Шевченко Андрей – Герои должны умирать. Книга 2 (страница 12)

Долго бой в таком темпе продолжаться не мог. Грег не смог вовремя заметить и осознать слегка накренившегося туловища врага, и получил апперкот. В последнее мгновенье он успел повернуть голову, удар прошёл вскользь, и Грег сознания не потерял. Но из глаз его посыпались искры, земля почему-то оказалась сбоку и жёстко толкнула в бок. Оранжевая палатка и свет прожектора из флаера кружились, перемежаясь то тёмным небом, то странной физиономией напавшего на них существа. Грег, наконец, сумел сфокусировать взгляд и содрогнулся, сомневаясь в собственном рассудке – лицо противника оказалось пародией на человека и ящера адеррийца. Чешуйчатое, как у ящера, но с чертами лица человека. С глазами на передней части лица, а не по бокам головы, но закрытыми какой-то мутной плёнкой.

– Прекрасно, – послышался глухой голос существа. – Ты способный. После перевоплощения обязательно станешь воином.

Грег удивился, что неизвестная страхолюдина свободно разговаривает на едином имперском, и сначала не обратил внимания на слова. Потом спросил:

– Какого перевоплощения? Кто ты?

– Ты станешь одним из нас. Мы – туэлли.

Глаза чешуйчатого существа были затянуты сплошной плёнкой, куда оно смотрит, Грег разобрать не мог, но был уверен, что на него.

– Могу я сесть? – плаксивым тоном спросил Грег. – Зачем ты напал на нас? Мы же ничего не сделали.

Продолжая изображать из себя невинно обиженного, он начал менять положение тела, одновременно нащупав пальцами ребристый пластик рукояти пистолета. Но едва Грег начал поднимать руку с оружием, как чешуйчатый длинным, великолепным прыжком оказался около него и мгновенно выбил оружие. А долю секунды спустя другой рукой схватил его и издевательски помахал оружием перед лицом Грега.

– В следующий раз я тебе сломаю руки, ноги и позвоночник. Когда ты станешь воином – эти ранения заживут, но до тех пор тебе будет очень больно.

Чешуйчатый в подтверждение своих слов, коротко, без замаха нанёс удар, и Грег только спустя некоторое время понял, что во рту у него солёный вкус крови, а перед глазами тёмное небо. Он с горечью подумал, что сражаться наравне с таким быстрым противником мог бы только став берсеркером, но чешуйчатый, понятно, не даст ему для этого времени.

– Неплохое приобретение, – продолжал говорить туэлли. – Флаер и двое бойцов, один из которых умеет хорошо драться. А чем отличается второй?

Чешуйчатый наклонился к Сержу, лежащему без сознания, поднял его за ворот комбинезона одной рукой и встряхнул. Грег подивился очевидной силе чужака – Ван-Вейс, хотя и тощ, но всё-таки тяжелее пёрышка. А его трясут, как подушку с синтетическим наполнением.

Чужак стоял спиной к флаеру и не видел там движения. Зато его отчётливо видел Грег. И единственное, о чём он сейчас волновался – как бы враг не услышал подозрительных звуков, которые издавал ворочавшийся Зорин.

– Он очень умный, – сплёвывая кровь, прокричал Грег, отчаянно пытаясь заглушить возможный шорох ткани. – С любым компьютером "на ты". Ему помощь нужна. Где-то здесь лежит медкомплект. Если мне не доверяешь – найди его сам и подключи Сержа. Он, действительно, очень умный.

– Молчать! – рявкнул чешуйчатый, отпустил одежду Ван-Вейса, и Серж безвольно растянулся на земле, – Компьютеры, конечно, неплохо, но сейчас приоритет для воинов.

И чужак небрежно пнул неподвижное тело. В этот момент коротко взвыл поворотный сервомеханизм одного из орудий штурмовика, и воздух завибрировал, словно где-то рядом зажужжал огромный шмель. Реакция у чешуйчатого была превосходная – едва услышав звук работающего вспомогательного движка, он моментально подпрыгнул вверх. Но вверх подпрыгнуло существо, являвшееся образчиком здоровья, силы и ловкости, а на землю упало полтора центнера мёртвого мяса.

Грег, превозмогая боль в руке, подполз к пистолету, выпавшему из руки туэлли.

– Получи, тварь!

Звук выстрела отдался в голове Грега волной звонкой боли, но не поэтому он не стал стрелять второй раз. Пуля отскочила от чешуи туэлли и, свистнув, улетела куда-то ввысь. На груди мёртвого противника не осталось не то что дыры, но и просто следа от попадания.

– Бронежилет? – послышался из флаера голос Зорина.

– Хуже – это у него шкура такая бронированная.

– Оставь его – он стопроцентный труп. На акустическом деструкторе я выставил сердечную частоту.

– И из-за этого ты так долго возился?

– Соображал плохо после гипноудара, – пробурчал Пётр. – Скажи спасибо, что вообще сумел в эту мразь попасть, а тебя не задел. Лежал бы сейчас рядом с ним бездыханный.

– Спасибо, – машинально сказал Грег. – Давай поищем аптечку, а то "рабочий инструмент" Сержа окончательно выйдет из строя.

И только когда анализатор медкомплекта выдал длинный список используемых лекарств и принялся за лечение Ван-Вейса, Грегу пришёл в голову вопрос: где, собственно, Зорин научился управлять акустическим деструктором? Ведь в общевойсковой учебке этому не учат, а на его фермерском мире вряд ли кто-нибудь слышал про это страшное оружие. И вообще, откуда простой фермер может знать про гипноудар?

Одда. Лин Джонс. Эдди Кисс.

Два дня назад, когда топливо в вездеходе закончилось, Джонс и Кисс взяли из машины всё, что могло пригодиться для выживания на чужой планете, и отправились в дальнейший путь – то есть в никуда, пешком. Вскоре Кисс обессилел настолько, что сначала был вынужден бросить вибролопату и звуковой модулятор, используемый против мелких паразитов всех мастей, которые Джонс доверил сержанту нести. Лин навьючил на себя эти вещи, но ещё несколько часов спустя Кисс окончательно выдохся. Остатки алкоголя уже не помогали вернуть сержанту не то что относительно нормальное самочувствие, но и просто возможность двигаться – в конце концов, он упал на землю и хрипло сказал:

– Всё, Джонс, дальше иди сам. Найди людей, сообщи им о чужих. А я тут потихоньку помру. Всегда мечтал покоиться где-нибудь среди бескрайних полей, но эти заросли тоже неплохо подойдут.

Сержант закрыл глаза, явно собираясь привести в исполнение свой план. Лин, ругая себя за мягкотелость и бессмысленную трату сил, подошёл к Киссу и одним движением взвалил его на плечо.

– Эй, ты что делаешь? Оставь меня в покое, я всё равно сдохну.

– Молчи и не дёргайся, – проворчал Лин. – Мешаешь идти.

Кисс ещё немного посопротивлялся, но потом замер – похоже, потерял сознание. Неизвестно, сколько бы сумел Джонс пройти с таким грузом прежде, чем самому упасть без сил, но уже за следующим перелеском он увидел перед собой деревню аборигенов. Хатки с плетёными из прутьев стенами, с крышами из сухой, бурой травы смотрелись очень гармонично среди остролистых деревьев и кустов болотных растений – эдакие искусственные кочки, выросшие на границе леса и болот. Между домами неторопливо передвигались исконные хозяева планеты, похожие на прямоходящих лягушек-переростков.

Лин в нерешительности застыл – любое неверное движение может спровоцировать агрессию. Однако аборигены, кажется, их зовут фаланами, если он правильно запомнил название из краткого ознакомительного курса по Одде, увидев незнакомца, ни на секунду не прекратили заниматься своими делами. Джонс решился осторожно сгрузить бесчувственного сержанта на землю. За ним последовали небольшой рюкзак с консервами, вибролопата и модулятор. После недолгого колебания Лин присоединил к ним и аварийную ракетницу, найденную в вездеходе, и отправился к аборигенам.

Он дошёл до первого дома деревни и в недоумении остановился – фаланы по-прежнему не обращали на него никакого внимания. Чувствуя себя крайне глупо, Лин простоял так несколько минут, потом решился заговорить с ближайшим аборигеном. Приветственная фраза на Едином произвели на фалана не большее впечатление, чем сам человек – он безразлично посмотрел на Лина своими широко расставленными глазами, отвернулся и ушёл в хижину, шлёпая перепончатыми лапами.

Джонс не успел решить, что ему делать, если на него так никто и не обратит внимания, как фалан вернулся, держа в лапах какой-то чёрный прибор, смотревшийся несуразно и чужеродно среди невозмутимых аборигенов и их, сливавшихся с природой домов. Приглядевшись, Лин понял, что чёрный прибор – это ни что иное, как лингвотранслятор. Очевидно, кто-то из местных колонистов подарил.

Лин согнулся, чтобы глаза его находились на одном уровне с глазами фалана. Неизвестно, воспримет ли абориген это действие, как признак равенства, но поступать так людям-колонистам рекомендовалось правилами первого контакта. Фалан положил прибор на землю и отступил на шаг. Лин протянул руку и нажал кнопку включения. Динамик тихо загудел, засветилась зелёная шкала, отобразив индикатор проникновения, и Джонс понял, что поболтать по душам с местным населением ему не удастся – уровень трансляции стоял почти на нуле. Значит, переведённый словарный запас составляет едва ли два десятка слов.

Несмотря на это, Лину, как ему показалось, вполне удалось объясниться с фаланом. Он рассказал, что его товарищ болен, показав на Кисса, и попросил для него укрытия от ночного холода. Фалан, сохраняя непроницаемое выражение лягушачьего лица, присел, словно делая гимнастику, и зашёл в хатку. Лин ждал, чем всё закончится. Фалан вышел из хижины, снова присел и опять скрылся в доме. Лин понял происходящее так, что приседание является чем-то вроде приглашения, как у людей взмах руки.