Шиа Серрано – Кино и кое-что еще. Неизвестные истории об известных фильмах (страница 25)

ДЖИА ТОЛЕНТИНО: ПРАБАБУШКА КОКО («ТАЙНА КОКО», 2017 ГОД)

Начнем с того, что кинематографу не так легко тронуть меня: до выборов 2016 года (когда мой мозг превратился в пюре, а сердце — в бомбу замедленного действия) я плакала над фильмом лишь дважды. (Прежде всего, когда Роберто Бениньи застрелили в «Жизнь прекрасна», а еще как-то раз, когда я была сильно накурена, смотрела «Властелина колец» и думала, что Арагорн и Боромир — это один и тот же человек.) После выборов я стала рыдать куда чаще. Однако все по-настоящему изменилось с выходом «Тайны Коко» — вероятно, величайшего достижения современной массовой культуры.

В «Тайне Коко» двенадцатилетний Мигель отправляется в Мир мертвых на поиски известного музыканта, которого считает своим прапрадедом. Впоследствии он обнаруживает, что музыкант — полный отстой, а его настоящий прапрадед — человек по имени Гектор, сомнительный оборванец с неукротимым сердцем. На протяжении десятилетий все члены семьи Мигеля верили, что этот склонный к музицированию предок хладнокровно бросил жену и дочку — прабабушку Коко. На самом же деле Гектора убили! Он никогда не хотел покидать семью! И с тех пор пытается вернуться к Коко!

Разумеется, это обнаруживается как раз когда после Дня мертвых встает солнце, а воспоминания Коко постепенно угасают: она вот-вот умрет, а это означает, что Гектор будет забыт и навсегда исчезнет. Мигель возвращается в Страну живых и играет Коко старую колыбельную Гектора. Она вспоминает отца и улыбается. Эта почти-смерть в фильме, который переполнен умершими, уничтожила меня. Как это ужасно и обыденно — потерять близкого безо всякой причины! И как замечательно было бы иметь возможность восстановить справедливость для тех, кого мы любим!

ШОН ФЭННЕС: ОБИ-ВАН КЕНОБИ («ЗВЕЗДНЫЕ ВОЙНЫ. ЭПИЗОД 4: НОВАЯ НАДЕЖДА», 1977 ГОД)

До сих пор не знаю, умер ли Оби-Ван. Его определенно не стало: сраженный Дартом Вейдером, он превратился в призрак, однако само тело рыцаря-джедая вроде как… испарилось. Весьма сбивающее с толку зрелище для ребенка, который впервые смотрит «Звездные войны». Реакция была вовсе не «о боже, почему этот плохой человек убил его?», а ближе к «что этот парень только что сделал?». Если вы смотрите нечто подобное, будучи еще совсем маленьким, до того, как родители неуклюже растолкуют вам, что такое смерть, — эпизод теряет смысл. Так почему мы кормим детей этой ложью? Младенцев приносят аисты, тела джедаев исчезают, а вовсе не разлагаются, сила используется только во благо…

Оби-Ван в исполнении Алека Гиннесса — это фигура крутого, но жесткого дядюшки, духовного советника, военного лидера и иконы стиля. Красный клинок Вейдера пронзает его в тот самый момент, когда появляется Люк Скайуокер; одежда и световой меч Оби-Вана кучей обрушиваются на пол. В зрелом возрасте смотришь на его смерть совершенно иначе — как на разрешение конфликта поколений, метафизическое принятие, духовное завершение. Это и смерть, и возрождение одновременно. «Если сразишь меня, — говорит он своему ученику Вейдеру за несколько мгновений до конца — то я стану куда более могущественным, чем ты можешь себе вообразить». Вот его финальные слова. И они останутся финалом Оби-Вана, пока он не вернется.

МОНИКА КАСТИЛЬО: ВИКТОРИЯ ПЕЙДЖ («КРАСНЫЕ БАШМАЧКИ», 1948 ГОД)

Я впервые посмотрела «Красные башмачки» еще в детстве, но теперь для меня как для женщины смерть, завершающая фильм, значит совершенно иное. Этот фильм — переработка классической сказки Ганса Христиана Андерсена режиссерами Майклом Пауэллом и Эмериком Прессбургером. Он повествует о Виктории Пейдж (Мойра Ширер), балерине, которая вынуждена выбирать между любовью к композитору и требовательным импресарио, положившим начало ее карьере. Балет — ее истинная страсть, и потому, оказавшись между двумя мужчинами, она в ущерб себе выбирает танец. Грань между реальностью и иллюзией размывается по мере того, как на мистически проклятых балетных пуантах она шагает к настоящей смерти.

Когда-то я любила «Красные башмачки» за изысканный кинематографический стиль и великолепную игру Ширер, но теперь к восхищению примешивается грусть. В свете современных событий эта сказка выглядит аллегорией о женщине, которая мечтала и любить, и состояться в профессии. Ее погубили вовсе не пуанты, а нежелание мужчин увидеть в ней равную себе. И хотя сегодня мы в силах избежать подобного, я не могу не думать о целых поколениях женщин, которые пожертвовали призванием ради любви и о чьей судьбе мы никогда не узнаем.

УЭСЛИ МОРРИС: ЭННИ УИЛКС («МИЗЕРИ», 1990 ГОД)

Знаю-знаю, нас попросили написать о смерти, которая произвела наибольшее впечатление уже в сознательном возрасте. И хотя мне было всего четырнадцать, когда я впервые увидел смерть Энни Уилкс, и я никогда не забуду те двадцать минут чистого ужаса — я посмотрел этот фильм снова, уже будучи взрослым. Его кинематографический механизм всегда казался мне совершенным. Как скоро Пол, автор бестселлеров, которого Энни похитила и пытала, сможет сбежать? Сюжет закипает все сильнее и сильнее, пока не раздастся свисток. Но в 1990 году я рыдал по той же самой причине, что и на прошлой неделе, вновь пересматривая «Мизери». Этот фильм — история любви, нашей любви к тем, кто рождает культуру, и о том, как это прекрасное чувство может исказить, испортить и извратить человека.

Что до «Мизери», то он сработан шикарно. Энни, возможно, была влюблена в Пола, а Кэти Бейтс заставила меня влюбиться в саму Энни. Сейчас я вижу то, что в детстве лишь ощущал на подсознательном уровне: Энни нездорова. Для сюжета необходимо, чтобы она была психопаткой, чтобы он кипел, пока не засвистит. Однако сегодня я испытываю ужас от мысли о том, куда этот фильм может нас завести. Мне ненавистно то удовольствие, с каким Пол убивает Энни, превращая ее в ничто. Каждый толчок, пинок, удар заставляют меня сотрясаться в рыданиях — даже сейчас, когда я вспоминаю об этом. Ведь на самом деле нам предлагается не просто радоваться убийству сумасшедшей, а одобрить гибель женщины, которая, по сути, всего лишь любила литературу. Я плачу, глядя, какой ужасной смертью умирает персонаж, который мог быть кем угодно: моим учителем английского языка, первым редактором, моей матерью. Смерть Энни никогда не казалась мне справедливой — нет, я смотрю на нее как на преступление.

АМАНДА ДОББИН: НОЙ И ЭЛЛИ («ДНЕВНИК ПАМЯТИ», 2004 ГОД)

Пару лет назад мы с мужем пришли вечером в номер в отеле после долгого дня, проведенного с семьей. Мы хотели немного расслабиться перед телевизором, и так как пульт был у меня, в итоге остановились на шедевре 2004 года «Дневник памяти». Я включила его примерно на эпизоде на реке: Ной (в исполнении Райана Гослинга) везет Элли (которую играет Рейчел Макадамс) на лодке, чтобы она увидела очень символичную стаю лебедей, тут начинается дождь, и они кричат друг другу что-то вроде: «Ничего не было кончено!» — и занимаются сексом, и я собиралась выключить минут через двадцать, до того, как начнется вся эта грустная часть со стариками.

Отмотаем немного вперед, на тот момент, когда старики умирают, обнявшись в постели, идут финальные титры, а мой муж просыпается оттого, что я рыдаю, как ненормальная. Я смотрела этот фильм раз тридцать, и он заканчивается, в общем-то, счастливой сценой. (Ной и Элли снова вместе! Они прожили долгую и прекрасную жизнь в том самом доме!) И все же я плачу каждый раз: отчасти оттого, что сама линия с болезнью Альцгеймера выглядит душераздирающе, но отчасти и оттого, что подобный финал — самое настоящее предательство. Такая любовь, как у Гослинга и Макадамс, не заслуживает смерти — даже от самых естественных причин. Они ведь сказали, что ничего не было кончено!

ДОРИН СЕНТ-ФЕЛИКС: МИА САЛЛИВАН («ШАФЕР 2», 2013 ГОД)

«Шафер 2» — это отличный пример игры на эмоциях. Режиссер фильма Малкольм Д. Ли попросту не заботится о психике зрителя. Все начинается как приступ невинной ностальгии: в 2013 году, в момент выхода, казалось, что это будет обычный рождественский сиквел первого «Шафера». Мы ожидали увидеть немного драмы, может, чью-то почти сорванную свадьбу, как это бывает в комедии, или предательство друга — одним словом, нечто решаемое. В конце концов, это же Рождество! А вместо этого получили фильм о мучительной утрате матери, друга и жены. Я взрослая женщина, я в принципе невосприимчива к клишированным фильмам о несправедливости смерти, но есть что-то семейное в атмосфере, которую создает полностью «черный» каст фильма, отчего я становлюсь иррациональна и совершенно беспомощна перед игрой на эмоциях. Уже пять лет прошло, а я до сих пор плачу на этом фильме.

Миа Салливан, которую играет Моника Кэлхун, — идеальная домохозяйка из сказок. Она никогда не повышает голос. Она убеждает команду сексуальных и учтивых черных профессиональных спортсменов (и одетого в шелковый халат Терренса Ховарда) собраться вновь — в память о прежних временах — в ее семейном особняке. Ее муж, звезда НФЛ Лэнс Салливан (в исполнении Морриса Честната) весь фильм выглядит сердитым, и мы узнаем, почему: на самом деле это воссоединение есть не что иное, как церемония прощания. Поначалу она просто кашляет, затем мешки под глазами Мии становятся все глубже, а кожа сереет. Она успевает пожить достаточно, чтобы увидеть, как ее мужчина одерживает победу в этой невозможной игре. Она так хотела, чтобы он победил! До наступления рождественского утра она скончалась, и Салливан рухнул на ее могилу. Финал фильма несет в себе надежду и смех, там есть ребенок, но, честно говоря, к этому моменту от слез я уже не могу ничего разобрать.