Шиа Серрано – Кино и кое-что еще. Неизвестные истории об известных фильмах (страница 23)

Дженнифер Лопес не мексиканка. Я знаю. Разумеется, я в курсе[169]. Но как-то раз она сыграла мексиканку в фильме под названием «Селена», в 1997 году. И я вот что вам скажу: ее героиня, Селена Кинтанилья, певица техано из Техаса, которая была в одном шаге от завоевания мира, но ее застрелила президент ее же фан-клуба прямо в собственном номере Селены в отеле города Корпус-Кристи… Так вот, она была знаковой фигурой для мексиканцев тех лет. (И остается до сих пор, почти через два десятка лет после смерти.) Так что мы немедленно полюбили Лопес, и приняли ее как свою, и на протяжении всей ее карьеры продолжали считать, что она из наших[170].

Когда она снялась в «Анаконде» (это фильм про съемочную группу документального фильма, которая путешествует вниз по Амазонке и вступает в схватку с гигантской змеей), мы такие: «Ого! Зацените эту героическую мексиканку, которая противостоит огромной змее!» Когда Дженнифер играла в «С меня хватит» (где женщина продумывает план убийства мужа, который бьет ее), мы сказали: «Ого! Да вы только гляньте на эту гениальную смелую мексиканку, которая собирается убить своего мужа-насильника!» А когда Лопес снялась в «Свадебном переполохе» (милой комедии про организатора свадеб, в которую влюбляется Мэттью Макконахи), мы восклицали: «Ого! Да в эту очаровательную мексиканку по уши втрескался Мэттью Макконахи!»[171]

В общем, так оно и пошло. Помните, как в «Славных парнях»: Генри и Джимми не могли полноценно принять в семью, потому что у них были ирландские корни, но при этом они все же были важной частью команды[172]. Я думаю, что у нас так получилось с Лопес.

Да, она не мексиканка.

Я в курсе, конечно же.

Но она все же наша.

В «Селене» есть две сцены, которые стали первыми кандидатами на включение в Зал славы мексиканских эпизодов в кино (мы детально поговорим о них в следующем разделе). Вот еще несколько претендентов:

• Трое парней играют в карты с Джейком Хойтом в «Тренировочном дне».

• Педро выигрывает выборы в студенческий совет в «Наполеоне Динамите».

• Мигель поет бабушке в финале «Тайны Коко».

• Перестрелка в баре в «Отчаянном», а также тот момент, когда появляются друзья Эль-Мариачи (Музыканта), и оба с гитарными кофрами, и вообще любой эпизод из «Отчаянного».

• Ричи поет мексиканскую народную песню «Ла бамба» на сцене перед огромной толпой в одноименном фильме[173].

• Дэнни Трехо делает что угодно в каком угодно фильме из прошлых, настоящих или будущих своих картин.

• Летти стреляет в Райли из гарпуна в «Форсаже 6», Летти дерется с Рондой Раузи на вечеринке в «Форсаже 7»[174].

• Алехандро врывается на семейный ужин в финале «Убийцы» (2015 год).

• Бенни Джет бросает мяч точно в перчатку Смоллса, пока тот, как дурак, стоит в аутфилде с закрытыми глазами («Площадка»).

• Бесконечные споры Муси и Грустной девушки на тему того, что круче: «Макдоналдс» или «Бургер Кинг» («Моя безумная жизнь»).

• «Выстоять и добиться» целиком, от начала до конца (но особенно сцена со «счетом на пальцах»).

• «Подъем, Чаки!» из «За кровь платят кровью», а также «Делай свою гребаную работу!» оттуда же, и вообще любой момент из этого фильма.

• Сцена «круиза» из «Район Мишн» (только и исключительно эта сцена).

• Офицер Завала дерется с Тре в стенах дома в «Патруле».

• Ана просит у матери благословения из «Настоящие женщины всегда в теле».

• Повторюсь: я в курсе, что не все эти люди мексиканцы или американцы мексиканского происхождения. Но они все равно из нашей банды.

«Селена» — прекрасный фильм сам по себе. Однако есть в нем две сцены, которые особенно выделяются: одна — глубоким катарсисом, а другая — небывалой проницательностью.

Первый момент касается той части истории, когда Селена уже обрела мировую популярность. Вместе с подругой Деборой (ее играет Сейди Лопес) они бродят по торговому центру в поисках платья и находят то, что Дебора готова примерить. Селена просит одну из продавщиц помочь им. Продавщица — белая, как мороженка, упакованная в брючный костюм — ходила за ними все это время (чтобы они ничего не украли) и вдруг выпалила: «Ну, не думаю, чтоб вас заинтересовало это платье». Намек ясен: «Вы мексиканки, так что, вероятно, вам это не по карману», — вот что продавщица имеет в виду, а Селена еще и подливает масла в огонь. Вместо того чтобы швырнуть в нее одним из манекенов (как, вероятно, и следовало поступить), она робко спрашивает: «Но почему же?»

В ответ продавщица заряжает снисхождение на максимум и выдает прямолинейный залп по Селене: «Да потому что платье это стоит 800 долларов», — отвечает она, и каждое ее слово насквозь провоняло ханжескими предрассудками и, вероятно, духами White Diamonds. Селена, проявив поистине святое терпение, лаконично просит снять платье с манекена, чтобы Дебора могла его примерить. А затем уходит.

В следующем кадре мы наблюдаем, как Селена сдвигает занавеску примерочной и пытается помочь Деборе с застежкой на платье. Пока она сражается с молнией, мимо проходит мужчина с тремя коробками в руках. Он видит Селену, останавливается, мгновение смотрит, а потом произносит: «Селена?» Она переводит на него взгляд, улыбается, машет, говорит «привет» — и тут мужчина сходит с ума. Он начинает заикаться, роняет коробки, кричит по-испански, что в магазине Селена, и масштаб происходящего становится колоссальным.

По всему торговому центру разносится информация, что в здании Селена. Сотни людей штурмуют бутик в попытках увидеть ее, взять автограф, просто побыть рядом. Кто-то из продавщиц спрашивает: «Что происходит?» — и случайная девушка сообщает, что в бутике прямо сейчас находится Селена. «Что еще за Селена?» — спрашивает продавщица. Девушка поясняет, что это певица, которая приехала в город на вручение «Грэмми».

В этот момент Дебора выходит из примерочной и заключает, что платье ей не нравится. Селена соглашается, потом поворачивается к той самой продавщице со словами: «Извините, мисс!» — но та не может ее расслышать в шуме. Селена повышает голос: «Прошу прощения!» Продавщица поворачивается, и Селена с самой милой улыбкой (которая только может быть, когда вы мысленно посылаете кого-то к черту) сообщает: «Это платье нам не нужно. Спасибо». Потом оборачивается и подмигивает Деборе.

Без сомнения, эта сцена — вольная интерпретация аналогичной сцены («Вы ведь работаете на комиссии от продаж, верно?») из «Красотки». Но она прекрасно показывает, как слова самого первого парня, который узнал Селену, передаются по всему торговому центру по цепочке. Вот мы видим старого мексиканца, который наводит чистоту в переулке. На улицу выбегает второй мексиканец и по-испански говорит, что где-то здесь сейчас Селена. Его слышат некоторые служащие торгового центра, которые болтались в переулке во время перерыва, и они поднимают суету. Все раскручивается как по спирали. Информация разносится по торговому центру, и всякий раз в кадре оказываются мексиканцы, которые работают в складских помещениях, или готовят еду в фуд-корте, или раскладывают товары в бутиках. Словно мы заглянули в закулисье, где исторически (как в рамках фильма, так и в реальной жизни) живут сплошь мексиканцы. Удивительно наблюдать, как разворачивается эта сцена и с каким вниманием режиссер подошел к ней.

«Проницательная» сцена разворачивается в начале фильма. Селена еще разъезжает в фургоне вместе с отцом, Абрахамом Кинтанилья (его сыграл Эдвард Джеймс Олмос) и братом Эйби (в исполнении Джейкоба Варгаса). Она узнала, что ей и ее группе предложили большое шоу в Мексике, и весьма взбудоражена этой новостью, в то время как Абрахам (который куда лучше понимает, где пролегает грань между мексиканцами и «американцами мексиканского происхождения») относится к ней с осторожностью.

Они втроем довольно долго дискутируют, но я немного сокращу этот диалог и обращу внимание на ключевые слова, которые говорит Абрахам, потому что он четко смог описать, что это значит — быть американцем родом из Мексики: «Там нас не примут. И никогда бы не приняли». Селена напоминает, что сам Абрахам — мексиканец, что она и ее брат считаются мексиканцами, на что отец отвечает: «О нет, мы американо-мексиканцы, а таких не любят. И это тяжело — быть таким. Люди, говорящие по-английски, сожрут тебя, если твой английский не будет идеален, а мексиканцы затопчут, если скажешь что не так по-испански. Мы должны быть вдвое более идеальны, чем каждый из них».

Селену и Эйби эти слова смешат, но Абрахам спокойно продолжает: «Я вовсе не шучу. Мы веками живем бок о бок, но к нам все еще относятся так, будто мы только вчера перебрались через Рио-Гранде. Я имею в виду, что мы должны быть в курсе про Джона Уэйна и про Педро Инфанте. Знать музыку Фрэнка Синатры и Агустина Лара, имена Опры и Кристины. Американцы с японскими, итальянскими, немецкими корнями — у всех этих людей родина находится далеко, за океаном. А наша — вот она, рядом. Перед мексиканцами мы должны отстоять наше мексиканское происхождение, а в глазах американцев выглядеть американцами. Мы должны казаться более мексиканцами, чем сами жители Мексики, и в то же время более американцами, чем жители США. Это утомляет».

Блестяще написано и сыграно, правда. Олмос идеально выдает этот монолог, в нужных пропорциях смешивая раздражение с застарелой тоской.