Шевченко Андрей – Младший брат дракона (страница 12)

*****

Утром произошло сразу несколько событий. Первое – Дилль чуть не лишился головы, которую каршарец хотел ему отвернуть. Второе – варвар извинился перед Диллем (неслыханное дело – извиняющийся каршарец) и признал себя его вечным должником. А третье – в отряде вновь появились новые члены, среди которых оказался один знакомый Дилля. В нехронологическом порядке выглядело это так:

Гунвальд, быстро прознавший, кто пришил его одежду к матрасу, влетел в спальное помещение и сразу же бросился к Диллю. Прорычав "тебе конец, задохлик", Гунвальд поднял его одной рукой, а второй совсем уже собрался вбить в голову Диллю немного понимания, что шутить над каршарцами нельзя, когда на пороге казармы появились десятник Эрек и маг Эрстан. Варвару пришлось отложить экзекуцию.

Маг произнёс очень короткую речь:

– Вчера я вас предупреждал, что опаздывать запрещено. Чтобы в следующий раз вы прислушивались к моим словам более внимательно, я вынужден применить силу.

Он встряхнул свой амулет, и пятеро драконоборцев, вернувшихся вчера позже обозначенного срока, рухнули на дощатый пол. Лица их исказились от боли, глаза повылезали из орбит, а на губах выступила кровавая пена. Скрюченными пальцами несчастные начали рвать на себе куртки, словно пытаясь добраться до чего-то невидимого под одеждой, но из их уст не вырвалось ни единого стона.

– Наказание продлится до обеда. Провинившихся не трогать – всё равно ничем вы им не поможете, – мрачно произнёс маг и обратился к десятнику: – Эрек, я приму пополнение, а ты начинай занятия.

Когда Дилль взмыленный, словно лошадь после пробежки под Гунвальдом, заканчивал неведомый по счёту круг, во двор вывели новых драконоборцев. К постоянно прибывающим новичкам Дилль уже привык, но сейчас он от удивления застыл, словно заправский ярмарочный ротозей на цирковом представлении. Среди новоприбывших один выделялся массивным телосложением и, главное, одеянием – длинная ряса из тёмного материала резко контрастировала с одеждой остальных.

– А что здесь делает достопочтенный? – спросил у мага десятник.

– Желает вступить в отряд драконоборцев. С ума сошёл, не иначе. А я его принять не могу, ведь тогда Совет высших магов передерётся с церковным Конклавом. Гроссмейстер Адельядо потом с меня шкуру спустит, причём, в самом натуральном смысле этого слова, – маг повернулся к монаху. – Скажи мне, достойный брат, чем ты собираешься поразить дракона, кроме молитвы?

– Топором могу попробовать, – монах откинул капюшон, и теперь все смогли разглядеть его лицо.

– Итишкин кот! – завопил десятник. – Геронище! Вот это да!

– Э-э, вы знакомы? – спросил маг.

Эрстан, конечно, удивился, но его удивление не шло ни в какое сравнение с изумлением Дилля, который узнал в представителе церкви Единого брата Герона. Кто бы мог подумать – брат Герон из Верхнего Станигеля собственной персоной.

– Знакомы ли мы?!! Конечно, знакомы! – вскрикнул десятник, обнимая монаха. – Это же Герон-Мясорубка – лучший топорник всей южной армии…

Тут Эрек нахмурился и с подозрением уставился на монаха.

– Так, я не понял, а что ты делаешь в Тирогисе? Ты же вроде как не должен приближаться к столице на сотню лиг. Сбежал из монастыря?

– Нет, вот и письмо рекомендательное есть от настоятеля, – монах вынул свёрнутое трубочкой письмо. – Можешь не читать, я и так скажу, что там написано.

– Лучше уж я прочту, – проворчал десятник.

Быстро пробежав глазами текст, он молча протянул бумагу Эрстану. Маг столь же быстро ознакомился с содержимым письма и растерянно пожал плечами.

– Ну, если так, то я возражать не могу. Правда, каждый драконоборец должен иметь вот такой амулет… – с этими словами Эрстан достал из мешочка пригоршню золотых капель, внутри которых сверкали белые камушки. – Но монахам…

– Если должен – давай, – Герон протянул руку.

Пока маг колебался, Дилль рванулся к монаху, не думая, что за подобное своеволие его могут наказать так же жестоко, как и опоздавших.

– Стой, Герон, не бери эту пакость! Ты же в рабство попадёшь.

Впрочем, порыв Дилля остался безнаказанным – маг уже и без того спрятал амулеты обратно в мешочек.

– Пусть мастера сами решают – положено монаху церкви Единого иметь амулет или нет, – проворчал Эрстан. – А пока приступай к занятиям вместе с другими.

Отряд драконоборцев, увеличившийся за последние дни до тридцати человек, до обеда продолжал занятия под руководством десятника. Надо отдать справедливость Эреку – несмотря на своё давнее знакомство с монахом, он гонял Герона не меньше остальных – скорее, тому доставалось даже больше.

Когда вспотевшие и уставшие драконоборцы потянулись в казарму, к Диллю подошёл монах.

– Здорово, дружище!

– И тебе не хворать, Герон. Ты с ума сошёл? Зачем ты сунулся в этот гадюшник?

– Деньжат заработать, – ухмыльнулся монах. – Я как рассказал настоятелю про твоё жалование, так он сразу же согласился меня в драконоборцы спровадить. А что тут творится?

– Сейчас увидишь, – мрачно ответил Дилль. – Из-за этих проклятых амулетов мы вынуждены выполнять любой приказ начальства, даже самый дурацкий. А тех, кто ослушался, ждёт вот что…

С этими словами Дилль указал на корчившихся на полу казармы бедолаг. В этот момент появился маг, потёр свой амулет и прошептал что-то. Пятеро несчастных прекратили извиваться – бледные, с трясущимися руками, они сидели на полу и явно ничего не соображали.

– Они вчера просто опоздали к ужину, – пояснил Дилль. – Поэтому с самого утра вот так и мучились.

– Однако! – присвистнул монах. – Сурово. Маги что-то новое придумали. Раньше такого в Тирогисе не было. Спасибо тебе за предупреждение.

На плечо Дилля опустилась тяжёлая рука. Он обернулся – над ним нависал каршарец. Проклятье, ведь варвар обещал отвернуть ему голову! Взгляд Дилля заметался в поисках какого-нибудь укромного места – что-нибудь вроде узкой-узкой щели, куда каршарец за ним не пролезет в силу своих громадных габаритов.

– Стоять! – рявкнул Гунвальд, сжав плечо Дилля, который отпрянул от варвара, собравшись нырнуть под кровать. – Ты это… в общем, извини меня за утреннее.

Рука варвара разжалась, и Дилль, потерявший опору в виде могучей длани каршарца, всё-таки улетел под кровать, куда только что собирался прятаться.

– Э-э, ладно, извиняю, – Дилль поднялся. – А с чего это ты передумал меня казнить?

– Мне сказали, что это ты меня вчера сюда приволок? – полувопросительно-полуутверждающе сказал Гунвальд.

– Было дело, – кивнул Дилль. – Ты вчера в "Стойле дракона" всё вино выпил и возвращаться в казарму никак не хотел. Да и, честно говоря, не мог. Пришлось тебя на себе тащить, благо, я уже натренировался. Слушай, тебе худеть надо – в следующий раз я тебя не понесу.

Варвар вздохнул.

– Мне нельзя – в Каршаре засмеют. В общем, спасибо, Дилль – если бы не ты, валяться бы мне сегодня вместе с теми.

Каршарец указал на пятерых наказанных, которые до сих пор ещё не пришли в себя и продолжали сидеть на полу. Дилль усмехнулся – эк варвара пробрало – даже по имени его назвал, а ведь раньше кроме как задохликом не величал.

– Да не за что. Ну не мог же я тебя оставить в этом кабаке…

– Вот поступок настоящего друга! – варвар хлопнул Дилля по плечу.

– … тем более, что та симпатичная служаночка к тебе так ластилась, – не замедлил добавить Дилль, потому что от варварского дружеского похлопывания рука у него просто онемела. – Не мог же я тебя оставить ей на растерзание. Ах, говорила она, какой мужчина…

– Служаночка? Такая беленькая и вся из себя… – тут Гунвальд изобразил выпуклости женского тела. – И ты, собачья душа, увёл меня от неё?!!

– Да какая тебе разница – ты же всё равно ничего не вспомнил бы, – убедительно сказал Дилль. – Слушай, вот в следующий свободный день, когда ты не будешь так пьян, подойди к ней и поговори, может, чего и срастётся. А лучше без всяких разговоров сразу шлёпни пониже спины – говорят, женщины от этого просто млеют. Тем более, она вокруг тебя уж так увивалась, так увивалась…

– Увивалась… – пробормотал Гунвальд. – Нет, не помню. Какая жалость!

– Пить надо меньше. Слушай, а ты всегда так надираешься?

– Нет, обычно я могу выпить куда больше. Но вчера я был расстроен, вот и расслабился.

– Расстроен? – переспросил Дилль. – Наконец-то понял, что зря в драконоборцы подался?

– Нет, меня ограбили, вот я с расстройства и засел в кабаке.

– Ограбили? – монах оглядел мощную фигуру варвара с ног до головы. – Что-то мне не верится, что в Тирогисе нашлись самоубийцы, напавшие на каршарца.

– Не, на меня никто не нападал, – вздохнул Гунвальд. – Это был всего лишь тощий вонючий хорёк – торговец амулетами и зельями.

– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовался Дилль, – расскажи поподробнее, как тощий вонючий хорёк ограбил могучего ва… каршарца.

– Ну, наверное, я сам виноват, – протянул Гунвальд. – Забрёл я в квартал чародеев, иду мимо этой лавки, вижу, амулеты магические висят, травы какие-то, животные всякие засушенные. Думаю, может, этот маг сумеет мой амулет расколдовать, да и зашёл внутрь. Но хозяин лавки оказался не чародеем, а простым торговцем, я и собрался уходить. И, даже не понял как, но по пути опрокинул полку со всякими зельями. Торгаш давай орать, как резаный, что я его разорил и теперь должен ему двадцать золотых. Я уже собрался придушить этого наглеца, но тут набежали патрульные из городской стражи. В общем, меня повязали и в уплату за ущерб забрали тот золотой, что мне в казначействе выдали. Ладно ещё мелочь не нашли – вот на неё-то я и гулял в кабаке.