Шиа Серрано – Кино и кое-что еще. Неизвестные истории об известных фильмах (страница 18)

К примеру, Симба из «Короля Льва» видит, как умирает его отец, а затем его еще и убеждают, что это произошло по его вине. Другой хороший пример — Бэмби из одноименного мультфильма, на глазах у которого охотники застрелили мать. Жена Карла из мультфильма «Вверх» заболела и умерла, а он остался с осознанием того, что так и не повез ее в путешествие ее мечты, которое обещал десятки лет назад. И еще ВАЛЛ-И, конечно, мой второй любимый персонаж мультфильмов[133]. То же относится и к Эльзе, героине мультика «Холодное сердце». (Помню, когда-то смотрел эпизод «Доктора Хауса», где выясняется, что у родителей где-то есть второй ребенок, причем мы узнаем это только потому, что у первого ребенка обнаруживается редкая болезнь и они рассчитывают, что костный мозг второго поможет излечить первого. Знаю, ситуация не совсем такая, как в «Холодном сердце»[134], но я никак не мог перестать вспоминать об этом, пока смотрел, как Анна распевает о том, что хочет построить снеговика, в то время как Эльза заперта у себя в комнате[135].)

А еще не стоит забывать о Доке Хадсоне из «Тачек» (чем старше я становлюсь, тем более чувствительно отношусь к людям и вещам, которые с годами перестают приносить пользу). Или Джеппетто, героя «Пиноккио», который был так одинок, что сделал куклу и попытался представить, что это настоящий мальчик. А есть еще Ральф из одноименного мультфильма, который просто хотел с кем-то дружить или хотя бы чтоб кто-нибудь оценил его труд. И таких персонажей очень и очень много.

На вершине этого списка травмированных героев мультипликации — Марлин из «В поисках Немо». Ну то есть поймите меня правильно: да, все заканчивается тем, что он-таки спасает Немо из сетей ныряльщика. И именно этот момент остается у всех в сердцах, потому что герои шли к нему в течение всей истории. И да, Марлин и Немо — удивительный и прекрасный пример отношений между отцом и сыном. Но не стоит забывать, что эти двое оказались оторваны друг от друга в результате ужасной, чудовищной, невыносимо трагичной ситуации — и именно о ней мы и поговорим в этой главе.

«Без лица» — кино откровенно глупое[136]. Джон Траволта играет агента ФБР по имени Шон Арчер, который, желая отыскать гигантскую бомбу, спрятанную где-то в Лос-Анджелесе, соглашается на хирургическую операцию: ему пересадят лицо одного плохого парня, затем Арчер, притворяясь этим парнем, внедрится в компанию преступников и попробует выяснить, где находится бомба. (Плохой парень, чье лицо использует Арчер, — это Кастор Трой, авторитет преступного мира, которого играет Николас Кейдж. Дело в том, что в начале фильма они дрались и ударная волна от взрыва самолетного двигателя отбросила Троя так сильно, что он получил травму черепа и впал в кому, от которой уже не должен очнуться[137].)

План с подменой в самом деле работает (после операции Шона в обличье Кастора помещают в тюрьму строгого режима вместе с братом Кастора, Поллуксом, и Арчер обманом принуждает того сказать, где бомба). Однако проблема в том, что буквально на следующий день после операции Кастор неожиданно приходит в себя, звонит нескольким подельникам, которые похищают хирурга, ранее пересадившего лицо Арчеру, и заставляет его повторить операцию — теперь уже пересадив лицо Арчера Кастору Трою. Затем врача убивают, а все здание больницы сжигают, чтобы замести следы. Таким образом, у нас есть два героя: агент ФБР, который сидит в тюрьме в образе криминального авторитета, и криминальный авторитет с лицом агента ФБР, который разгуливает на свободе. Вот вам и завязка для сюжета.

Знаю, звучит так, как будто событий слишком много (так и есть), но это самая краткая версия сюжета, которую я смог родить[138]. Притом эта завязка умещается примерно в три минуты экранного времени, в которых кроется ужасная, чудовищная трагедия — и именно о ней мы и поговорим.

Но прежде — пара слов о фильме «Без лица», а также немного о Николасе Кейдже, кое-что о сюжете с переменой лиц, еще чуть-чуть про «В поисках Немо» и самую капельку о стремительных завязках.

«Без лица». Со временем в культуре развилось весьма специфичное преклонение перед фильмом «Без лица». Многие полагают, что виной тому Кейдж и Траволта с их сумасшедшей игрой (и частично, я думаю, дело в них). Однако по факту все дело в Джоне Ву — возможно, лучшем режиссере боевиков всех времен и народов, который к черту вырвал тормоза киносюжета и пошел в лобовой таран на зрителя. Он прекрасен — и кино вышло прекрасное[139].

Николас Кейдж. На момент конца девяностых Кейдж переживал один из лучших этапов в своей карьере. «Покидая Лас-Вегас» в 1995 году (здесь он совершенно гениален), «Скала» в 1996-м (мое любимое — как они бесконечно долго обсуждают, насколько сложно сбежать из Алькатраса, а затем Шон Коннери делает это примерно минуты за две), «Воздушная тюрьма» в 1997-м (однозначно шедевр), «Без лица» в 1997-м (тоже шедевр), «Город ангелов» в 1998-м (фильм, который наконец-то добрался до вопроса: а что, если б ангелы могли трахаться?), «Глаза змеи» в 1998-м, «8 миллиметров» в 1999-м (я все время путаю эти два фильма, хотя единственное, что у них есть общего, — это Николас Кейдж), «Воскрешая мертвецов» в 1999-м и «Угнать за 60 секунд» в 2000-м (в равной степени любимые и недооцененные). Когда я смотрю на этот список, то в глаза сразу бросается одно: Кейдж получил «Оскар» за лучшую мужскую роль в «Покидая Лас-Вегас», а потом такой: «Знаете, что я сделаю дальше? Снимусь в фильме, где обменяюсь лицами с другим парнем!» Это второй самый странный послеоскаровский прыжок в карьере. На первом месте Гвинет Пэлтроу, которая, взяв «Оскар» за лучшую женскую роль во «Влюбленном Шекспире» в 1998 году, спустя три года сыграла с Джеком Блэком в фильме «Любовь зла», а это кино про парня, который благодаря гипнозу Тони Роббинса начинает видеть внутреннюю красоту полных и непривлекательных людей[140].

Обмен лицами. Сама эта идея заставляет задаться множеством любопытных вопросов, наиболее малопристойный из которых звучит так: разве жена Шона во время секса не догадалась бы, взглянув на пенис, что перед ней вовсе не Шон, а Кастор-с-лицом-Шона?[141] Или они «пенисные близнецы» и она не заметила разницы?

«В поисках Немо». Парень, который подбирает Немо во время погружения с аквалангом, позднее упоминает, что сделал это, думая, что помогает ему: «Этот малыш чуть было не погиб около рифа, а я спас его». Я раза три или четыре посмотрел «В поисках Немо» и только тогда осознал, что это, вероятно, был привет от создателей фильма, которые пытались продемонстрировать, как от нашего вмешательства ситуация ухудшается в миллионы раз и лучше бы мы просто ничего не делали.

Стремительные завязки в кино. Я такое люблю. Мне нравится, когда начало фильма ощущается так, будто в миллиметрах от вашего горла завели бензопилу. Например, «Безумный Макс: Дорога ярости» — шикарная завязка. Как и взрыв кафе в фильме «Дитя человеческое». Обратный отсчет в начале «Миссия невыполнима 3» — великолепная задумка. Начало фильма «Нефть», может, и не кажется захватывающим, но после восьми-девяти минут фильма без единой реплики начинает казаться, что вы идете по тросу, натянутому между двумя небоскребами. Не знаю, можно ли считать стремительной завязкой автогонку в начале «Леди Берд», но я определенно намерен охарактеризовать ее как «чертовски шедевральную». Шок от сцены убийства двух парней в начале фильма «Семь психопатов» — совершенно неподдельный. А сцена на пляже в «Спасти рядового Райана» вызвала приступы ПТСР у ряда настоящих военных в отставке[142]. В общем, стремительных завязок есть великое множество, и я их обожаю.

УЖАСНЫЕ, УЖАСНЫЕ ТРАГЕДИИ В НАЧАЛЕ КАЖДОГО ФИЛЬМА.

«Без лица» начинается с того, что Шон Арчер с сыном приходят на ярмарку (ну, или некое место наподобие ярмарки). Им хорошо вдвоем, как бывает хорошо отцу с сыном. (Майклу, сыну Шона, на вид лет пять-шесть.) Пока они катаются на карусели, Кастор Трой в сотне ярдов от них собирает снайперскую винтовку, намереваясь застрелить Шона. Он смотрит в прицел, видит Майкла, мгновение медлит, но все же решает стрелять. Пуля с огромной скоростью летит в спину Шону, проходит навылет и попадает в голову его сыну, убивая наповал.

В начале «В поисках Немо» мы видим Марлина и Корал — рыбу-мужа и рыбу-жену, которые празднуют начало нового этапа их жизни. Они только что переехали в новую актинию на краю рифа, откуда открывается великолепный вид на океан, а через несколько дней из четырехсот их икринок должны вылупиться дети, то есть они вот-вот станут родителями. Они плавают бок о бок, флиртуют и совершенно счастливы вместе — и это просто чудесный момент. А затем все меняется. Как-то Марлин обнаруживает, что все прочие обитатели рифа попрятались. Обернувшись, он видит неподалеку барракуду. Он пытается сказать Корал, чтобы та вернулась назад в актинию, но она решает защитить икринки и плывет наперерез. Барракуда видит Корал, бросается следом за ней, Марлин пытается спасти жену, но противник слишком силен. В результате схватки Марлин теряет сознание, а очнувшись, понимает, что Корал и все его будущие дети (кроме одного) погибли, пав жертвами голодной барракуды.