Shin Stark – В подземелье я пойду, там свой level подниму XII (страница 19)

— Жильё. Питание. Врачи. Лекарства. Временные пункты размещения. Деньги. Одежда. Психологи. Всё, что можно. И так, чтобы это видел весь мир.

Марина слушала, как приговор.

— И только так, — добавил я, — Я начну забывать о том, что ты сделала. Поняла?

Её глаза заблестели.

Такое чувство, будто она меня в рабство продала, а не просто выходить из огромного особняка запретила. По крайней мере, веду я себя так. А она и ведется.

— Виктор… сын… — голос сорвался. — Я… я готова на всё. На всё, лишь бы ты простил меня. Я заслужила… я… Я сделаю. Я клянусь.

И она сделала.

Уже к вечеру пострадавшие получили временное жильё, в районах появились врачи и пункты помощи, волонтёры раздавали еду и одежду, а каналы — потому что каналы всегда там, где можно красиво снять — начали говорить о «гуманитарной операции Марины Грейсон».

Конечно, даже для такой богатой женщины, как она — это обернется большой финансовой дырой в бюджете организации. Но чувства победили разум, и она сделала все на совесть.

Я ответил тем же. В эту же ночь одна из угольных шахт, которые принадлежали маме, внезапно нашла крупные залежи золота. В общей сложности больше ста тысяч тонн, что в полной мере окупит все затраты.

Создавать золото — табу? Кто это вообще сказал?

Имя моей матери стало чуть ли не святым. По крайней мере, продолжительное время о ней говорили в похожем ключе.

И да — популярность Виктора Грейсона возросла ещё больше. Слишком.

[Ты опять выделился.]

На замечание Вируса я лишь улыбнулся.

— Что поделаешь. Самая яркая Звезда всегда сияет, неважно в какую часть вселенной ее закинут.

[А ты, похоже, конкретно так зазвездился, я смотрю]

— Заткнись, Агнес.

Прошло время.

На город опустилась тяжёлая тишина ожидания. После первых Врат люди уже знали, что «дальше будет ещё». Они спали хуже. Смотрели в небо чаще. Проверяли ленты новостей каждые пять минут.

И вот… через обозначенные три дня… Врата открылись. Сразу три. В разных точках мира.

Казалось, все человечество замерло. Каждый в тот момент сделал вдох, не зная, будет ли он последним или нет.

А я, стоя на высоте и глядя на тонкие разрезы в воздухе, почувствовал только одно: после этой ночи ничего не будет как раньше.

— В этот раз без жертв не может обойтись…

Используя Лимбо я накрыл всю планету, и превратил ее в иллюзию. Для обычных людей практически ничего не изменилось. Но я получил власть над всем, что будет тут происходить.

— Да начнется… шоу! — оскалился я.

Глава 11

Иногда я думаю: я столько раз спасал мир от внеочередного апокалипсиса, но что было бы, если бы я просто забил? Одно могу сказать точно.

Красиво смотрится. Динамично. Много огня, света, криков, разрушений. Все одновременно и похоже, и сильно отличается от того, что показывают в фильмах. Но в основном потому, что актерское мастерство тех, кто играет в моем сценарии — на высшем уровне. Они буквально переживают то, что с ними происходит.

Да, именно так. Я воспринимал все происходящее не более чем фильм. Очень качественный фильм с полным погружением, единственный минус которого — это рейтинг «13+» и недостаточно кровавых сцен.

Поскольку в сценарии принимали участие и дети, я намеренно смягчил многие моменты. Никаких кишок по улицам, разорванных тел и пережёванных остатков.

Но если в нём кто-то умирает по-настоящему — это уже будет не фильм. Это банальная трагедия. А трагедии — не моя цель.

Так что я размышлял исключительно о практическом: Как завершить апокалиптический сценарий так, чтобы никто не умер… но при этом угроза была вполне настоящей?

Ответ был до безобразия простым. И я озвучил его вслух, чтобы самому не забыть:

— Самый лучший сценарий в такой ситуации… чтобы жертвы были. Но их можно было спасти.

[Прозвучало слишком сложно. Так ты будешь убивать или нет?]

«И да, и нет. Но это не из-за доброты. Это про механику страха.»

Потому что страх без цены — не работает. А цена без выхода — просто сломает человека. Мне нужен баланс: достаточно крови, чтобы люди поверили… и достаточно шансов, чтобы потом все вернулись.

Город превратился в мясорубку.

Не в метафорическую — в самую настоящую.

По улицам шли монстры: горы мяса на костяных опорах, химерные твари со слишком многими пастями, насекомые размером с автобус, крылатые уродцы, которые резали воздух крыльями-лезвиями. Орки, что сметали все на своем пути. Церберы что сжигали своим дыханием целые дома. И, конечно, драконы, которые правили небом.

Они уничтожали всё. Они врывались в подъезды и выламывали стены, будто это картон. Они срывали этажи, выдёргивали балки целыми кусками. Они переворачивали машины одним движением — не потому что надо, а потому что могли. Они обрушивали мостовые пролёты, ломали линии электропередач, оставляя районы без света.

А люди…

Люди бежали. Спотыкались. Падали. Кричали. Иногда — слишком поздно.

Где-то монстр ударом лапы разметал толпу — тела разлетелись, как игрушки, и улица на секунду стала белой от пыли и серой от ужаса.

Где-то хищная тварь вцепилась в человека и рванула — и я увидел это краем глаза, как вспышку кошмара, от которого разум пытается отвернуться.

Где-то дом сложился внутрь себя, как карточный, и под завалом остались десятки.

Дым смешался с пылью так густо, что воздух стал вязким. Сирены захлебнулись. Радио — сплошной шум. А над всем этим — гул Врат, будто мир держали на разорванных нитях.

Да, это был апокалипсис. Такой же я наблюдал своими глазами, когда случился Великий Прорыв. Разница была лишь в том, что в этот раз люди были готовы… и им это нисколько не помогло.

Сутки, которые Кармен дала людям, прошли. Герои успели войти в три подземелья.

И… не справились. Сокрушительное поражение — в двух из трёх.

В одном они просто не выдержали темпа: монстров было слишком много, и они были слишком агрессивными — отряд за отрядом ломался и отступал. Погибшие Герои исчислялись десятками, или даже сотнями.

В другом всё было ещё хуже: подземелье будто само пожирало ресурсы и волю, а герои если и возвращались, выходили оттуда уже не бойцами, а тенью от бойцов.

Успешно было зачищено лишь одно. То, куда пошли Нами и Эмили. Но даже им это далось нелегко.

Я видел их потом — на расстоянии, среди развалин: одна держалась на упрямстве и злости, другая — на привычке не падать. Они стояли, дышали, как будто каждый вдох вырывали у мира силой.

Но два оставшихся подземелья не были зачищены. И монстры из них вырвались наружу. Теперь они не просто ломали город. Они начали сеять смерть и разрушения системно — как волна, которую уже не остановить обычными методами.

И вот тогда Белый Защитник вышел в бой.

В этот раз я не был просто «щитком». В этот раз я убивал. Потому что теперь это нужно было показать. Чтобы герои не казались беспомощными статистами. Чтобы у людей появилась точка опоры: «нас спасают». Чтобы угроза была реальной — и ответ на неё тоже.

На площади к маленькой девочке рванул один из крупных монстров. Будь он реальным монстром, а не моим творением, то имел бы S-ранг. Слишком большой. Слишком быстрый для своего размера. Он поднял лапу — и удар пошёл вниз, как падение бетонной плиты.

После его удара ни один человек не выжил бы. Атака, сопоставимая с ядерным взрывом не оставила бы от девочки ничего… если бы в последнее мгновенье перед ней не появился я.

Я вытянул руку. Просто руку. И поймал удар ладонью.

Мир на мгновение будто затих, не веря в происходящее. Монстр давил всем весом. Асфальт трещал. Пыль поднималась столбом.

А я стоял. Почти непринужденно, хотя и это усилие было скорее для вида. И держал.

Конечно, это засняли. Те немногие журналисты, которые ещё снимали этот ужас, вместо того чтобы бежать. Камера дрожала, но кадр был идеальный: белая фигура — и чудовище, остановленное одной рукой.

— Пока я здесь, я не позволю вам ее тронуть! — закричал я.