Шиа Серрано – Кино и кое-что еще. Неизвестные истории об известных фильмах (страница 20)
Важно ли, чья это смерть? Должен ли это быть кто-то из центральных героев боевика? Нет. Вовсе не обязательно. Это может быть вообще кто угодно: друг героя, злодей, подельник злодея, случайный парень — буквально любой персонаж. Если после сцены убийства чьей бы то ни было семье нужно будет организовывать похороны, эта смерть нас вполне устроит.
Окей, но все-таки: есть ли какие-то правила, по которым мы решаем, подходит смерть для Зала славы или нет? Кажется, что правила все же должны быть. Ладно, на самом деле несколько правил есть. Вот они.
• ПРАВИЛЬНОЕ ЧИСЛО МЕСТ. Даже у небес есть предел по вместимости — точно как и у Зала славы смертей в боевиках. За всю историю в боевиках умерло слишком много людей, чтобы все эти смерти можно было включить в Зал славы, так что придется его ограничить. В высшей лиге нашего Зала славы есть девятнадцать свободных мест. Так что туда отправятся восемнадцать смертей, а всем остальным придется скрестить пальцы и надеяться, что девятнадцатое место закрепится за ними, когда я снова вернусь к этому Залу славы (потому что мне больше нечем будет заняться в жизни).
• ПРАВИЛО МАССОВЫХ УБИЙСТВ. Если смерть происходит в ходе массового убийства, разумеется, мы ее рассматриваем. ОДНАКО само массовое убийство включить в Зал славы не сможем. К примеру, вы берете сцену в «Хоум Март» из «Великого уравнителя» и выделяете одну конкретную смерть — когда Дензел подвесил парня на колючей проволоке. Такой вариант нам подходит, и так поступить можно. Чего делать нельзя — так это брать всю череду убийств, совершенных Дензелом в «Хоум Март» (как бы хороша эта сцена ни была). Придется выбрать одну конкретную смерть.
• ТРАНСАТЛАНТИЧЕСКОЕ ПРАВИЛО. Смерти, которые происходят в иностранных фильмах, совершенно точно подлежат рассмотрению. Говоря о боевиках, мы часто имеем в виду нечто американское (возможно, в каком-то смысле они таковыми становятся), но зал славы открыт для смертей, пришедших из-за рубежа. Думайте об этом, как об НБА: нельзя игнорировать иностранные таланты.
• СУПЕРГЕРОЙСКОЕ ПРАВИЛО. Фильмы о супергероях — это не боевики. Совершенно точно нет. Так что смерти, когда-либо случившиеся в супергеройских фильмах, не считаются. Возможно, вы сейчас думаете: «Ну и ладно, во многих фильмах о супергероях вообще никто не умирает, а если кто вдруг и умрет, то аудитории чаще всего нет до него дела».
• И ТУТ Я БЫ СКАЗАЛ: ДА-ДА, А ЧТО НАСЧЕТ ТОГО ТРЮКА, КОТОРЫЙ ПРОВЕРНУЛ ДЖОКЕР В «ТЕМНОМ РЫЦАРЕ»? Или «Есть же придурки — вечно усложняют жизнь себе и другим» из «Блэйда». Или «Ну что, подавился, грязный ублюдок?» из «Железного человека 3». В супергероике много такого, и эти смерти по-настоящему ранят. Но правило есть правило.
• ПРАВИЛО БОЕВИКОВ. Некоторое дополнение к супергеройскому правилу: фильм, в котором происходит смерть, должен быть боевиком. Понимаю, весьма туманная тема для размышлений, но вообще все Залы славы мутные конструкции. Именно это в них и привлекает (и интригует). Вот вам пример того, насколько хитрым может оказаться это правило: смерти из «Танго и Кэша» 1989 года — фильма о двух копах, которые пытаются раскрыть убийство, — мы будем учитывать. А смерти из «Патруля» 2012 года (тоже фильма о двух копах, которые пытаются раскрыть убийство) — не будем. И все только потому, что один из этих фильмов ощущается как боевик, а второй — нет.
• ПРАВИЛО ТОЧКИ ОТСЧЕТА. Нам нужно какое-то правило, которое (в отличие от предыдущего) будет твердым и неоспоримым. Давайте договоримся: любая смерть из любого боевика, выпущенного до 1982 года, нас не интересует. Именно в том году вышли «48 часов» — самый цитируемый бадди-муви о копах, а это один из моих любимых поджанров в боевиках (наряду с фильмами о мести за убийство или похищение близкого и фильмами, где герой вынужден действовать против своей воли)[148].
Поехали!
ПИОНЕР ЗАЛА СЛАВЫ СМЕРТЕЙ
В БОЕВИКАХ
Сцена смерти Беннетта, которому Джон Мэтрикс швыряет в грудь чертову паровую трубу.
«Коммандос», 1985 год.
Вы когда-нибудь слышали о технике продаж «нога в двери»? Это такой трюк, в ходе которого вы сначала предлагаете что-нибудь очень незначительное, на что легко согласиться, — тогда человек, с которым вы разговариваете, начинает ощущать себя комфортно, предполагая, что ситуацию контролирует он. Вы делаете так раз или два, а затем предлагаете то, что желаете продать на самом деле. Сейчас я поступаю именно так. Я начинаю с Наиболее Бесспорного Боевика (Шварценеггер! Джон Мэтрикс! Беннетт! Посмертная шутка![149] «Коммандос»! Золотой век боевиков!), потому что следующий кандидат может стать неожиданностью для некоторых читателей.
ХАН БЬЕТ КАЯ ПО ЗАТЫЛКУ С ТАКОЙ СИЛОЙ, ЧТО ВСЕ ПОЗВОНКИ КАЯ РАЗЛЕТАЮТСЯ НА МИЛЛИОН КРОШЕЧНЫХ ОСКОЛКОВ.
«Ромео должен умереть», 2000 год.
Возможно, для первого класса Зала славы смертей в боевиках выбор немного нестандартный, но совершенно оправданный — по трем причинам:
1. Джет Ли — великолепен. Он впервые появился в «Смертельном оружии 4» в роли наемного убийцы, и сразу стало ясно, что этот парень надолго задержится на киноэкранах. Есть один момент в этом фильме, когда лазерный луч пистолета Риггса направлен ему прямо в грудь, а Ли — мы буквально можем услышать, как его тело наполняется этим благородным презрением — отмахивается от него, как от комара. Подобный фантастический трюк под силу только кинозвездам глобального масштаба.
2. Шесть из девяти фильмов, последовавших за «Смертельным оружием 4», вошли в классику мирового кинематографа. Это «Ромео должен умереть» (подаривший нам сцену разлетающихся вдребезги позвонков в формате рентгеновского зрения — поистине шикарный эпизод[150]), «Противостояние» (фильм неявно гениальный), «Поцелуй дракона» (где драка происходит под песню Lapdance группы N*E*R*D — кстати, замечу, что нигде рэп так не сочетается с драками, как в фильмах с участием Джета Ли), «От колыбели до могилы» (где Ли сражается в восьмиугольной клетке, полной бойцов[151]), «Дэнни Цепной пес» (где он играет человека, который на самом деле практически пес), и наконец, «Война» (ДЖЕТ ЛИ ПРОТИВ ДЖЕЙСОНА СТЕЙТЕМА)[152]. Кроме того…
3. Несмотря на все это, Джет Ли — самый недооцененный актер боевиков. (Второе место в списке недооцененных актеров боевиков занимает Уэсли Снайпс. А третье — Джеки Чан. Четвертое досталось Мишель Родригес. А пятое занял Карл Уэзерс. Вообще-то, я могу продолжать практически бесконечно. А смысл в том, что вам понадобится долго-долго листать этот список, прежде чем вы наткнетесь на имя белого актера боевиков, которого мировая критика недооценивает.)
Неофициально Джет Ли так или иначе входил в разные залы славы. Теперь у него есть совершенно законное место.
ПИОНЕР ЗАЛА СЛАВЫ СМЕРТЕЙ В БОЕВИКАХ
Джон Хардест убивает сенатора Тома Мерфи и всех его приспешников.
«Молот смерти 3:…И молоты для всех» (Death Hammer 3:…And Hammers for All), 2019 год[153].
«Молот смерти 3:…И молоты для всех» — сиквел неожиданно успешного «Молот смерти 2: Молотогеддон» (Death Hammer 2: Hammergeddon) — продолжает историю копа из Детройта по имени Джон Хардест. На сей раз он открыл охоту на коррумпированного сенатора Тома Мерфи и La Muerte — теневую организацию, чьи скользкие щупальца протянулись до самых важных и влиятельных членов американского правительства.
В финальной сцене Джон Хардест прорывается через офис, полный приспешников Тома Мерфи, и наконец добирается до сенатора. Тот умоляет сохранить ему жизнь, крича: «Ты не можешь меня убить! Я сенатор США!» В ответ Хардест бьет Мерфи молотом по голове с такой силой и яростью, что та разлетается на куски. Секунду главный герой стоит над телом, а затем говорит: «Вам только что объявили импичмент». Он поднимает глаза, видит американский флаг в углу кабинета, прикладывает правую руку к сердцу и произносит: «Клянусь в верности флагу Соединенных Штатов Америки. А также Республике, которую он защищает, единому Богу, неотделимому от свободы…» — тут он на секунду замолкает, окидывая взглядом мертвые тела у своих ног, слегка расслабляется, и намек на улыбку пробегает по его лицу: «И молоты для всех».
ПИОНЕР ЗАЛА СЛАВЫ СМЕРТЕЙ В БОЕВИКАХ
Президент Харрисон Форд ломает шею Гари Олдману, обмотав вокруг нее грузовой ремень, а затем раскрыв его парашют, пока они оба свисают из хвостовой части самолета.
«Самолет президента», 1997 год.
Вот несколько деталей, которые я хочу отметить. (1) Телохранителям Форда должно быть невероятно стыдно за свои действия. (2) Харрисон Форд, который, не теряя хладнокровия, говорит: «Пошел вон с моего самолета», находится на одном из полюсов шкалы белых-которые-говорят-людям-убираться-прочь. На другом полюсе — тот урод, который живет в поезде метро в «Призраке» и кричит Патрику Суэйзи: «Пошел вон из моего поезда!» Где-то посередине между ними стоит Клинт Иствуд из «Гран Торино», который велит членам банды хмонгов убираться с его лужайки. (3) «Самолет президента», может, и не самый лучший из боевиков с участием Харрисона Форда, но определенно самый веселый, за что я и люблю его больше других. (4) Что касается остальных участников Зала славы смертей в боевиках, то мы называем их по именам персонажей — но только не в этом случае. «Самолет президента» — это такой фильм, где вы ассоциируете героев с актерами. Вроде того, как персонажа Лиама Нисона из «Заложницы» никто никогда не называет по имени, о нем говорят просто: «Лиам Нисон».