Шон М. Уорнер – Ли Ховард и призраки поместья Симмонсов – Пирсов (страница 3)

– Объясню наверху, – прошептала она.

Ли последовала за Мирой к парадной лестнице. На втором этаже Мира сказала:

– Здесь комната мамы с папой.

Она махнула рукой куда-то далеко в сторону, так что Ли осталась без малейшего понятия, на какую из многочисленных дверей кузина на самом деле указывала.

Мира пошла в самый конец коридора, Ли не оставалось ничего другого, кроме как пойти за ней. Чем глубже она заходила в дом и чем больше видела, тем сильнее ей казалось, что она попала на съемочную площадку какого-то британского сериала: совсем не такое она ожидала увидеть в отдаленном уголке Мэриленда. Всеми фибрами души она чувствовала, что здесь ей не место, но больше податься ей было некуда.

Вдруг картинка начала расплываться в глазах Ли. Жестким уголком спортивной сумки, которую она сжимала в руках, Ли поспешила промокнуть подступившие слезы – пока не заметила Мира.

– А вот моя комната, – прощебетала Мира, показывая на такую же старую и скучную дверь, как все остальные.

Прямо напротив нее было небольшое пространство с купольным сводом. В этой своеобразной пещерке находилась винтовая лестница, очень крутая и узкая. Мира подошла к ней и стала подниматься.

Ли шла за Мирой, отставая на две ступеньки, и когда они добрались до верха, оказались на крошечной площадке, едва способной уместить одного человека. На площадке этой находилась необычного вида деревянная дверь: она была круглой и меньше, чем все остальные.

Будто поддразнивая, Мира спросила:

– Тот еще подъемчик, да?

– Да, с такой-то сумкой. Не очень мне нравится идея подниматься по этой лестнице каждый раз, когда надо будет принести в комнату что-то тяжелое.

Губы Миры расплылись в лукавой полуулыбке:

– А, так на второй этаж ходит лифт, но я подумала, что после целого дня в машине тебе не помешает немного размяться.

У Ли отвисла челюсть.

– Розыгрыш? Серьезно?

– Небольшой, – ухмыльнулась Мира. – Надеюсь, ты на меня не злишься.

– Не злюсь. Но мы еще поквитаемся, – ответила Ли.

Улыбаясь еще шире, Мира открыла маленькую круглую дверь и зашла внутрь. Ли нагнулась и вошла за ней. И тут же влюбилась в то, что увидела.

Комната была гораздо просторнее, чем казалось снаружи. Первое, что бросалось в глаза, – это то, что комната, как и дверь, была круглая. Второе – что спальная, гостиная и гардеробная зоны находились на разных уровнях.

Односпальная кровать стояла прямо напротив двери – на самом широком подоконнике, что в своей жизни видела Ли. По сути, спальную зону можно было бы считать антресолью, только вместо пустого пространства под ней был самый настоящий фундамент из грубо отесанного камня, похожего на тот, которым замок был отделан снаружи.

Ли бросила сумку посреди комнаты и стала взбираться вверх по деревянной лестнице, которая своими крутыми ступенями больше напоминала стремянку. Поднимаясь вдоль стены, они повторяли ее изгиб и гулким эхом отражали каждый шаг.

Забравшись наверх, Ли обнаружила, что на этом балкончике было предостаточно места и для кровати, и для тумбочки, и для того, чтобы свободно по нему ходить и не бояться упасть. Но и на такой случай все было предусмотрено: по краю разместились полированные деревянные перила. По другую сторону кровати от пола до потолка возвышался живописный эркер. Тяжелые шторы были раздвинуты, и от слепящего вечернего солнца глаза защищал только тонкий тюль. Выглянув в окно, Ли увидела простирающиеся вдаль километры лесов и полей.

Спустившись на основной уровень, Ли прошла к находящейся в углублении гостиной. В этот раз ей ничто не мешало переступить через край: в эту яму глубиной в метр можно было либо спрыгнуть, либо пройти по невысокой лесенке. Она выбрала более достойный способ, прекрасно зная, что, как только останется в комнате одна, обязательно выберет кратчайший путь.

Из прямоугольного окна, расположенного под самым потолком в дальнем конце гостиной зоны, лился солнечный свет. Слегка подпрыгнув, Ли зацепилась пальцами за подоконник и подтянулась. Теперь ей стало ясно, как эта комната расположена относительно всего дома: из окна виднелась уходящая в лес подъездная дорога, значит, когда они были на улице, Мира показывала именно на это окно.

– Ого! – воскликнула Мира, все еще стоя в гардеробной. – Ты подтянулась, как нечего делать.

Не обращая на нее внимания, Ли спрыгнула вниз.

Три каменные ступеньки справа вели в еще одну комнату. Поднявшись по ним, Ли обнаружила себя в ванной. За счет дугообразной стены, отделяющей ее от остального помещения, она также имела форму окружности – своеобразный круг внутри круга.

– Уютно, но при этом не тесно, – сказала Мира, последовав за Ли в гостиную.

Ли выбежала из ванной и, перепрыгнув через ступеньки, мягко приземлилась на носочки. По ее телу разлилось приятное тепло, которое она не чувствовала уже больше месяца. Когда ей сообщили, что ее родителей убили, ее душа превратилась в Северный Ледовитый океан. А через неделю заключения в этом морозном одиночестве она впервые попыталась причинить себе вред. Сейчас была первая с той ужасной ночи оттепель в ее депрессии.

– Комната просто чудесная, – сказала она. – Это снова розыгрыш или она и правда моя?

– Твоя на все сто, – ласково ответила Мира.

За спиной Миры Ли заметила одинокий портрет, висящий на дальней стене. Когда она только зашла в комнату, она не обратила на него внимания, потому что была повернута к нему спиной. Ли поднялась из гостиной зоны, подошла к портрету и стала его рассматривать.

На нем был изображен мальчик, на вид несколькими годами младше нее. Пряди его белокурых волос спадали ему прямо на большие, прекрасные голубые глаза. Копна золотистых локонов спускалась по его спине слишком низко даже для тех времен. Нет, волосы его не были растрепаны, одежда была выстирана, а бархатистая кожа чиста, однако опрятным его вид назвать было нельзя.

Черты его лица были тонкими и прекрасными. Можно даже сказать, изящными. По щекам и переносице были рассыпаны еле заметные веснушки. В разрезе полуоткрытого рта Ли заметила два по-детски выдающихся передних зуба. Казалось, мальчик пытался изобразить для пишущего его художника улыбку, но у него не вполне получилось. Приподнятые уголки бледно-розовых губ не позволяли назвать его невинным ангелочком, но и дьяволенком он не казался.

«Настоящий мальчишка», – решила про себя Ли.

Чем дольше она смотрела на картину, тем сильнее менялось ее впечатление о том, каким мог быть этот мальчик. По отдельности его черты казались невероятно милыми. А вместе – делали его лицо грустным. Его печаль смешалась с ее печалью, и где-то в далеком уголке своего сердца она почувствовала, что этот мальчик был ее родственной душой – тем, кому была знакома скорбь.

– Это, – произнесла Мира, выведя Ли из задумчивости, – Маленький Боди.

– Второе привидение?

– Вовсе нет, – засмеялась Мира. – Большой Боди и Маленький Боди – это одно и то же привидение.

Ли посмотрела на Миру и моргнула, пытаясь понять, что та имеет в виду.

– Маленький Боди – это и есть Большой Боди, только в детстве?

– Именно, – подтвердила Мира.

– А откуда ты знаешь, что они одно и то же привидение?

Мира усмехнулась:

– Чтобы доказать, что с нами живет привидение, наши с тобой предки, дорогая моя кузина, наняли некую мадам Страшную-Ведьму. Никто не удивился, когда она сказала, что по дому скитается старик Боди. А что действительно привело всех в недоумение, так это ее слова о Маленьком Боди. Она заявила, что в определенных местах, там, где при жизни Икабод Пирс был наиболее счастлив, его дух принимал детский облик. Дальше можешь сама представить, что было. Ясновидящая, не теряя времени, слила эту историю в газеты, а те поживились на ней, как могли. Ведьма представила все так, что в итоге стала самым известным в мире медиумом. О подобном раньше никто не слышал, и она приложила все усилия к тому, чтобы никто не забыл, что это было именно ее открытие. Где-то в библиотеке лежат ее мемуары. Почитай как-нибудь.

Ли этого делать, конечно же, не собиралась.

– То есть никто никогда не видел ни одного из этих призраков? – спросила она.

– Неправда, – возразила Мира. – Я сказала, их не видел никто из нас. Но их видели в прошлом. Большой Боди частенько показывался во время Второй мировой и холодной войны. Был даже генерал, уверявший, что всю ночь беседовал с ним о том, что может случиться, если Соединенные Штаты решат напасть на Японию. Он говорил, что это Боди вдохновил его вести агитацию против этого плана.

– Да ты все это выдумываешь, – возмутилась Ли.

Но Мира не успела ответить: снизу ручейком донесся голос Пег.

– Мира? Что вы там делаете? Ужин стынет.

– Лучше нам спуститься, – сказала Мира. – И нет, – ухмыльнулась она. – Я это не выдумываю.

2

Пока Ли спускалась за Мирой по лестнице, из головы у нее не выходила мысль о призраках. Если бы год назад ее спросили, верит ли она в привидения, она бы однозначно ответила нет. Если бы попросили представить, что она будет жить в особняке одной из самых богатых семей на свете, она бы расхохоталась. А теперь она уже ничего не понимала и во всем запуталась, в том числе в существовании привидений.

Столовая оказалась столь же нарядна и изысканна, как и остальные комнаты. Светлые шторы на окнах так идеально сочетались с белоснежной скатертью, что трудно было назвать это совпадением. За длинным дубовым столом могло разместиться двенадцать человек, но все сели рядом в одном из его концов, с Тристином во главе. Взгляд Ли приковало роскошное блюдо с курицей. Казалось, ее приготовили не дома, а в дорогом ресторане. На вид она была просто великолепна, на вкус – пальчики оближешь, но удовольствия от еды Ли не испытывала.