Шевченко Андрей – Младший брат дракона (страница 11)
– Х-хазяин! Вина!
Дилль обернулся – в самом тёмном углу сидел не кто иной, как каршарец Гунвальд. Впрочем, сидел – это громко сказано. Варвар уже набрался до такой степени, что его пошатывало даже в сидячем положении – впрочем, это не помешало сыну Каршара потребовать ещё вина.
– Ты ещё два прошлых кувшина не оплатил, – хозяин подошёл к каршарцу. – Платить будешь или стражу звать?
– Пр-ринеси вина и зови стражу, – согласился варвар, пытаясь засучить рукава
Хозяин кабака направился к выходу, бурча под нос "только убытки от этих варваров". Дилль окликнул его:
– Подожди, милейший. Я заплачу за него.
Хозяин остановился и, пожав плечами, сказал:
– Как знаете, сударь. Это вам обойдётся в сребреник и два медяка, не считая того, что он ещё выпьет.
Дилль присвистнул – это сколько же варвар умудрился потребить? Силён, каршарец!
– Включите всё в мой счёт, – величественно сказал Дилль. – Я пересяду к своему другу.
Он перебрался к каршарцу – всё равно стол у Гунвальда пуст, если не считать лежащего на боку кувшина из-под вина и знаменитого каршарского шлема, начищенного до зеркального блеска. Гунвальд уставился на Дилля мутным взглядом.
– Ты хто? Я тебя знаю?
– Да-а, ну ты и нажрался, – протянул Дилль. – Закусывать надо больше.
– Гдетта я уже этта слышал, – каршарец покачнулся.
– Ты хоть помнишь, что маг Эрстан говорил? К ужину все должны быть на месте. До казармы добраться сумеешь?
– Какая ещё каз-зарма?!! Я з-занят…
Сказав это, Гунвальд выхватил из рук подошедшей служанки кувшин, одним долгим глотком наполовину опустошил его, потом на удивление аккуратно поставил посудину на стол, лёг на лавку и громогласно захрапел. Сидевший за соседним столом пьяница завистливо посмотрел на варвара и протянул руку к кувшину. Но, уловив недовольный взгляд Дилля, пьяница срочно передумал, и на полпути к столу его рука резко изменила направление и шлёпнула девушку по мягкому месту.
Служанка взвизгнула, не раздумывая, схватила полупустой кувшин и шмякнула его о голову нахала.
– Ах ты, скотина! Недотрога, да? – пьяница, весь в вине и осколках кувшина, поднялся. – Да я тебя…
Дилль тоже встал, раздумывая, чем бы приложить этого наглеца. Но до драки дело не дошло – кабатчик, габаритами почти не уступавший Гунвальду, выбежал из кухни, схватил нарушителя за ворот и, протащив через весь зал, небрежно вышвырнул на улицу.
– Спасибо вам, сударь, – служанка сделала лёгкий реверанс.
– Мне-то за что? – удивился Дилль. – Я же ничего не сделал.
– Вы хотели вступиться за честь незнакомой девушки, а в наше время это дорогого стоит.
Дилль покраснел, но не от похвалы, а от того, что не далее, как пару минут назад сам подумывал проделать с соблазнительной служанкой то же самое, за что пьяница получил по голове.
– Пустое. Это сделал бы каждый, – буркнул Дилль. – Даже этот варвар, не будь он столь пьян.
– Значит, сударь, он ваш друг? – хихикнула девушка.
– Да, мы с ним в одном отряде служим, – вздохнул Дилль.
– Так вы тоже драконоборец? – веселье мигом сошло с лица служанки. – Ой, как жалко! А вы такой молодой ещё…
– Гунвальд рассказал где служит? – догадался Дилль.
– Да, пока совсем не окосел от вина. А вас за что упекли в драконоборцы? Ой, я, наверное слишком любопытна?
– Видишь ли, девушка, – снова "распушил перья" Дилль, – меня не упекли, а лично король призвал на помощь против Неонинского чудовища. Сказал, господин Диллитон… меня Диллитон зовут… так вот, король мне и говорит, господин Диллитон, без вас государство гибнет…
– Вы с Его Величеством разговаривали? – изумилась служанка.
– Ну, конечно! Когда он услышал, как я сразил дракона под Тригородом, то понял, что без меня…
– Так вы уже сражались с драконом?
– Если бы сражался! Просто вспотрошил его, как овцу, – как можно небрежнее сказал Дилль. – На мой взгляд ничего особенного не произошло, но Его Величество впечатлился.
Час спустя Дилль, окружённый уже десятком слушателей, услышал бой колокола, возвещавшего шесть часов вечера. Он поднялся и объявил, что вынужден уйти, так как ему ещё предстоит визит к королевскому министру.
– Сами понимаете, они же без меня никуда. Как до сих пор со страной управлялись – не понимаю. Эй, хозяин, сколько с меня причитается?
Хозяин кабака рассыпался в любезностях – благодаря безудержной болтовне Дилля, привлёкшей посетителей, он за полдня сделал двухдневную выручку, что однако не помешало ему содрать с великого драконоборца три серебряных окса. Дилль небрежно расплатился, дал ещё один сребреник симпатичной служанке и, чувствуя себя если не королём, то, как минимум, графом, пошёл к выходу. Но остановился – в углу вовсю храпел каршарец, который за время, проведённое Диллем в кабаке, умудрился высосать ещё два кувшина вина и теперь беззаботно спал. Дилль попробовал разбудить Гунвальда, но понял, что легче заставить памятник императору Гариалю сойти с пьедестала, чем привести в чувство пьяного варвара.
– Вот какое мне дело до того, как накажет маг этого чурбана? – спросил сам себя Дилль. – Вдруг превратит в трезвенника? А что, варвару только польза будет. Пусть себе спит, а я пойду.
Дилль вздохнул – само собой, никуда он без Гунвальда не пойдёт. Привести варвара хотя бы в полубессознательное состояние не получается, остаётся один выход…
– Я тебе ещё это припомню, – прошипел Дилль, взваливая на спину тяжеленного каршарца.
Гунвальд, так и не приходя в сознание, умудрился захватить с собой шлем – видимо, это у него было на уровне рефлексов. Покидая кабак, Дилль услышал за спиной восхищённый шёпот Линды.
– Вот он какой, настоящий драконоборец. А с виду и не скажешь, что такой сильный.
Гордо вытащив варвара на улицу, Дилль сразу же "сдулся" и прислонился к стене. Пацаны, что привели его к этому кабаку, заодно объяснили и обратную дорогу к пажеским казармам. Путь предстоял неблизкий, а с учётом имевшейся на спине тяжести – ещё и мучительный. Дилль ругнулся и поплёлся по узкой улочке, обходя горки мусора и ямы.
Тирогис располагался намного южнее Тригорода, а потому здесь зима была не столь сурова. Точнее, одно название, а не зима – даже лужи здесь не замерзли. Про воду Дилль вспомнил, когда проезжающая мимо телега едва не столкнула его на середину здоровенной лужи. Дилль хотел послать вслед наглому возчику парочку пожеланий, но в этот момент его осенила мысль – а зачем, собственно, тащить на горбу эту тушу, если можно доехать?
– Эй, друг, стой! – крикнул он возчику. – Довези до пажеских казарм, я тебе заплачу.
За два медяка крестьянин охотно довёз "подгулявших". Время ужина близилось, и Дилль пообещал добавить ещё медяк, если возчик ускорит свою колымагу. К пажеским казармам они прибыли вовремя. Расплатившись с крестьянином, Дилль потащил варвара в спальное помещение, где с облегчением сбросил на кровать. Гунвальд при этом даже не перестал храпеть. Блер, чья кровать была рядом с Гунвальдовой, удивлённо смотрел на происходящее.
– Тебе так понравилось его таскать, что ты теперь этим даже в городе занимаешься? – сыронизировал он.
– Я отомщу варвару за это, – пообещал Дилль.
Он с кряхтением распрямился и поплёлся к своей койке. По пути, увидев штопающего дырку на штанах Йуру, Дилль остановился.
– Слушай, охотник, мне тут мысль в голову пришла. Могу ли я у тебя на время позаимствовать иголку и нитки?
"Позаимствование" обошлось Диллю в медяк, но месть того стоила. Закончив дело, Дилль проверил, крепко ли пришил к матрасу рукава Гунвальдовой куртки, подёргал его штанины, аналогичным образом прикреплённые к тощему тюфяку, и с чувством выполненного долга пошёл отдыхать, предвкушая пробуждение варвара.
Пробуждение варвара превзошло все ожидания Дилля. Каршарец, слегка очнувшись от хмельных снов, захотел воды – вполне естественное желание для человека, до того употребившего не один кувшин вина. Однако встать не смог – руки и ноги варвара были словно привязаны к чему-то. Гунвальд, ещё толком не проснувшийся да и – чего уж там! – совсем не протрезвевший, приподнял голову – кисти свободны и шевелятся, но поднять руки он не мог. Ноги вели себя так же – вроде бы и двигались, но сгибаться отказывались.
Полночную тишину прорезал дикий вопль каршарца. Драконоборцы пососкакивали с кроватей, ошалело вертя головами и пытаясь понять, кто на них напал. Гунвальд каким-то непостижимым образом умудрился принять сидячее положение и теперь орал в темноте, что его приковали.
– У-у, вражины! Пустите, не то хуже будет! Всё, вам конец – буду всех убивать!
Ближайшие соседи варвара бросились прочь, а сам Гунвальд вскочил на ноги, но, разумеется, тут же упал. Ругательства Гунвальда увеличились стократно, затем последовал треск рвущейся материи, а по казарме полетели клочки тряпично-соломенной набивки матраца.
– Ага, не удержать вам сына славного Ольола! Всё, теперь убиваю… А кто меня держал-то? – Варвар покрутился вокруг себя, а за его спиной болтались обрывки матраса. – Ладно, я сейчас добрый, завтра прибью…
И Гунвальд, шатаясь, отправился в обеденный зал на поиски воды, при этом держась за стены и другие прочные и надёжные ориентиры. А то, что в число этих ориентиров попал и стражник, прибежавший узнать, что за шум в спальном помещении, так это он сам виноват.
Вскоре казарма успокоилась. Каршарец, похоже, лёг спать в обеденном зале – во всяком случае, обратно он не вернулся, а стражник, которому варвар слегка помял форменную треуголку и самоуважение, ушёл на пост к входным дверям. Драконоборцы улеглись, но периодически из разных углов слышались сдавленные смешки. Дилль, донельзя довольный своей проделкой, уснул сном младенца.