Шевченко Андрей – Герои должны умирать. Книга 2 (страница 9)

Рёв движка перекрыл вопли "Стреляйте!" и беспорядочные выстрелы; несколько пуль попали в корпус вездехода. Лин перевёл рукоять движения в положение "макс", вездеход выбросил облако смрадного дыма от сгоревшего низкокачественного топлива, лязгнул гусеницами и рванул прочь из сарая. По пути тяжёлая машина задела стену и, даже не заметив этого препятствия, выкатилась во двор, неся на себе изрядную часть неказистого сооружения.

Лин, скорчившийся в три погибели, управлял машиной из-под штурвала. Это было ужасно неудобно, но в таком положении он хотя бы не получит пулю через стекло. Джонсу предстояло вслепую совершить довольно сложный маневр: наехать на стоящий во дворе вертолёт, после чего попасть в раскрытые ворота. Лин мгновенно воспроизвёл в уме расположение всех участников будущего транспортного происшествия и повернул штурвал влево.

Вездеход, ревя двигателем, послушно свернул и спустя несколько секунд послышался удар и громкий скрежет. Лин рискнул выглянуть и увидел, как смятый вертолёт заваливается на бок. Наслаждаться этой картиной было некогда – вездеход на полной скорости нёсся прямиком на высокий забор, а точнее, на солидный столб. В последний момент Лин успел вывернуть, вездеход снёс одну пластиковую плиту и устремился прочь. Вслед ему раздавались выстрелы и ругательства фермера.

Кисс лежал на полу грузового отсека, пытаясь защититься от подскакивающих на каждой неровности ящиков. Когда в очередной раз угол ящика больно двинул его в бок, он не выдержал и крикнул:

– Джонс, притормози, иначе я в паштет превращусь.

Лин снизил скорость, выбрался из-под штурвала и уселся в водительское кресло. В соседнее плюхнулся Кисс.

– Куда едем?

– Понятия не имею. Подальше от гостеприимных хозяев фермы.

– А тот, змееподобный, тоже там жил? Впервые таких вижу, – удивился Кисс.

– Нет, он прилетел на вертолёте. Его фермер вызвал. Судя по всему именно тогда, когда я к тебе уходил. Значит…

– Значит, змей находился где-то неподалёку, если сумел так быстро прилететь, – закончил за него Кисс. – Интересно, какой он расы? Я таких не припомню. по виду похож на адеррийского ящера, но не он, конечно.

– Не знаю, кто это, – буркнул Джонс, машинально потирая спину, куда его приложил чешуйчатый. – Но силища у него ого-го. И быстрый – глаз следить не успевает. Хотя он выглядел каким-то потрёпанным. Страшно подумать, что он собой представляет, когда полностью в боевой форме.

– Хорошо, что ты умудрился направить выстрел в него – одной заботой меньше.

– Умудрился! – оскорбился Джонс. – Я, между прочим, так и задумывал. И ты можешь не волноваться – если уж я что-то решил…

– Ты лучше волнуйся по поводу вот этого, – сержант ткнул пальцем в индикатор топлива. – Может, мне кажется, но уровень уменьшается прямо на глазах.

Лин посмотрел на указатель – топлива в одном баке оставалось меньше пятой части. Второй – пуст. Он выругался, остановил машину и вылез из кабины. С другой стороны хлопнула дверь – это Кисс тоже вышел на ревизию. Беглый осмотр левого борта показал, что о топливе можно не беспокоиться – его попросту не было. Жалкие остатки вытекали из пробитого в нескольких местах бака, оставляя жирный след на примятой траве.

– У меня бак пуст. А у тебя что? – крикнул он.

– Иди сюда, сам взгляни, – голос у Кисса был какой-то удивлённый.

Лин обошёл вездеход и поражённо замер – за лесенку, ведущую на крышу, уцепился тот самый чешуйчатый, которого он убил из карабина фермера. Змеечеловек висел, мёртвой хваткой вцепившись в металлические ступени, ступни его ног, превратившиеся в окровавленные культи, болтались на земле. На спине, куда попала пуля, чешуя была разбита и в ране виднелись розоватые мышцы, покрытые какой-то слизью. Судя по всему, удар пули парализовал нижнюю часть тела.

– Он в сознании?

– Не знаю, – пожал плечами сержант. – По его морде ничего не понять. Когда я его обнаружил, он висел точно так же.

– Живучий, однако. Получил снаряд в спину, и после этого ещё умудрился уцепиться за вездеход. Предлагаю снять его и допросить.

– Если он жив, – хмыкнул Кисс и протянул руку, намереваясь разжать пальца чешуйчатого.

– Осторожнее.

Рука змеечеловека с молниеносной быстротой рванулась к сержанту и не достала до шеи каких-нибудь пару сантиметров. Кисс отпрянул, но в его запястье стальной хваткой вцепились пальцы чешуйчатого. Сержант попытался провести болевой приём, но с таким же успехом он мог бы выкручивать бетонную балку. Мало того, чешуйчатый отпустил лестницу и попытался вцепиться в сержанта второй рукой. Кисс прекратил испытывать на прочность кости врага и отступил на два шага, волоча его за собой.

Ноги змеечеловека не слушались хозяина, и только благодаря этому Кисс всё ещё оставался жив – чешуйчатый волочился за ним, держась одной рукой, а второй непрерывно пытаясь ухватиться за сержанта. Кисс понимал, что если он позволит сделать это, то конец ему придёт очень быстро – хватка у змеечеловека мёртвая. Поэтому сержант непрерывно отступал, пятясь и таща за собой противника.

Лин в отчаянии огляделся – на глаза не попалось ничего тяжёлого, чем можно было бы оглушить врага. Да и можно ли его оглушить, если даже чудовищный карабин фермера его не прикончил? И тут Лин заметил, как змеечеловек судорожно дёрнулся, попав раной на спине на кочку. Вот оно.

– Держись, Кисс!

Лин метнулся к ближайшему дереву, подобрал с земли полуметровую сухую ветку и, на бегу обламывая сучки, бросился на помощь товарищу. Улучив момент, когда враг перевернулся на живот, Лин изо всех сил вонзил ветку в то место, где виднелась рана на спине. Деревяшка глубоко вошла в тело змеечеловека и, сухо треснув, обломилась. Чешуйчатый не издал ни звука, но мёртвая хватка его пальцев разжалась, и сержант оказался на свободе.

– У-у, нежить! – выругался Кисс, растирая запястье, где уже начинали синеть отпечатки.

– И как мы будем его допрашивать? Он ведь снова вцепится.

Единственным безопасным способом оказался вариант, предложенный Киссом: наехать гусеницей вездехода на ноги змеечеловека, после чего начинать допрос. Лина, честно говоря, замутило от подобной жестокости, но он понимал, что чешуйчатый убьёт его, если дотянется, а потому только и сказал:

– Как бы он от болевого шока не умер раньше времени.

– Не думаю. Это существо выносливее всех, с кем мне приходилось встречаться. Раненый, полупарализованный, дерётся, как чёрт, а не издал ни звука. Может, он вообще не умеет разговаривать?

– Умеет. Не хуже нас с тобой. Ну, давай приступим.

– Вы будете с нами или умрёте, – неожиданно сказал чешуйчатый.

– С кем это "с вами"? – немедленно спросил Лин.

– С туэлли. Вы тоже станете туэлли.

– Говори толком, что это такое! – рассердился Лин.

– Туэлли – существа иной расы. И независимо от тела, в котором мы находимся, мы едины перед Матерью.

– Что за мать?

– Присоединяйтесь. Больше я вам ничего не скажу.

– Тогда, извини, придётся пустить в ход тяжёлые вещи.

Лин залез в кабину вездехода и завёл двигатель, попутно отметив, что уровень топлива снова снизился. Вторая дверь открылась и Кисс сказал:

– Погоди, по-моему он того… помер.

Лин вылез и убедился, что сержант прав: изо рта змеечеловека вытекала струйка крови, а каждая чешуина на его теле встопорщилась.

– Жаль, ничего толком не узнали. Ладно, давай проверим пробоины во втором баке – уровень топлива снова упал.

Они заткнули две пробоины, из которых лилось вонючее, жирное топливо, сели в машину и уехали. На пригорке, изуродованном металлическими гусеницами, осталось лежать тело мёртвого змеечеловека. Когда вдали затих рокот двигателя вездехода, чешуйки, только что топорщившиеся в разные стороны, вдруг опустились. Воин-туэлли поднял голову и, усмехнувшись, прошептал:

– Глупцы, меня не так-то просто убить.

Воин оценил внутренние повреждения – полноценно передвигаться он сможет только через несколько суток. Тут воин вздрогнул – глаза его, скрытые плотными линзами, уловили, как в соседних кустах промелькнуло что-то желто-бурое. И ещё одно… и ещё. Память прежнего владельца тела подсказала воину, что это степные волки. Клыки у них острые, а нрав кровожадный. Эти хищники всегда охотились стаями особей по двадцать.

Полчаса спустя стая степных волков, сократившаяся в численности наполовину, рвала на части то, что ещё недавно было венцом творения матери туэлли – неуязвимым воином, закованным в чешуйчатую броню.

Одда. Грег Шумский. Петр Зорин. Серж Ван-Вейс.

Грег открыл глаза – всё вокруг кружилось и плыло. Он никак не мог сфокусировать взгляд и задержать его ни на одном предмете. Только бесформенные светлые и тёмные пятна. Он закрыл глаза и обратился к другим органам чувств. Слух не подсказал решительно ничего. Громкий шорох и скрежет. Такое впечатление, что он находится в полосе прибоя среди шуршащей гальки. Тактильные ощущения тоже не внесли ясности в обстановку – потому что Грег никак не мог понять, где его руки и как надо шевелить пальцами.

Единственное, что не отказало – это память. И память услужливо подсказала, что некогда он уже испытывал похожие ощущения, только во много раз слабее. Это было тогда, когда Комадо-сэнсэй впервые ввёл его в транс. Грег тогда точно так же не мог прийти в себя: беспомощно барахтался на камнях, подобно перевёрнутому жуку, путал звуки, зрение не работало. Значит…