Шон Уильямс – Необузданная Сила (страница 42)

Я – оружие своего Учителя, думал он. Я всему несу смерть на своем пути. Но где в этом Власть? Есть уровни мастерства помимо простого акта убийства, которым Дарт Вейдер никогда не обучал меня. Нужно править, не применяя смертельную силу; иначе не будет скоро ничего, чем можно править. Требуется больше, чем «огромная дубинка», чтобы владеть галактикой.

Страх, решил он. Во что было ключом. Люди боялись его Учителя и Императора больше него. Если он должен будет когда-либо править, как они, он должен сам узнать об этом искусстве. Но от кого? Или для чего? Если бы Дарт Вейдер обучил его этим тайнам, он мог бы подняться против своего Учителя и отнять контроль над галактикой у него. Обучение мастерству ситха, которое он прошел, дало ему немного знаний о Силе. Не могло быть никаких границ в Силе. Ему явно запрещали.

У одного из инженеров, он выбил данные о расположении систем управления. Он поспешил туда через плотную имперскую оборону. Звуки работы пушки были теперь почти оглушительны, как будто находящийся «под кайфом» его мощный конденсатор электризовал его линейные индукционные цепи. Гудение каждой металлической ракеты, которая ускорялась до сверхзвуковой скорости меньше, чем за секунду, было почти физически болезненно. Даже перемещение большой массы руды внутри машины производило больше шума, чем он когда-либо прежде слышал. Он сомневался, что слух восстановится.

Когда он достиг пульта управления, было относительно просто запрограммировать орудие, чтобы переместить цели лишь на немного: от магнитных совков, которые подбирали каждый орбитальный снаряд и несли его на верфь, непосредственно на диско-подобную инфраструктуру. Он оценил, что двух выстрелов будет, вероятно, достаточно для достижения цели, но три сделают это наверняка. Кроме того, орбита верфи могла начать изменяться, так что пушка могла вообще ничего не поразить. Он планировал уже быть на пути обратно к тому моменту, с завершенной миссией по нанесению урона и позора Империи.

Он закончил программировать пушку и теперь терпеливо ждал подтверждения. Как только он получил его, он нанес удар световым мечом глубоко во внутренности пульта управления, таким образом обеспечивая, что никто из оставшихся в живых диспетчеров не сможет сбить прицел пушки. Уверенный, что машина теперь будет следовать ее новой программе, он направился к выходу из сооружения, где воздух, возможно, был не намного более свежим, но, по крайней мере, там он был не так пропитан кровью.

Первое из этих трех пушечных ядер было на месте. Оглушительный вой подтвердил, что линейный ускоритель был полностью заряжен. С волной ускорения, которое заставило пол под его ногами буквально двигаться, шар металла внезапно вырвался из жерла пушки и умчался в небо. Его курс оказался верным. Ученик наблюдал, загипнотизированный, как он уменьшился до точки и полностью исчез из вида. Даже тогда он продолжал мысленно следить за ним, зная направление его движения.

Яркий диск верфи был хорошо виден в небе. Он уставился на него пока он не запечатлелся на сетчатке глаза. Когда раздался первый из взрывов, он был удивлен его яркостью.

Пушка выстрелила вторым ядром. Как только оно пронеслось сквозь атмосферу, ученик опустил свой взгляд и продолжил свой путь. Взрывы распространялись по всей суперструктуре верфи. Этот процесс только усилится, когда второй шар достигнет цели. Ему не было необходимости наблюдать реализацию своего плана, чтобы занять что он преуспеет. Его время было бы лучше потрачено на возвращение, чем на наслаждение своей гордостью.

Когда ушел третий шар, он уже достиг кратера, ниже которого когда-то располагалось убежище Дрексла. Дроиды-мусорщики заполнили его, как насекомые. Они набросились на него, как только он приблизился, и он был вынужден разделаться с ними прежде, чем смог продолжить свой путь. Только, когда это было сделано, он посмотрел на небо.

– Юнона, – вызвал он ее по комлинку. – Юнона, ответь мне. Поднимай корабль.

Неожиданно ему ответил Кота.

– Что случилось, парень?

«Ты не видишь?», хотел он сказать, но потом понял, с кем говорит. Он описал сцену словами как мог, неспособный оторвать своего пристального взгляда от вида распадающихся обломков верфи. Огромные куски обшивки отрывались и свободно кувыркались в открытом космосе или летели вниз на более низкую орбиту, в то время, как последующие взрывы продолжали разрывать конструкцию. Ограждения вокруг почти законченного звездного разрушителя согнулись и разорвались заставляя корабль свободно падать вниз в атмосферу Раксуса Прайма. Он уже был виден, как огромный треугольник, пылающий апельсиновым цветом вокруг его носа и боевой рубки. И он падал непосредственно на него.

– Юнона сейчас не может вести корабль, – сказал Кота твердо, и никто не может, даже ПРОКСИ. Мы должны найти другой выход.

– Что случилось с Юноной?

– Сконцентрируйся на том, что является важным, парень. Этот звездный разрушитель снижается быстро. Ты должен направить его в пушку.

Ученик на время потерял дар речи, когда понял то, что предложил Koтa.

Кота хотел, чтобы он переместил звездного разрушителя, используя только Силу.

– Вы безумны, – задохнулся он. – Он слишком массивен!

– Что есть масса? – сказал Кота. – Это все в твоем сознании, парень. Ты – джедай! Размер ничего не значит для тебя!

Голос Кота изменился. Неприветливый, пьяные нотки полностью исчезли; на их месте была дюрастиловая броня закаленного боевого ветерана, с которым ученик встретился в первый раз.

– Ты меня слышишь, парень? Потянись и захвати его или ты умрешь на этой куче дерьма!

Звездный разрушитель становился все больше и висел как горящая треугольная луна низко в небе Раксус Прайма.

Ты – джедай! Размер ничего не значит для тебя!

Он не был джедаем, но смысл был тем же самым. Сила не признавала большой или маленький, темный или светлый, тяжелый или легкий. Живые потоки галактики охватывали все диапазоны, от очень маленького до чрезвычайно большого. Звездный разрушитель был частью этого, как и он. Сила связывает их так же, как гравитация. Он мог бы сделать это невидимым движением мышцы, если – бы он отважился.

Мог ли его Учитель когда-либо сделать это, или Император, или любой Ситх, или Джедай в истории галактики?

Он сомневался, что кто-либо когда-нибудь сможет узнать о его успехе или неудаче в течение следующих немногих минут.

– Сделай это быстро, парень!

Быстро или медленно было также безразлично Силе, но ученик понял Кота. Чем скорее он начнет, тем скорее это будет сделано.

Дезактивировав световой меч и повесив рукоятку на пояс, он принял открывающуюся позицию стиля Соресу, своей правой рукой и вытянутыми пальцами указывая на звездный разрушитель. Его пустая левая рука была прижата к сердцу. С ногами, стоящими твердо в мусоре, он так глубоко погрузился в Силу, как никогда ранее, и затем пошел дальше, чувствуя, что словно мощная пропасть открылась под ним и его сознанием, он погрузился в нее. Пропасть надвинулась. Его сознание открылось. Физическое ощущение звездного разрушителя отозвалось болью внутри.

Почти одну тысячу шестьсот метров длиной и способный к переносу команды численностью более тридцати семи тысяч, корабль был значимым проектом. Его двигатели и вооружение не были еще полностью установлены, но его гипердвигатель первого класса был не превзойден где-либо в Империи по скорости. Там можно было разместить шагоходы, бойцов, баржи и шаттлы вооруженные турболазерами и ионными пушками, плюс не менее десяти лучей захвата, он мог блокировать всю систему в одиночку. Усиленный дюрастиловый корпус был достаточно крепок; чтобы пропахать такую борозду на Раксус Прайм, что понадобятся века что бы заполнить ее. Дроиды-мусорщики запомнили бы этот день его падения. Куда бы он не упал…

Не существует – куда бы, сказал он себе. Есть только – там где я скажу.

Концентрация.

Концом его указательного пальца он коснулся звездного разрушителя, становясь с ним в сознании единым целым. Каждый болт, пластина и провод массивной машины ощущались им. Было нетрудно передвинуть руку, палец, единственную человеческую клетку. Он мог ими бессознательно, так почему также и не другим? Инстинкт при этом был более правильным, чем работа его сознания.

Звездный разрушитель становился все больше с каждой секундой проходящей секундой. Истребители и бомбардировщики высыпались из его новеньких ангаров. Лазерный огонь вырезал огромные сверх-горячие каналы в атмосфере перед ним.

Ученик игнорировал все это. Он переместил его руку на небольшое расстояние вправо от себя. Удивление от сдерживания огромной, в миллион тонн, машины всго лишь кончиком пальца дезориентировало. Он чувствовал себя так, словно каждое волокно мускулов, нервов и костей стонали вместе с металлическими швами и соединениями звездолета. Что чувствовал корабль, то чувствовал также и он, и даже маленький толчок произвел сильный эффект на такой огромный масштаб. Он сопротивлялся своей инерции, которой обладал. Люки открывались; заклепки трещали; оптические волокна скручивались; трубы рвались.

Звездный разрушитель, казалось, завис высоко в небе. Он все еще был не высоко над горизонтом, стремясь пройти над ним и обстрелять его сверху. Он переместил руку во второй раз, но вместо того, чтобы изменить его направление, он по ошибке перевернул его. Он должен был применить Силу с учетом силы тяжести и трения. Вращающийся разрушитель мог принести больше вреда, чем просто похороненный носом в пушку и ее суперстроение. Его падение было, конечно, ощутимым ударом по Императору, но слишком большое разрушение могло уничтожить его и, возможно, «Блуждающую Тень» смертельным дождем обломков.