Шимун Врочек – 13 монстров (страница 74)

Ехать, в сущности, оставалось минут двадцать, но ночь подступила быстрее, и ее непроницаемая черная сущность пожирала мир вокруг.

– Давай поднажми! – Гошина белая куртка мелькала впереди, блестела защитка на заднем колесе.

Велики скрипели, непривычные к такой дороге и таким нагрузкам. Вовка запыхался и вспотел, а холодный ветер слизывал пот с разгоряченных щек. И зачем ради десятка гильз так рисковать? В другой раз пусть Гоша едет с кем-нибудь другим.

Обогнули лес, изрядно облысевший с наступлением осени. Вовка никогда не видел его осенней ночью. Голые ветки тянулись к небу и раскачивались в диком танце. Сюда он с родителями ходил за грибами, то есть это было почти свое, родное, место. Потом дорога вильнула к холмам, Гоша притормозил на повороте, и Вовка догнал его.

– Завтра вся задница будет в звездочках от папиного ремня! – засмеялся Гоша. Он всегда был рисковым парнем, заводилой класса.

– Не отставай! – Под горку Вовка прибавил, раскрутил педали, и, когда начался подъем, взлетел на него без особых напрягов.

Почти сразу же началась разбитая асфальтированная дорога, потянулись первые домики, огоньки во дворах. Холодная ночь будто отступила, и Вовка почти физически почувствовал ту границу, которая рассекала мир на две части. В темноте за холмами был темный дикий страх, а здесь сразу стало не страшно, а уютно. Здесь Вовка ездил много лет, знал улицы вдоль и поперек. Три поворота, два квартала, площадь, старый ДК – и он почти дома. К тому же, это всего лишь еще одна осенняя ночь. Далеко не факт, что…

– Видал, полнолуние?! – спросил Гоша, догоняя. Он конкретно запыхался, но старался не подавать виду. – Детоубийцы в полнолуние приезжают! Вот прям к гадалке не ходи! Мне бабушка рассказывала. Говорит, осенняя полная луна – это их время. Помнишь, семь лет назад у нас сразу пять детей пропали? Переполох большой был, как в курятнике. Во-от!

– Ты, Гоша, или совсем идиот, или притворяешься! А если они реально уже в поселке?

– Ну тогда у тебя есть же в рюкзаке гильзы. Ты ими – пиу-пиу – всех и убьешь, да?

Гоша рассмеялся, нахватался холодного воздуха и закашлял. Велосипед его съехал на обочину, чиркнул галькой, переднее колесо рвануло в сторону, и Гоша вылетел из седла, как бутылочная пробка. Велосипед упал на него сверху, Гоша взвыл от боли.

Вовка затормозил, соскочил с велика и бросился на помощь другу. Он оттащил велосипед, помог Гоше выбраться на дорогу. Гоша, впрочем, хоть и подвывал, но выглядел бодро.

– Видал? – он показал на разодранные на правой коленке брюки. – Теперь меня точно убьют. Это школьные брюки, мне в них послезавтра на уроки идти.

– Вот так и пойдешь, – отозвался Вовка, стряхивая пыль. – Будешь всем рассказывать, как геройски свалился, когда ржал над несмешной шуткой.

– Но она ведь смешная была. Гильзами ты никого не убьешь, да?

– Детоубийц ничем не убьешь. Ты сам знаешь. Много кто пытался. Дядю Ваню помнишь, сторожа? Мама говорит, он как раз семь лет назад пытался своих двойняшек защитить. И ничего не вышло.

– Ну, он с топором кидался, об этом все знают. Кто на детоубийц с топорами кидается?

– Тетя Ира из ружья по ним стреляла, – заметил Вовка. – Жена его. Хоть бы одна царапина. А детей у них в итоге забрали. Знаешь почему? Они домой не успели дойти, вот почему.

Гоша почесал затылок:

– А я слышал, что двойняшки эти сами во двор вышли, к детоубийцам. Так это и происходит. Идешь будто против своей воли.

– Когда спишь с ватой в ушах, закутанный с головой, – никуда ты против своей воли не выйдешь. Легенды, Гоша, на то и легенды, чтобы объяснять нам, как и что надо делать, – Вовка повторил слово в слово то, что говорила ему мать. Добавил: – Поэтому знаешь что? Давай-ка сваливать по домам, пока не случилось ничего.

Вдвоем они подняли велосипед, осмотрели и обнаружили, что порвалась цепь.

– Блеск, – заключил Гоша уныло. – Придется тащиться пешком. Как специально.

Где-то рядом скрипнула калитка. Гоша и Вовка оглянулись, увидели мужичка с большим испуганным лицом, застывшего у забора.

– Ребят, вы что здесь делаете? – спросил он шепотом. – Почему не дома? Жить надоело?

– Не бойтесь, дядя, – ответил Гоша. – Нам недалеко. Минут пятнадцать. Скоро дойдем.

– Детоубийцы в поселке, – шепнул мужичок. – Вы что, сигнализацию не слышали? Не дойдете.

– Сигналку? – недоверчиво переспросил Гоша. – Не-а. А она вообще работает?..

В конце улицы вдруг мигнул и погас свет. Две ровные белые полоски разрезали ночь. Ветер донес звук двигателя – неторопливый и размеренный.

Вовка почувствовал, как похолодело в животе.

Вот и доигрались. Мусорная свалка, двадцать километров, быстро домчим, ага. Сразу вспомнились страшилки о пропавших детях и апокалипсисе. Семь лет назад он был еще слишком мал, чтобы верить в происходящее. А сейчас? Сейчас он уже достаточно взрослый, чтобы угодить в лапы детоубийц.

Гоша бросился к мужичику, но тот юркнул за забор и с грохотом закрыл калитку.

– Открой, падла! – Гоша забарабанил ногами по калитке.

– Бегите, ребята! – пискнул из-за забора мужичок. – Если успеете!

Было слышно, как он бежит сам куда-то в глубь двора, закрывает дверь, лязгает замками.

Вспыхнули еще одни фары, бледно-желтый свет рассек улицу. Взвизгнул мотор, свет задрожал, воздух наполнился ревом и шумом.

Секунда-вторая. Гоша бросился бежать по улице в темноту, но темноты уже не было, все вокруг заполнил свет фар.

Он завораживал.

Четыре луча скрестились на Вовке, а он стоял в оцепенении, разглядывая пыль, беснующуюся в бледном свете. Вовка видел корпус легкового автомобиля, блестящий, намытый. А с другой стороны стоял грузовичок. Он видел рисунки такого грузовичка в самодельных блокнотах и книгах. Раньше в таких авто перевозили людей. Пассажирская «Газель», что ли?

Главная тема маминой сказки: если ночью видишь автомобиль с зажженными фарами – зажмурься и беги. Потому что во все старые автомобили на свете вселилось нечто. Пришельцы, или вроде того. Монстры. Никто не знает наверняка. Автомобили не ожили, как в старых страшных историях, а обрели хозяев внутри. Тварей, глаза которым заменяли фары. И теперь эти твари живут в старых автомобилях и делают новые автомобили на огромных заводах за холмами – для себя и своих детей. А еще они время от времени приезжают за людьми.

Мысли крутились в голове медленные и вялые. Взгляд ощупывал автомобили будто нехотя. Вовка чувствовал, что тело ему не подчиняется, руки и ноги сделались будто не его, а сознание наполняется теплотой света. Такого света Вовка никогда не видел. К нему хотелось идти. Хотелось, знаете ли, дотронуться. Зачем жмуриться? И так ведь хорошо…

Хлопнула дверца. Вовка увидел детоубийцу и сразу узнал его. Фотографии висели в каждой школе и давно уже поистрепались от времени.

«Если вы увидели этого человека – немедленно бегите!»

Его нельзя было убить. Но от него можно было убежать – если только ты не пацан, оказавшийся поздней ночью там, где неположено.

Вовка хотел закричать, но не смог.

Нельзя смотреть на этот бледно-желтоватый свет. Нельзя превращаться в моль.

– Там еще один куда-то умчался, – сказал человек из-за спины. Вовка его не видел.

Детоубийца не ответил. Он открыл капот.

Вовка тяжело осел на землю: хотел прикоснуться лицом к свету. Погрузиться в него. Нырнуть.

Свет коснулся его щек и губ, дотронулся до век. Кто-то взял Вовку под мышки и потащил к машине. Фары становились ближе. Еще ближе. Вовка улыбнулся. Он не понял, почему все боялись детоубийцу. С ним было хорошо, тепло и светло. У него был свет.

Вовку подняли за руки и за ноги, свет растворился. Вовка увидел, что скрывается под капотом. Внутри, вместо двигателя, сидело нечто. Крохотное, мерзкое, влажное, с большой шишковатой головой и тонкими жгутиками плоти, тянущимися от глазниц к фарам изнутри. А еще у этого нечто был огромный рот на всю спину. С множеством двигающихся зубов. С губ капала вязкая жидкость. Плоть вокруг рта морщилась и натягивалась.

Вправо-влево. Вверх-вниз. Вправо-влево. Вверх-вниз.

Вовка вспомнил: они жрут детей. Приезжают и набивают желудки до отвала. А взамен дают электричество, чистую воду и воздух. Швыряют мнимые блага цивилизации, чтобы только плодились и размножались. Дают право на жизнь.

Кто-то помогает им, кто-то сопротивляется, но большинство давно свыклось и живет от года к году в надежде, что следующий ребенок будет не из их семьи.

Вовка закричал. Это все, что он мог сделать сейчас. Нечто в капоте автомобиля задрожало от возбуждения и раскрыло пасть шире. Вовку швырнули вниз и захлопнули крышку.

Вовка кричал, пока его плоть и кости стремительно перемалывали сотни мелких зубов. Потом кричать стало нечем.

Гоша бежал, не разбирая дороги. Ныла разбитая коленка, но сейчас было не до нее.

Кругом – темнота. Будто кто-то специально приглушил свет фонарей, погасил огни в окнах и во дворах. А еще наступила тишина, какая бывает только глубокой ночью.

– Помогите! – заорал Гоша на какой-то узкой улочке, но ему, конечно же, никто не ответил.

Поскользнулся на мягкой влажной гальке, едва не упал, подбежал к каким-то воротам, заколотил в них руками и ногами. За воротами был виден двор, где стоял трехколесный велосипед, валялись игрушки. На пороге обронили книжку, и ветер шевелил ее листы.

– Помогите! Пожалуйста!