но на их лицах появились улыбки. Дом. Отдых. Семья.

Одержав победу, я направилась обратно в Дублин.

Когда ворота распахнулись, Ситрик уже ждал меня на той стороне. Хохоча во весь голос, он помог мне слезть с лошади и заключил в объятия.