Шеррилин Кеньон – Санта со шпорами (страница 6)

По разгневанному выражению её лица он понял, что лучше бы держал рот на замке.

Кэтрин прищурилась.

— Знаешь что, а не пошёл бы ты… — она замолчала, не договорив.

Он ждал, что она закончит фразу.

Вместо этого Кэтрин странно посмотрела на его правую руку.

— Куда? — продолжил он.

Она обошла вокруг скамьи и встала рядом с ним. Ухватившись за рукав его чёрной рубашки, Кэтрин нагнулась, чтобы взглянуть поближе. От этого её голова оказалась прямо возле его лица.

Ему словно дали под дых.

Она всё так же пахла весной. От волос исходил тот же восхитительный аромат свежих цветов и тепла.

Единственное, чего ему сейчас хотелось, — уложить Кэтрин на кухонный стол, поднять юбку и овладеть её восхитительным телом. Утонуть в её тепле.

Ему пришлось использовать всю силу воли, чтобы не поддаться этому желанию. Аромат Кэтрин окружал его, волновал, пробуждал голод, заглушал голос разума, возбуждал до безумия.

Потребовалась целая минута, чтобы он понял: Кэтрин уставилась на его руку со следами крови.

— У тебя идёт кровь? — спросила она.

Не желая объяснять, что Пит выстрелил в него, когда он убегал с украденными деньгами, О’Коннелл встал со стула.

— Думаю, мне пора идти.

— Сядь!

Подобный резкий тон был столь неожиданным и несвойственным Кэтрин, что он действительно подчинился.

— Сними рубашку и дай мне взглянуть, что с тобой приключилось на этот раз.

— Да, мэм, — язвительно пробормотал он, снимая рубашку.

Кэтрин открыла корзинку и оглянулась на него — что стало фатальной ошибкой.

Её пленили его медленные, неспешные движения и вид длинных, сильных пальцев, когда он расстёгивал пуговицы на чёрном батисте. Кэтрин всегда любила его руки. То, как они переплетались с её руками. Любила наслаждение и покой, которые они ей дарили.

У неё пересохло в горле от этих воспоминаний.

Он распахнул рубашку и стал расстёгивать пуговицы на белом нательном комбинезоне. С каждой пуговицей, выскакивающей из петель, Кэтрин видела всё больше идеальной, смуглой плоти.

Она и забыла, насколько вид его обнажённой кожи может щекотать нервы. За годы его тело стало только лучше — стройнее, рельефнее. Слишком хорошо она помнила, каково это — ощущать руками его упругие мышцы. Помнила накачанный живот, скользящий по её коже, когда О’Коннелл возвышался над ней, доводя до экстаза долгими, изумительными толчками.

Тело пылало, и Кэтрин пришлось сосредоточиться, чтобы наложить повязку на правую руку О’Коннелла. Пальцы скользнули по соблазнительному изгибу его руки, и её словно пронзило разрядом чистого вожделения.

Мало что на свете можно было сравнить с ощущением этих сильных, накачанных бицепсов под её ладонями.

Кэтрин в отчаянии стиснула зубы.

«Как ему удаётся так на меня действовать после всего, что он со мной сделал?

Почему тело так просто предаёт меня?»

Как же ей хотелось отключить это всепоглощающее желание, струящееся по венам.

«Обработай его рану. Обработай его рану», — мысленно повторяла она, стараясь обрести хоть какой-то контроль над собой.

«Я не поддамся его чарам снова. Клянусь всем святым, не поддамся».

Сняв повязку, Кэтрин увидела пулевое ранение.

— В тебя стреляли?

— Удивительно, что это сделала не ты?

Кэтрин замерла, услышав его игривый тон.

— Не смешно.

— Совсем?

— Я уже говорила, мистер О’Каллаган, у меня иммунитет к вашим шуточкам.

«Размечталась… Если бы только эти смелые заявления были правдой».

— Перестань звать меня так, — возмутился он. — У меня есть имя. И раньше ты часто его произносила.

Кэтрин не осмелилась назвать его по имени. Если бы она это сделала, он смог бы сделать с ней всё, что пожелает. Один лишь звук его имени, сорвавшийся с её языка, сломил бы её сопротивление.

Она изо всех сил пыталась взять себя в руки.

— Раньше я делала с вами много вещей, которые больше не повторятся.

— И какие же?

— Используйте воображение.

Взгляд его серебристо-серых глаз упал на её грудь, набухшую под таким горячим, пристальным вниманием.

— О, уж я-то им воспользуюсь, не беспокойся. Я хорошо помню, как ты вздыхала от удовольствия, когда я ласкал твою шею. Помнишь?

— Нет, — солгала Кэтрин удивительно спокойным голосом.

Несмотря на ложь, она чувствовала, как её тело плавится под взглядом серебристо-серых глаз. Хуже того — она ощущала его неповторимый, тёплый, мужской запах. Ей стоило невероятных усилий не зарыться лицом в изгиб его шеи и не вдохнуть этот опьяняющий аромат.

«Обработай его рану. Обработай его рану!»

Кэтрин заставила себя сосредоточиться на задаче.

— Пуля всё ещё в ране? — спросила она, осматривая руку.

— Женщина, — хрипло ответил он, не сводя взгляда с её груди, — у меня тут заряженный пистолет, который только ждёт…

Он осёкся.

Наконец поднял взгляд и встретился с её глазами. В глубине его взгляда пылал яростный голод, заставивший её тело вспыхнуть.

— Я сказал это вслух?

Она кивнула.

Прочистив горло, он отвёл взгляд.

— Нет, — быстро ответил он. — Пуля прошла навылет.

Проигнорировав его слова, Кэтрин осторожно осмотрела руку, чтобы убедиться сама. Как он и сказал, рана была сквозная.

— Нужно наложить швы.

Он снова встретился с ней взглядом. Их лица разделяло всего пару сантиметров, и Кэтрин чувствовала его дыхание на своей коже.

— Ну что ж, тогда милости прошу. Уверен, ничто не доставит тебе большего удовольствия, чем вонзить иглу в мою кожу.

Кэтрин должна была бы испытывать удовольствие, но знала — не испытает. Как можно наслаждаться, причиняя боль мужчине, который похитил её сердце?