Шимун Врочек – 13 монстров (страница 24)

Но тогда я лишь ступил на старт этого марафона длиной в десять лет, и даже опыт старшего брата мало что говорил мне о моем будущем. А в тот день, выписывая каракули чернильной ручкой строчку за строчкой, я вообще был крайне далек от подобных размышлений. Мой сосед по парте, один из «фуфлыжников», перешедший уже в третий или четвертый класс, с превосходством косился на мою тетрадь и лыбился, отпуская плоские шуточки.

Я здорово недоумевал, когда тамошняя училка-универсалка, подойдя ко мне, чтобы придумать какое-нибудь задание, выразила восхищение, как это ее коллеге из настоящей школы удается столь «удивительно ювелирно» вырисовывать примеры в начале строк. Надо же, так купилась! Я объяснил, что ведь это «Рабочие прописи» – специальная тетрадь для обучения письму, одновременно поражаясь, что ей это неизвестно. Похоже, она была такой же учительницей, как наши корпусные воспитательницы медсестрами; точнее сказать, ее просто попросили.

Вернувшись примерно через месяц в свой класс, я обнаружил, что серьезно отстал не только от программы, но даже от самых безнадежных двоечников. Впрочем, такое положение длилось недолго, и вскоре я уже вернулся к своим надежным стабильным тройкам, будь они благословенны.

Во время перемены я собрался было полезть в свой школьный портфель-ранец, сопровождавший меня в «Спутник» по настоянию мамы (хорошо помню, как он выглядел, словно расстался с ним только вчера: такой зеленый с аппликацией в виде светофора из кусочков разноцветной кожи над пряжкой спереди; я ходил с этим портфелем до окончания третьего класса), чтобы сменить «Рабочие прописи» на тонкую тетрадку в клеточку для занятий арифметикой, когда вдруг увидел, как Хорек резво метнулся в сторону коридора, кого-то заметив. Вскоре оттуда донесся шум какой-то толкотни, а затем на пороге нашей импровизированной классной комнаты возник Хорек, волокущий, словно котят за шкирку, за воротники пальто двух детей лет шести, в которых я почти сразу узнал Тоню и Сашу. Они хныкали и пытались вырваться.

Еще перед завтраком, после запомнившейся мне надолго сдачи анализов крови, я обратил внимание, что они держатся вместе, если не находятся в своих палатах. Я спросил у оказавшегося поблизости Рената, не играют ли они в «жениха и невесту». Тот ответил, что они брат и сестра, двойняшки, после чего я и сам уже заметил несомненное сходство между ними, какое бывает только у самых близких родственников. Я также узнал, что они сироты и попали в наш санаторий из интерната, и теперь им предстояло провести здесь весь осенний сезон.

«Вот, черт, – подумалось мне тогда, – выходит, у них совсем нет родителей! Это же надо!» В то время я еще не привык думать, что чья-нибудь жизнь может настолько отличаться от моей собственной. Конечно, не у всех, кого я знал, был старший брат или развелись родители… но не иметь близких – вообще!

Хотя нет, не совсем верно. Они были друг у друга. Потому и старались всегда держаться вместе, а не только из-за того, что были даже меньше, чем я.

Дети расплакались еще сильнее, когда Хорек начал подталкивать их в глубь класса.

– Эй, чего ты к ним прицепился? – спросил кто-то из старших ребят. Все теперь смотрели в их сторону, а учительница в тот момент вышла из класса по каким-то делам.

– Они подглядывали, – с довольным видом ответил Хорек, будто кот, наконец схвативший двух мышей, что давно повадились грызть запасы в погребе. – Сначала в окно, а потом из коридора. Я их заметил, это уже не в первый раз!

– Ну и что? – возразил Андрей. – Им в школу только на следующий год, – и велел Хорьку отпустить плачущих близнецов.

– Вот пусть и привыкают, если им так интересно, – бросил тот, но подчинился, и Тоня с Сашей выбежали из класса. Спустя несколько секунд я увидел, как их шапки промелькнули на улице за окнами.

Вернулась училка (похоже, она все слышала, находясь неподалеку, просто не торопилась вмешиваться; иногда, как мне стало казаться со временем, именно такая позиция способна принести наилучшие воспитательные плоды) и устроила Хорьку выволочку, а я провел всю вторую половину занятий в раздумьях, почему некоторые дети так боятся общества других ребят. А может, все дело в том, что они наслушались страшных историй о школе от более взрослых детей у себя в интернате и, отправившись подглядывать за нами, просто хотели знать, что ждет их впереди?

Счастливчик Антон отбыл утром восвояси, а его место занял одиннадцатилетний очкарик Ромка. С этого момента я негласно перестал считаться «новеньким»; во всяком случае, мой статус определенно сразу изменился с его появлением.

Едва увидев его, вернувшись со школьных занятий (он в одиночестве – если не брать во внимание Богдана с ногой в гипсе, который лишь по крайней необходимости покидал собственную кровать, – сидел на стуле у игрового уголка, углубившись в какую-то книгу, и с первого же взгляда напомнил мне серьезного, умненького Знайку из произведений Николая Носова; прекрасно иллюстрированное издание «Незнайка на Луне», по которому в наши дни снят полнометражный мультфильм с использованием тех же рисованных типажей, было в то время одной из моих самых любимых книг), я с большим нетерпением начал ожидать его ночного «крещения».

И я, поверьте, был далеко не одинок в своем злоумышленном ожидании: потеха сулила выйти куда интереснее, чем минувшим вечером. Во-первых, парень был гораздо старше меня, а значит, его реакция вызывала еще больше любопытства у остальных членов «чахоточного племени». Во-вторых (и, пожалуй, это самое важное), он должен был занять место Антона прямо под тем самым окном, где… ну, сечете?

Я настолько был захвачен предстоящим испытанием и сгорал от нетерпения, что сам вызвался постоять «на шухере» в дверях палаты после ужина, пока наши опытные специалисты решали «технические вопросы» по организации этого чертовски важного мероприятия. А Тарас с Хорьком удерживали новенького в длинном коридоре под каким-то надуманным предлогом. И, похоже, не слишком успешно, поскольку мальчишка явно что-то почуял за их, говоря по правде, бездарным фарсом. Так что мое участие было вовсе нелишне, и я исполнился внутренней гордости от собственной значимости. Удивительно, но еще какие-то сутки назад…

Затем настало время отбоя, и Андрей сказал:

– Рома… или как тебя там, ты веришь в привидения?

Нет, он не верил – ровно до того момента, как штора над его головой заскользила, издавая зловещее шуршание и обнажая темное окно, а я испытал мгновенное deja vu.

Теперь-то он верил. Наверное, мы все немного поверили, – Ромка побледнел так, что сам стал похож на маленькое очкастое привидение. Секунду или две он сидел неподвижно. И вдруг завыл. От его воя у меня мурашки поползли по коже. А затем нырнул с головой под одеяло (он, похоже, настолько оказался испуган собственной переменой мировоззрения – привидения-то, хе-хе, оказывается, все-таки существуют, – что даже не сообразил попросту убежать от окна). И заорал:

– Инга! И-инга! И-икк!..

Мы так и не узнали, что или кого он звал. Позже я думал, возможно, Инга была его старшей сестрой, а может, ее и вовсе не существовало.

– А, черт! – вскочил Андрей, глядя на дверь палаты. – Сейчас прибегут… Да заткнись ты, ради бога!

Вскоре вокруг кровати новенького образовалась маленькая толпа. Тот продолжал издавать скулящее «Инга! И-икк! Инга!» и, кажется, это обещало затянуться надолго, возможно, даже до утра.

Игорь попытался добраться до очкарика через одеяло, но тому как-то удавалось держать оборону. В конце концов, к Игорю подключился Андрей, – старшие пацаны были обеспокоены заметно больше остальных, ведь им светил влет по первое число.

Одному Ренату было как всегда наплевать; он даже не двинулся с места и наблюдал за происходящим с иронической полуулыбкой, закинув руки за голову.

Наконец Ромку кое-как удалось извлечь наружу (кто-то уже догадался включить маленький светильник казенного вида, висевший на стене рядом с игровым уголком); он все еще твердил «И-инга, Инга», но теперь немного тише.

– Мы просто пошутили, – сказал Андрей. – Понял? – И показал нитку, привязанную к шторе: – Вот что это было. Никаких привидений.

Ромка снова нацепил на нос свалившиеся очки, но озирался вокруг так, словно не мог взять в толк, как здесь очутился.

– Нитка, ясно? – повторил Андрей, глядя на него с растущей тревогой. – Нитка…

– И-инга? – спросил очкарик.

– Блядь! – закатил глаза Игорь.

– Во дает! – встрял Хорек, таращась на впавшего в прострацию Ромку со всеми симптомами нездорового любопытства. – Он рехнулся!

– Сдрысни! – пихнул его Андрей. Хорек обиженно отошел от кровати. – А лучше пойди глянь, как там эти.

– Ладно, – мальчишка поплелся к двери и, высунув сперва голову, шмыгнул в коридор. Недаром он был похож на настоящего хорька.

Ко мне подошел Тарас.

– Ты когда-нибудь видел такое? – он кивнул в сторону новенького.

Я покачал головой.

– Нет. Но, кажется, знаю, что с ним. Это называется «шок». Я где-то слышал, что так бывает, если сильно испугать. А еще можно остаться заикой на всю жизнь.

– Да? – Тарас задумался с трудным выражением на лице. Пока он молчал, до нас продолжали долетать позывные планеты Земля на спутник «Привидение-1» с кодовым ключом «Инга», правда, все тише и реже. Даже я испытал заметное облегчение.