Шивон Дэвис – Запрет на любовь (страница 17)
– Я знаю. Мы все беспокоимся, но я знаю, что есть что-то еще. Что он тебе сделал, dolcezza?
Во рту пересыхает, когда я вспоминаю, как вчера Карло дразнил меня этим прозвищем.
– Ничего, – вру я, отводя глаза.
– Прекрати врать, Наталия. Я видел его руку на твоей ноге под столом. Этот ублюдок не имеет права прикасаться к тебе до свадьбы. Тебе надо рассказать Анджело. Он заставит дона Греко приструнить Карло.
Я хрипло смеюсь.
– Дон Греко не собирается приструнять своего сына. Все, что он сказал, было направлено на то, чтобы успокоить папу. Разве ты не видел, как в его глазах сверкала гордость? Он готов молиться на Карло. Никто его не переубедит.
– Лео? Какой приятный сюрприз, – раздается бесячий голос Николь.
– Отвали, Николь, – говорит Лео, не разрывая зрительного контакта со мной.
– Но…
– Мне неинтересно. – Лео сердито зыркает на мою злейшую врагиню и, взяв меня за руку, притягивает к своему боку. – И у нас тут личный разговор, так что вали.
Это очень грубо, но во мне нет ни капли сочувствия.
Николь закипает, как готовый взорваться чайник.
– Никто не делает из меня дурочку, – фыркает она, уперев руки в бедра. – И никто не предпочитает мне Девственницу Барби. – Она тычет в него костлявым пальцем. – Никто.
Николь плюет на мои туфли, и меня подмывает выместить свой гнев и досаду на ее хорошеньком личике, но она пустое место, а у меня есть более важные проблемы.
Лео порывается отомстить за меня, но я хватаю его за руку, еле заметно качая головой. Он выпрямляется, не убирая руки с моего плеча.
– Наталия в миллион раз лучше тебя, Николь, и единственный человек, который верит в это дерьмо, ты сама.
Она топает ножкой, и из ее ушей практически валит пар. Бросив на меня последний испепеляющий взгляд, она разворачивается и удаляется по ступенькам.
– Лео, мне надо идти, – говорю я, когда Николь заходит в школу.
– Разговор не закончен. – Он убирает руку с моего плеча, и мне сразу же не хватает его успокаивающего тепла. – После уроков мы будем стоять на обычном месте.
– Мне жаль, что ты застрял здесь.
– Мне нет.
– Не может быть. Я знаю, что никому из soldato не хочется работать нянькой.
Он улыбается, и у меня слабеют колени. Его серо-голубые глаза полны эмоций. Опасных.
– Я не желал бы находиться где-то еще. Думаешь, я хотел, чтобы тебя защищал кто-то другой? – Он выгибает бровь, и в груди растекается тепло. – Самая большая честь, которую мог оказать мне дон Маццоне, – это охранять его единственную дочь. – Он заправляет мне за ухо выбившуюся прядь. – Иди, dolcezza. Не опаздывай.
Заходя в школу, я витаю в облаках, так что едва замечаю Николь, затаившуюся сбоку от дверей и злобно глядящую на меня. Я не обращаю на нее никакого внимания, потому что сейчас ее для меня не существует.
И это моя первая ошибка.
Глава 12
В течение дня Николь испепеляет меня взглядом при любой возможности, но я ее игнорирую. Она всего лишь случайный сигнал на моем радаре. Теперь, когда Лео недвусмысленно выбросил ее на обочину, где ей самое место.
– Думаю, тебе следует рассказать папе, – шепчет Фрэнки. Мы сидим в глубине библиотеки, где должны делать домашнее задание во время окна между уроками. – Я переживаю за тебя, Нат. Он долбаный отморозок, и, боюсь, планирует что-то сделать с тобой. Он уже поставил твою репутацию под удар, распустив свои руки. Твой отец взбесится, когда услышит об этом. Позволь ему разобраться с этим. Пожалуйста.
Подруга сжимает мои руки в ладонях, умоляюще глядя на меня.
– Я не могу рисковать. Он знает про нас с Лео.
Фрэнки в курсе всего, что произошло между мной и лучшим другом моего брата.
Она хмурит лоб.
– Откуда?
В нашу сторону звучит громкое «тихо!», и мы вскидываем головы и виновато улыбаемся мужиковатой, солидной заведующей библиотекой.
Я сажусь на стул боком, чтобы волосы закрывали лицо, и понижаю голос.
– Не знаю, но предполагаю, что он внедрил к нам крота. Должно быть, один из папиных soldati шпионит на него.
– Это еще одна веская причина пойти к Анджело.
– У меня нет доказательств. Это только предположение, и я не могу поднять эту тему, не привлекая внимания к нам с Лео. Если папа узнает, что происходит между нами, он с тем же успехом, что и Карло, пустит пулю в лоб Лео. Это слишком рискованно, Фрэнки.
– Тогда что ты будешь делать?
– Не знаю, – признаюсь я, собирая свои учебники, пока звенит звонок. – Но что-нибудь придумаю.
Войдя в туалет, я резко торможу, обнаружив поджидающую меня засаду. Николь собрала своих приспешниц, и пять из них стоят передо мной и жаждут крови. Дверь за моей спиной со щелчком закрывается, и одна из шестерок встает перед ней, загораживая единственный выход.
– Какое клише, – протягиваю я, прищурившись. – Впрочем, меньшего я от тебя и не ожидала.
– Думаешь, ты такая умная, – шипит Николь, выходя вперед и приближая свое лицо к моему. – Я знаю, что это ты не пустила нас на вечеринку в субботу, и ты заплатишь за это.
Теперь я даже жалею об этом. Возможно, если бы она присутствовала, то поймала бы случайную пулю.
Ее губы кривятся в уродливой ухмылке.
– Я знаю, что ты хочешь его. – Николь достает свой сотовый. – Я вижу, как ты смотришь на него, словно подлизывающийся щенок. – Вокруг раздается хихиканье, и я стискиваю зубы, стараясь сохранять спокойствие. – Он никогда не захочет тебя, потому что ты понятия не имеешь, что делать с таким мужчиной, как Леонардо Мессина.
Она сует мне в нос телефон, и вся кровь отливает от моего лица, когда я вижу фото.
Лео спит в кровати, чуть боком, открывая прекрасный вид на свой торс. Он явно голый, не считая простыни, собравшейся низко на талии. С того ракурса, с которого сделано фото, едва выглядывает его голая ягодица, и мои щеки вспыхивают от смеси брезгливости, душевной муки и ревности.
– Признаюсь, что сначала была очарована Матео, – продолжает трещать Николь, пока я пытаюсь оторвать взгляд от фотографии.
Независимо от обстоятельств, это прекрасное зрелище.
Лео выглядит чертовски великолепно с растрепанными темными волосами, закрывающими высокий лоб, длинными ресницами, веером лежащими на щеках, и впечатляюще широкой грудной клеткой. Его грудь покрывают темные волосы, дорожкой спускаясь по животу и ныряя под простыню. Меня бесит, что эта сучка знает его с той стороны, которую мне никогда не изведать. Несправедливость всего этого вновь бьет наотмашь, и я уничтожена. Боль сдавливает грудь, затрудняя дыхание.
– Твой брат лишил меня анальной девственности, познакомив с новым уровнем удовольствия. – Николь подмигивает, и ее подпевалы гогочут, как злобные сучки, которыми и являются. – Но Лео… – Она тихо присвистывает. – Лео не имеет равных.
Она приближает свое лицо к моему.
– Он заполнил все дырочки, и мы трахались, не останавливаясь, всю ночь. Он не мог насытиться мной. Он вонзался в меня снова и снова, – зубоскалит она, наслаждаясь болью в моих глазах, которую невозможно скрыть. – Его большой член потрясающе скользил во мне, и я знаю, что он вернется за добавкой. Те слова на улице он произнес только для вида. Лео уже разрывает мой телефон, чтобы повторить.
Николь тыкает меня в грудь.
– Ты жалкая маленькая принцесска, которая понятия не имеет, что делать с членом. – Смешков становится больше, а я сжимаю кулаки. – С чего ему вообще хотеть тебя, когда он может получить меня? Когда я до мелочей знаю его тело и все прикосновения, которые он любит? Я до сих пор слышу звуки, которые он издавал, когда мои руки и губы исследовали каждый уголок этого соблазнительного тела. – Она облизывает губы, и я в двух секундах от взрыва. – Я чувствовала его между ног еще много дней после и едва могла ходить ровно.
Ее дребезжащий смех проезжается по остаткам моего терпения, и я похожа на чайник, у которого вот-вот сорвет крышку.
Николь упирает руки в бока.
– Он не хочет тебя. Никогда не захочет, так кто теперь победил, а? Это я буду скакать на его огромном члене. На мой палец он наденет кольцо. Я рожу ему детей. Я. – Она толкает меня грудью. – Не ты. Лохушка.
Плотину прорывает, когда меня накрывает волна раскаленного гнева и я действую, не подумав. Вцепившись руками в ее шею, я толкаю Николь к раковине, впечатывая спиной в край столешницы. Ее глаза радостно блестят, и никто из ее подружек ничего не предпринимает, что странно. Но я слишком зла, чтобы заострять на этом внимание. Чем шире она ухмыляется, тем сильнее я сжимаю ее шею, и в это мгновение честно думаю, что могу задушить ее до смерти.
Эта мысль выдергивает меня из кровожадного тумана, и я отпускаю Николь, отшатываясь назад и в ужасе уставившись на явные следы пальцев вокруг ее шеи. Она кивает, и меня за волосы дергают назад, а потом отпускают. Я падаю на спину, застонав от пронзившей позвоночник боли. Четверо ее подружек окружают меня и начинают бить руками и ногами, стараясь не задеть лицо. Я пытаюсь сопротивляться, но их четверо, и у меня нет шансов.
Отключившись, я зажмуриваюсь, чтобы удержать слезы, прикусываю щеку изнутри, чтобы не кричать. Внезапно они останавливаются, и я сворачиваюсь клубочком. Все тело болит.
– Давай, – говорит Николь, и следом за ее словами раздается глухой удар и пронзительный визг.