Шиван Вивьен – Последние парень и девушка на Земле (страница 56)

Ливай вошел в ванную и проверил, отключена ли подача воды. Вода все еще шла.

– Досадно, – сказал он.

Ванная была очень маленькой, так что чтобы выйти, мне пришлось протиснуться мимо него.

Я бы не смогла с уверенностью сказать, какая из комнат служила Банди спальней, но в самой большой из них двери гардеробной были отделаны зеркалами и имелся огромный встроенный книжный шкаф. Там, где раньше, по-видимому, стоял туалетный столик с зеркалом, обои выцвели немного меньше. И к стене была привинчена подставка для телевизора с плоским экраном.

Я подумала было послать сообщение Морган, но я не получала от нее вестей с самого момента нашей с ней переписки насчет отъезда Элизы. Не знаю почему, но это меня остановило.

Вместо Морган я послала сообщение Джесси:

«Догадайся, где я сейчас нахожусь».

«???»

«В доме Банди. Ну… в том самом, где она жила».

«Не может быть! Но почему?»

«Она уехала. Смылась из города».

«ТЫ ШУТИШЬ? Вот стерва!»

Я усмехнулась.

– Эй, я иду в подвал, чтобы проверить проводку, – сказал, заглядывая в ванную, Ливай. – Дай мне знать, если вдруг включится свет.

Я быстро спрятала телефон:

– Само собой. Как же иначе.

«Какой у нее адрес?» – написал Джесси.

Я замерла. Мне не хотелось, чтобы он приезжал сюда. Не тогда, когда я работала вместе с Ливаем.

«Не беспокойся. Я не явлюсь, как снег на голову, и не лишу тебя работы. Но у меня есть одна убойная идея. Ты будешь от нее в восторге».

Я не смогла удержаться от искушения и отправила Джесси адрес директрисы.

Ливай, топая, поднялся по лестнице из подвала:

– Она ничего не отключила… Не могу поверить.

– А я могу. Ей всегда явно было наплевать на всех, кроме себя. И это мое мнение обо всех, кто покинул Эбердин. Они все эгоистичные ничтожества.

– Ты же не знаешь, почему ей пришлось уехать, Кили.

– Она наш директор. Не кажется ли тебе, что она должна была оставаться здесь до последнего школьного дня? Что, она не могла подождать еще несколько дней? Да брось!

Ливай пожал плечами.

– Я только хотел сказать…

– Поверить не могу, что ты ее защищаешь. Ты прямо писал кипятком от злости на меня, когда мы проиграли дебаты в школьной модели Конгресса. Я тогда не сдалась, помнишь? Это она меня выперла. Ей тогда и дела не было до того, что лучше для нашей команды. И это все произо шло только потому, что ты наябедничал ей на меня, как двухлетний ребенок.

Щеки Ливая вспыхнули.

– Да, я действительно нажаловался ей на тебя. Потому что нам надо было тренироваться, а ты устроила весь этот цирк. Я просто старался нормализовать ситуацию.

– Добившись того, что меня выкинули из команды.

– Слушай, я понятия не имел, что она придет к нам и сделает это. Я потом чувствовал себя очень, очень виноватым, веришь? По правде говоря, я так расстроился, что не мог привести свои мысли в порядок и настроиться на соревнование. Вместо того чтобы сосредоточиться на происходящем, я все время думал о том, как ты сидишь в автобусе совсем одна и, наверное, горько плачешь. И я даже собирался извиниться перед тобой, но когда я вернулся в автобус, мне показалось, что тебе на все наплевать.

– О чем ты говоришь? Конечно же я была расстроена! Ведь я потратила целый год, готовясь к этим соревнованиям!

– Во всяком случае, ты только и делала, что демонстрировала свою дружбу с водителем и смеялась, как будто тебе было все равно.

– К твоему сведению, я действительно плакала, понял? Я прорыдала в этом автобусе целых два часа. Но я не собиралась демонстрировать это Банди.

– Ну, а мне откуда было это знать? Ты вела себя со мной как настоящая стерва. А потом ты все время смеялась и шутила и так… Ливай пожал плечами. – Вот я вроде как и подумал: «Забудь про эту девчонку. Ей на все плевать, так с чего беспокоиться мне?»

– Но мне правда было не наплевать, – сказала я. Я вдруг осознала, что вся дрожу. Я закрыла глаза и потерла руками виски. – Ладно, забей. Сейчас все это уже не имеет значения. Слушай, не могли бы мы на этом закруглиться? Я бы сейчас с удовольствием вздремнула.

Я открыла глаза, и увидела, что Ливай все еще смотрит на меня и что он явно обеспокоен.

– Хорошо, – сказал он. – Сейчас только схожу в подвал, принесу свои рабочие рукавицы.

Я не знала, что именно запланировал Джесси и чувствовала себя немного виноватой из-за того, что сейчас собираюсь сделать за спиной Ливая. И возможно, если бы я уже не сообщила Джесси адреса Банди, я не стала бы этого делать. Но поскольку я все-таки отправила ему сообщение с адресом, я отперла задвижку заднего окна, того, в которое можно было залезть с задней бетонной лесенки, потому что сделанного не воротишь.

После работы я решила пойти прямиком к Морган, чтобы удостовериться, что между нею и мной все по-прежнему.

Когда я вошла в их дом, миссис Дорси сидела на полу в салоне красоты. Ее парикмахерское кресло было перевернуто вверх ногами, и она пыталась отделить от пола его основание, но у нее все никак не получалось отвинтить некоторые винты, которыми оно было прикручено. Она была так занята своей работой, что не заметила, как я вошла. Я была обеспокоена – неужели мать Морган разбирает свое парикмахерское кресло, чтобы упаковать его? Я попыталась прокрасться мимо нее так, чтобы она меня не заметила, но миссис Дорси вдруг крикнула: «Черт!» – и отшвырнула, отвертку, и та покатилась по полу прочь. Тут она и заметила меня:

– Господи, Кили!

– Вам не нужна помощь?

К моему величайшему облегчению, миссис Дорси сказала:

– Нет. Это кресло давно уже меня достает. Подъемный механизм вечно заедает, и поскольку сегодня у меня была только одна клиентка, я и подумала: а не попробовать ли мне починить его самой? – Она вытерла вспотевший лоб рукавом. – Как видишь, я оказалась в этом деле такой ловкой, что просто ужас!

Морган была наверху – она лежала на кровати и молча смотрела на вентилятор, вращающийся на потолке.

– Привет, – сказала я. – Твоя мама там внизу так зла, что готова кого-нибудь пристрелить.

– Ага. Настроение у нее поганое. Знаешь, ведь после наводнения у нее почти не было клиенток. Вот она и бесится.

Комната Морган выглядела куда опрятнее, чем когда я была здесь в прошлый раз. Одежду Элизы увезли, а старая одежда и другие вещи Морган, которые она вытащила на свет божий, чтобы произвести им весенний генеральный смотр, или осуществить весеннюю генеральную уборку, или как это там у нее называлось, были снова убраны с глаз долой. Мне пришло в голову, что она тогда устроила весь этот цирк, чтобы поднять настроение Элизе.

Я залезла на ее кровать, легла на свое обычное место и стала смотреть на стикер с радугой, приклеенный к внутренней стороне абажура лампы, стоящей на прикроватной тумбочке. Теперь, когда Элизы здесь больше нет, возможно, пройдет некоторое время, прежде чем все вернется на круги своя. Но я верила, что в конце концов это случится.

Морган вздохнула и разгладила рукой плед, которым была накрыта:

– Надеюсь, это не означает, что я ужасный человек, но в каком-то смысле я сейчас испытываю облегчение, что ли. У меня такое чувство, что мое прощание с Элизой растянулось на много-много дней. Я так от этого устала. – Она повернулась на бок и посмотрела на меня. – Но это в каком-то смысле и значит быть подругой, разве не так? Оставаться рядом, когда ты нужна своей подруге, даже если это и тяжело.

Мой телефон загудел.

«Где ты? Почему ты не поставила лайк моему последнему посту? Поспеши! Я очень в тебе нужжждаюсь!»

Я перекатилась с живота на колени:

– О, нет!

– Что с тобой? Ты меня пугаешь.

– Вот и хорошо. Я и сама напугана.

Но я была также и приятно взволнована. Я загрузила в телефон последнее видео от Джесси. На начальном кадре его поста был изображен сам Джесси, одетый в смокинг. Я подвинула свой телефон так, чтобы его экран был виден и Морган, и нажала на «Воспроизведение».

«Дорогие остающиеся ученики эбердинской средней школы! У меня к вам есть одна просьба. – Джесси достал из-за спины розу. – Согласны ли вы пойти вместе со мной на выпускной бал? – Тут Джесси быстро приложил палец к губам. – Но тсс! – Это будет тайный выпускной бал… в доме директрисы Банди…»

– О, боже! – сказала я.

– О, боже! – повторила за мной Морган и сжала мою руку.

Джесси между тем продолжал: «Возможно, вы еще этого не знаете, но… директриса Банди кинула нас и смылась. Да, вы меня правильно поняли, она покинула Эбердин навсегда. Довольно стервозно с ее стороны, вам так не кажется? Я тоже именно так и думал, покуда она не позвонила мне и самолично не настояла на том, чтобы мы воспользовались ее бывшим домом, чтобы провести там последнюю вечеринку в истории эбердинской средней школы. Должен признаться, что сначала я думал пригласить на нее только оставшихся учеников выпускного класса, но сейчас не время предъявлять слишком строгие требования. Тайный выпускной бал состоится для всех, кто еще остался. Эта последняя большая вечеринка будет проведена вечером в субботу после церемонии окончания школы по следующему адресу…» После этого Джесси объявил во всеуслышание адрес дома директрисы Банди, порекомендовал тем, кто придет, припарковаться на разных улицах и сказал, что вечерняя форма одежды обязательна. Последнее, что он сказал, было: «Бросьте клич! Оповестите всех, кого это касается. Это сообщение самоудалится из Сети через двадцать четыре часа».