Шермин Яшар – Магазинчик моего дедушки (страница 5)

Ходжа Ремзи о-о-очень богат. Именно поэтому он бы в жизни не заметил, если бы я в долговую тетрадь записала на него килограмм оливок и килограмм сыра. А если он занимается благотворительностью, то почему раздает именно сыр и оливки и делает это через магазинчик? Об этом я сильно не задумывалась. Мустафа-аби тоже не задумался. Просто взял все и ушел.

В последующие дни он покупал только хлеб. Я была невероятно счастлива и горда собой. Через три недели, когда Мустафа-аби снова пришел за оливками и сыром, я проделала тот же номер. И с гордостью записала деньги за килограмм сыра и килограмм оливок на счет ходжи Ремзи. И, хорошенько осмелев, халву тоже записала. Мустафе-аби отдала целый килограмм халвы. Мустафа-аби посмотрел на меня вопросительно.

– У ходжи Ремзи внук родился. Он сказал, чтобы мы дали халвы Мустафе, и добавил: «Пусть кушает сладкую халву, и ему будет приятно», – выкрутилась я.

Он улыбнулся. Я тоже. Все-таки я очень сообразительная!

Однажды я застала дедулю с ходжой Ремзи спорящими над долговой тетрадью. Ходжа Ремзи говорит: «Я не брал». Дедуля отвечает: «Тут написано, что брал». Ходжа Ремзи продолжает оправдываться: «Да не брал я! Мы сыр и оливки из Бурсы привозим». Дедуля парирует: «Ремзи, если ты не брал, зачем же нам писать тогда, что брал?»

«Смотри-ка, богатенький какой, не нравятся ему наши оливки и сыр!» – подумала я. И такая злость взяла меня на ходжу Ремзи, что я так и стреляла зло на него глазами. И тут мои злые взгляды перехватил дедуля.

– Это твой почерк? – спросил он.

«Нет, это почерк Робин Гуда», – хотела сказать я, но вместо этого просто кивнула.

А дальше было вот что.

– Это ты написала?

– Да.

– Ходжа Ремзи покупал сыр, оливки и халву или нет?

– Не покупал.

– Зачем ты тогда написала, что покупал?

– Потому что он богатый.

– Тебе-то что, внучка, ты его наследница, что ли?

– Нет. Я это написала не потому, что просто захотела. Я отдала сыр и оливки Мустафе-аби.

– Какому еще Мустафе?

– Ну, странному Мустафе, у которого все по пятьдесят граммов. Просто это мучение каждый раз взвешивать ему по пятьдесят граммов. Вот я и отвесила ему сразу кило сыра и кило оливок. А долг записала на этого, потому что он богатый. Я же благое дело сделала.

– Благое дело на свои деньги делать надо! На чужие деньги это уже не благое дело!

– Перепиши этот долг на меня, дедуля. Я пойду попрошу денег у своего другого дедули и оплачу тебе долг, – сказала я и выбежала из бакалеи в слезах.

Вообще-то, прием этот я знала давно. Что за прием? Я сталкивала своих дедушек между собой. Они оба от этого очень раздражались. Когда я говорила по праздникам: «Хм, значит, ты столько денег мне даришь? А другой дедуля мне столько-то подарил», оба дедули сразу повышали ставки на денежные подарки. Этот прием сейчас снова сработал.

– А ну, вернись. Извинись перед ходжой Ремзи. А странному Мустафе отнеси сыр и оливки, он привык к такому теперь. И к долговой тетради больше не прикасайся!

– Больше не прикоснусь! – сказала я и достала свою тетрадь под названием «Некоторые важные темы, на которые следует обращать внимание детям при общении со взрослыми», куда записала четвертый пункт.

Не учи взрослых делиться.

Пока бедняки едят в одиночестве под деревом по 50 граммов оливок, пусть богатеи съедят друг друга из-за денег.

Дылда Мурат

Хоть мой проект вишневой минералки и не превратился в прибыльный бизнес, напитки в летние месяцы продавались неплохо. Настоящая же бомба случалась тогда, когда мы начинали сезон мороженого. Летом мы убираем печку, которая стоит на своем месте всю зиму, и дедуля взгромождает туда огромный холодильник с мороженым. Рядом с ним дедуля ставит много-много рожков, а мороженое покупает у мороженщика: сливочное и шоколадное.

Да, у него бакалея, но, когда было надо, бакалея могла превращаться и в лавку мороженщика.

В первый же день, когда в бакалее появлялось мороженое, дети бойко разносили эту новость: «В магазинчик мороженое привезли-и-и!»

И тут же налетали в лавку. Мы всем давали по шарику разного мороженого. Я вообще не понимала, как можно так сходить с ума по мороженому.

Быть по другую сторону прилавка – интересное чувство. Я протягивала детям рожки, брала у них деньги и при этом не забывала напоминать: «Иди воды попей! Не забудь воды попить!» А про себя все думала: «Мы бакалейщики или мороженщики? Мороженщики или родители? Зачем это я им о воде напоминаю?» Первую неделю дети ели мороженое постоянно, потом продаж становилось меньше. Наверное, они наедались.

Холодильник с мороженым работал от электричества, то есть если электричество отключали, то через несколько часов от мороженого могло ничего не остаться. Оно бы просто-напросто растаяло. Именно поэтому отключения электричества летом ужасно раздражали дедулю. Он и так целыми днями искал, на что бы ему пораздражаться, ну а если отключали электричество, превращался в настоящий порох. Когда электричество отключают, дедуля достает из холодильника коробки с мороженым, кидает их в машину и едет в ближайший райцентр, чтобы положить в работающий холодильник. И ждет там, пока нам опять не дадут электричество. Когда же оно появляется, мы звоним туда, где сидит дедуля, и зовем его обратно.

Дедуля в такое время всегда был на нервах. Я же из-за этой его суеты очень расстраивалась. Мне очень хотелось собрать всех деревенских детей и сказать им: «Вот, посмотрите, что приходится переживать моему дедуле только ради того, чтоб вы съели по шарику мороженого. Идите купите у него мороженого и поцелуйте моему дедуле руку, скажите ему спасибо». Но этого я, конечно, сделать не могла. Потому что покупатель всегда был прав. Не пойму почему, но он всегда-всегда был прав!

Однажды летом мои мама с папой привели меня в луна-парк. И разрешили прокатиться на трех аттракционах. Как же меня бесят эти ограничения, которые придумывают взрослые! Я и так прихожу сюда раз в жизни, дайте же мне вдоволь покататься! Что еще за ограничение в три аттракциона, а?

Ладно. Села я на врезающиеся друг в друга машинки, на гондолу. На третий не захотела. Бесит? Да! Не хочу, сказала им, не надо мне. Раз уж мне можно прокатиться только на трех аттракционах, одним своим шансом я не воспользуюсь. По-своему я хотела сказать им: «Да, представьте, я щедрее, добрее вас». Я прямо-таки учила маму с папой человечности. Но никто не впечатлился, конечно же. «Ладно, – сказали они. – Не хочешь – как хочешь». И пошли дальше.

Я была ребенком самых ненастойчивых родителей в мире! Предложение есть – уговоров нет.

Мама сказала: «Давайте купим мороженого».

Я спросила: «Какое там ограничение по шарикам?» Но мама не поняла, что я имею в виду. Мороженщик продавал марашское мороженое[3]. На расстоянии девятисот километров от Кахраманмараша мы купили марашское мороженое у продавца из Бурсы. Он протягивал мне рожок, затем бил в колокол, который висел у него над прилавком. Рожок не отдавал. Потом снова протягивал мне рожок, я брала, но получалось, что брала пустой рожок. А рожок с мороженым оставался у продавца. Мороженщик устраивал настоящее шоу. Надел на себя деревенский головной убор, жилетку. Костюм у него был.

Я сказала: «Хочу посмотреть еще на его представление».

На что мама ответила мне: «Иди давай. Иди и ешь мороженое. В таком огромном луна-парке что, смотреть больше не на что, кроме как на мороженщика? Смотри-ка, вон там смешительные зеркала есть. Давай посмотримся?»

Я делала все, что они говорили, только потому, что они мои родители. Встав перед совсем не смешительным зеркалом, мне следовало бы рассмеяться и сказать: «Ничего себе! Какая я тут смешная!» Что, собственно, я и сделала. Затем мы вернулись.

По дороге мне в голову пришла шикарная идея. Нам надо было продавать мороженое именно так. Тогда это привлекло бы огромное внимание. У нас были бы феноменальные продажи. Тогда мы бы заработали очень много денег и расширили бы бакалею.

Сразу по возвращении я начала воплощать свой план в жизнь. Я нашла для дедули кепку и жилетку. Пока я искала то, что нужно, бабулин шкаф превратился в груду вещей. Ну и ладно, бывает.

Нам еще нужен был колокольчик. Я знала, где его можно найти. У бабули раньше были овцы. У некоторых из них на шее висели колокольчики. Потом, когда овец продали, колокольчики эти с них сняли. Ну, я так думала. Я зашла в сарай, где раньше держали овец. Там сильно пахло животными и было очень темно. У меня в руках был фонарик. Запах и темнота были невыносимыми, но очень уж мне был нужен колокольчик. Я искала-искала и нашла. Потом я хорошенько его вымыла и привязала к нему ленточку. Затем отнесла в магазинчик и решила повесить над холодильником с мороженым.

Я уже говорила, что зимой на месте холодильника с мороженым мы ставили печку, а трубы от печки крепили к потолку. Колокольчик мне нужно было повесить именно на тот гвоздь в потолке, но дотянуться я не могла. Я подумала, что попрошу помочь первого клиента, который зайдет в бакалею.

Первой зашла маленькая тетя Рукие. Ростом она была даже ниже меня. Именно поэтому ее называли Маленькой Тетей Рукие. Правда, не было и какой-то другой Рукие, которая была бы выше этой. Она была единственной Рукие в деревне, но такой маленькой, что деревенские захотели дать ей такое прозвище.