Шон Уильямс – Это ужасное поместье (страница 15)
Этта подозревала, что он предлагает это, лишь чтобы её порадовать, – и уловка сработала. Самую малость. Подсказки библиотекарши Вероники могут и подождать, пока она продемонстрирует свои таланты первопроходца.
– Ну ладно, – согласилась она. – Сейчас, только карту возьму.
Они начали путешествие от парадной лестницы и успели столько раз куда-нибудь свернуть, что Альманах совсем потерял чувство направления. Несколько раз он был уверен, что они возвращаются туда, где уже были, но всякий раз какая-нибудь новая ниша или окно доказывали, что и место тоже новое.
– Тут столько всего – можно заблудиться, точно в лесу! – пошутил он. – Может, отсюда и название про лес сира Бупомойна.
– Ерунда. Не может такого быть. А если бы и так, я тогда напомню о башне: она же совсем рассыпается. Практически руина.
Альманах не засмеялся, потому что не мог понять, шутит она или нет.
– Ну, покажи мне свою башню. Высокая она?
– Не очень. Я называю её башней, но, знаешь, по сути это просто старая сторожка над воротами.
Они пришли к короткому переходу, каменный пол которого был до того истёрт ногами множества проходящих, что в камнях образовались углубления посередине. Переход заканчивался грубо вытесанной аркой, ведущей в саму башню, которая, на взгляд Альманаха, напоминала скорее старинные укрепления, чем башенку из сказки: приземистая и суровая. От серых стен исходил холод. Когда-то на верхний этаж башни вела лестница, но теперь от неё остались лишь отметины на стенах. Альманах задрал голову и посмотрел на далёкую крышу, гадая, кто жил и сражался в этих стенах.
Этта не разделяла его сентиментального настроя. Опустившись на колени, она разглядывала разложенные на полу листки со своей самодельной картой.
– Ага. Они построили вокруг. Смотри!
Мальчик присел рядом с ней, и она принялась объяснять. Этта не замечала этого раньше, потому что карту рисовала на нескольких разрозненных листках. Но теперь, когда повела Альманаха на экскурсию, ей пришлось мысленно их сложить – и перескочить на новый уровень понимания.
– Это вот четыре крыла. – Она показала на карте. – А это башня. Что ты замечаешь?
– Крылья образуют крест.
– Да, и…
– Башня стоит в центре.
– Именно. Крест отмечает место.
– Место чего?
– Откуда мне-то знать? Я не архитектор. И не чародей.
Альманах снова посмотрел на ведущую в башню арку. Теперь, разглядывая её под слегка иным углом, он различил на камне очертания многохвостого льва и буквы, чуть размытые от времени, но всё ещё читаемые.
– Этта, смотри!
На камне было выбито имя «Стормлей».
Глава 15
Крики и вопли, эхом разносящиеся по коридорам поместья, становились всё громче и громче по мере того, как источник переполоха приближался к кухне.
– Это не ты нашёл, а я!
– Но заметил-то я!
– И что? Тебе одному сегодня всё удовольствие?
– Что? Слушай, это же не важно…
– По всей видимости, важно, потому что…
– Да я не про то! Это не важно! А важно, что оно всё связано: библиотека, башня…
– Так и я тебе о чём!
Когда Этта с Альманахом вошли на кухню, их встретил поток сажи из трубы.
– Уго! – требовательно крикнула Этта в камин. – Что ты знаешь про Стормлея? Он имеет какое-то отношение к заклятию на доме?
Ответа не воспоследовало.
– Ты его напугала, – заметил Альманах.
– Ничего подобного! Это всё ты.
– Ты же орёшь!
– Если ты не заметил, орали мы оба!
Альманах заставил себя говорить нормально, отчего, разумеется, его голос сразу стал звучать высокомерно и снисходительно.
– Я не собирался орать, просто ты меня провоцируешь.
– Ах вот оно что.
Этта схватила стакан и собиралась уже запульнуть в Альманаха, но в последний момент передумала и, налив в стакан воды, выплеснула на него. К её удивлению, он вдруг расхохотался. Весь мокрый, раскрасневшийся от перепалки, он сложился пополам и, упёршись руками в коленки, выл от смеха.
– Ты была похожа… на… попечительницу… приюта! – кое-как выговорил он. – А ей семьдесят два!
– Ну спасибочки. Но ты заслужил!
– Уж это точно. – Он вытер глаза и выпрямился. По лицу у него ещё текла вода. – А умеем мы, а? Я даже не помню, с чего мы вдруг завелись.
– Ты сказал… нет, я сказала… Ох, ёлочки, какая разница?
– Ёлочки! – Альманах снова сложился пополам от смеха.
На сей раз Этта тоже захохотала, и прошло несколько минут, прежде чем они вновь обрели способность говорить, не покатываясь со смеху.
– На чём мы остановились? – спросил Альманах, ставя на плиту чайник, чтобы приготовить горячего шоколада.
– Я собиралась предложить проверить портреты, вдруг там отыщутся какие-нибудь Стормлеи. Знаешь, вдруг это фамилия прежних владельцев замка.
– Или библиотеки. Отличная идея. Давай после ланча ты займёшься этим, а я продолжу с книжками. Или наоборот?
– Я возьму картины, это же моя идея.
Этта отыскала остатки хлеба и принялась нарезать толстые ломти для бутербродов. Дурные предчувствия, что томили её, не развеялись до конца даже после смеха. Она знала, что Альманаху стыдно и что он теперь старается быть с ней особенно милым, но её обижало, что он так и не извинился за ссору, в которой его вины было не меньше половины.
– А завтра поменяемся обратно, – сказал он.
– Отлично. А то я боюсь, что никогда уже не избавлюсь от этого запаха.
День, однако, ещё не закончился, и Этта проявила, пожалуй, даже излишнюю тщательность, рассматривая многочисленные портреты поместья в поисках имён изображённых на них людей. Что угодно, лишь бы избежать мусорной повинности. Результаты её изысканий включали в себя одного герцога, двух дам и нескольких пыльных рыцарей – из которых многие, но не все, оказались Стормлеями. Кроме Стормлеев было ещё несколько Даггетов, хотя она так и не поняла, кто они такие. Зеленоглазая девочка с облаком чёрных волос с портрета в вестибюле оказалась Пермилией Стормлей. Этот портрет Этта успела уже полюбить больше всех прочих. Не только потому, что он был нарисован рукой мастера, но и потому что юная Пермилия смотрела с портрета очень решительно, явно давая понять, что сдаваться она не привыкла.
– Вот странно-то, – сказал Альманах, когда Этта зашла в библиотеку рассказать о своих находках. – Вести записи родословной на сотни лет назад! Я и родителей-то своих не знаю!
В глубине глаз у него промелькнула боль. Он редко касался этой темы. Этта удержалась и не сказала, что ему повезло, раз у него не было отца, который бы его не хотел, и матери, которая считала бы его ниспосланным небесами испытанием.
Поскольку не удалось найти никакой связи между портретами и магией или заклинанием, девочка сменила тему на более оптимистическую.
– А у тебя тут как дела? Новые подсказки от таинственной Вероники?
– О, да! Теперь, когда я знаю, что надо искать загнутые уголки, дело пошло гораздо быстрее. Ты просмотришь оставшуюся библиотеку в два счёта.
Он протянул ей листок бумаги. Под словами «карниз» и «аккордеон» теперь было подписано «когда», «велосипед», «ржавый», «нет», «меч», «сломанный», «серп», «право» и «статуэтка» – и номера страниц к каждому слову.
– По-моему, на заклинание не похоже, – заявила Этта. – Чепуха какая-то.
– Давай пока не сдаваться.
– Я и не предлагала.