Шеннон Морган – Её цветочки (страница 39)

Отгадка так поразила Фрэнсин, что она потрясенно ахнула – это было так просто, но это было единственное возможное место. Сад! Это может быть только сад. Мама все время перекапывала грядки и клумбы, сажая что-то новое. В саду всегда имелись одна или несколько свежевскопанных грядок или клумб, так что ему было нетрудно спрятать там три маленьких тела, и никто, даже мама, ничего не заподозрил бы.

Фрэнсин не могла не отметить про себя ужасную потайную гармонию – Джордж скрыл свое чудовищное преступление, закопав девочек, которых он ненавидел, в саду, который любила мать…

Она может сделать только одно, хотя от мысли об этом у нее разрывалось сердце. Как же невыносимо ей будет обнаружить три маленьких скелета…

Тибблз вдруг села и уставилась на дверь спальни, ее глаза горели потусторонним светом.

Удивленная, Фрэнсин стала наблюдать за кошкой. Тибблз вела себя одинаково каждый вечер – она запрыгивала на кровать, терлась о предплечье Фрэнсин, после чего сворачивалась в клубок и засыпала.

– В чем дело, Тибблз? – прошептала она. Чувствуя покалывание в коже головы, посмотрела туда, куда смотрела кошка.

Тибблз тихо заурчала, затем спрыгнула с кровати и исчезла в гардеробе.

Что-то испугало призрак кошки.

Дверь спальни подрагивала.

Фрэнсин, округлив глаза, уставилась на дверную ручку. Та медленно повернулась.

Чувствуя, как по ее коже бегают мурашки, Фрэнсин пошарила в ящике прикроватной тумбочки и нащупала фонарик.

Чуть слышный скрип. Дверь медленно отворилась…

– Фрэнни?

– А-АХХ! – вскрикнула Фрэнсин и чуть было не упала с кровати. – Мэдлин! Ты напугала меня до полусмерти!

Со смущенным видом Мэдлин вошла в комнату.

Фрэнсин включила ночник и посмотрела на сестру.

– Извини. – Мэдлин села на край кровати, и было видно, что она чувствует себя не в своей тарелке.

– Где ты была всю вторую половину дня? – спросила Фрэнсин, вглядываясь в потемки и дрожа так сильно, что ей пришлось натянуть на себя одеяло, чтобы скрыть эту дрожь.

– Я села на паром до Уиндермира и отправилась в Кендал. Я только что вернулась.

– О, – проговорила Фрэнсин, не зная, что можно на это сказать.

Комнату заполняли молчание и духота, несмотря на то, что окно было открыто. Они давили на сестер, пока даже Мэдлин не почувствовала что-то и придвинулась ближе к Фрэнсин.

– Я… – проговорила она, и в то же время Фрэнсин произнесла: – Ты…

– Сначала говори ты, – сказала Фрэнсин.

– Я просто хотела сказать, что мне жаль… – Сестра уставилась на свои босоножки, и Фрэнсин заметила грязь на них. Мэдлин солгала. Она не была в Кендале, она отправилась на долгую прогулку, притом в совершенно неподходящей обуви. – Мне надо было провести какое-то время вдалеке от дома.

– Мне тоже, – беззлобно ответила Фрэнсин.

Мэдлин кивнула.

БАХ!

Повисла потрясенная тишина.

– Этот грохот донесся из ванной, – прошептала Фрэнсин.

Сестры нервно переглянулись.

– Может, я схожу и посмотрю? – спросила Мэдлин и залезла на кровать с ногами, будто ожидая, что сейчас высунется рука и ухватит ее за лодыжку.

Фрэнсин замотала головой, дрожа так, что у нее стучали зубы.

– Скорее всего, я оставила окно открытым. На улице усиливается ветер. – Это была неправда; снаружи веял только легкий ветерок.

Они глядели на темный дверной проем, ведущий в ванную.

– Думаю, нам надо пойти и проверить, – прошептала Мэдлин. – Возможно, там ничего нет.

– В этом доме? – спросила Фрэнсин, затем ее лицо просветлело. – Быть может, это Бри.

– Едва ли это лучше, чем… – Мэдлин запнулась, не желая высказывать свой страх вслух, – чем альтернатива.

Фрэнсин удивленно взглянула на сестру. Это звучало почти как ее согласие с тем, что в их доме водятся привидения.

– Я схожу. – Она встала с кровати, взяла фонарик, хотя против привидений не помог бы даже шаровой таран.

– Я пойду с тобой. – Мэдлин соскочила с кровати и пристроилась за Фрэнсин, стараясь держаться к ней как можно ближе.

Их дыхание казалось им ужасно громким в тишине ночи, когда они подошли к двери ванной. Мэдлин взяла Фрэнсин за руку и сжала ее так крепко, что сестра поморщилась.

Чувствуя, что у них сжались горла, а животы сводит от ужаса, они заглянули в темную ванную. В темноте все выглядело как прежде: исправный унитаз, ванна на ножках в виде орлиных когтей, сжимающих шары, светлая душевая занавеска, умывальник с зеркальным шкафчиком над ним. Дверца шкафчика была чуть-чуть приоткрыта, отражая льющийся из спальни тусклый свет.

Из-за душевой занавески донесся свист. Приглушенный. Немелодичный.

Фрэнсин застыла.

– Ты слышала? Он там, – прошипела она.

– Я ничего не слышала, – голос Мэдлин дрожал.

Фрэнсин отметила про себя, что сестре не надо было объяснять, кто такой Он.

Подавив рвущийся из горла крик, она пошарила по стене, ища выключатель. Люминесцентная лампа загудела и замерцала, осветив ванную, оформленную в белых тонах.

– УБИРАЙСЯ ИЗ МОЕГО ДОМА! – завопила Фрэнсин, не в силах и дальше выносить это нарастающее напряжение. – Убирайся! Тебе тут не рады!

Из ванны донеслось долгое шипение. Душевая занавеска взвилась и неистово заколыхалась, затем из-за нее вырвался холодный воздух, пронесся мимо двух женщин и вылетел в открытое окно спальни.

В комнату возвратилась глубокая пульсирующая тишина… затем послышалось: кап, кап, кап…

Затем тишину разорвало хихиканье.

– Перестань! – вскричала Фрэнсин, в ужасе уставившись на сестру, когда хихиканье перешло в безумный хохот.

Мэдлин покачала головой, не в силах остановиться, и показала на ванную.

Фрэнсин повернулась. И увидела в зеркале отражение Бри, сидящей на окне ванной.

– Бри! – Фрэнсин повернулась в то самое мгновение, когда маленький призрак ухмыльнулся и исчез. – Перестань, Мэдди! – крикнула она.

По лицу Мэдлин текли слезы.

– Я думала… Я думала… – Она шумно втянула в себя воздух, затем вновь залилась истерическим смехом.

Фрэнсин дала ей пощечину.

Мэдлин уставилась на нее, широко раскрыв глаза. Ее смех затих.

– Извини, – прошептала она. – Я не понимаю, что на меня нашло.

И тут Фрэнсин сделала нечто такое, чего не делала никогда. Она обняла сестру.

– Мы это преодолеем, – прошептала она, когда Мэдлин заплакала. Фрэнсин чувствовала, что сестра дрожит, как и она сама. Что-то по-прежнему наблюдало за ними – она это чуяла. По спине у нее бегали мурашки: она боялась, что это злой дух Джорджа Туэйта, и знала, что не сможет продолжать в том же духе. Ей надо выяснить, чего он хочет, и избавиться от него – и она знала, с чего необходимо начать.

Прошла долгая минута; Мэдлин отстранилась и вытерла слезы с лица.

– Прости, что я не верила тебе. Я никогда не думала, что Бри реальна, но теперь с этими синяками и… и… – Она показала рукой на ванную, и по ее лицу опять потекли слезы. – Теперь мне все время кажется, что мне надо просить у тебя прощения. Похоже, все, что я думала, все, что я делала, оказалось неправильным.