Шеннон Морган – Её цветочки (страница 41)

Позже Фрэнсин поняла, что в те дни лихорадочной активности она просто сошла с ума, но в каком-то смысле это было чем-то вроде очищения. Как будто, опустошая свой сад, она избавлялась от каких-то ужасных страхов и исцеляла свою изломанную душу. С каждым новым растением, вырванным из земли, она чувствовала, что становится чище, хотя и не понимала, почему ей надо очищаться.

Приближался вечер пятого дня, когда Фрэнсин наконец оказалась лицом к лицу с лабиринтом из рододендронов. Она одеревенела от усталости. Вокруг были разбросаны сотни растений с обнаженными корнями, вянущими цветами, высыхающими листьями. Она не пожалела даже бордюр с защитными травами – ведь теперь их защита была не нужна, поскольку зло уже проникло в ее дом и не желало из него уходить.

Фрэнсин посмотрела на высокие стены из рододендронов, думая обо всех тех часах, которые она провела среди них, – как правило, прячась от Мэдлин. И здесь с ней всегда находилась Бри. Этот лабиринт был создан сотни лет назад, и в нем имелось множество тайных закоулков. Ей хотелось, чтобы к ней вернулось то смутное воспоминание, в котором перед нею предстала живая Бри. Но оно не возвращалось, и Фрэнсин видела перед собой только то, что уже успела запомнить.

Вздохнув, она принялась обрезать ближайшую стену.

– Фрэнсин?

Она в испуге уронила ножницы для обрезки веток и обернулась. Убрав со лба выбившиеся из прически пряди, посмотрела на Мэдлин, которая стояла, нерешительно ломая руки и глядя то на сестру, то на изуродованный сад.

– Что стряслось? – устало спросила Фрэнсин.

– Ничего не стряслось. Я просто хотела тебе что-то сказать.

– Ну? – отозвалась Фрэнсин, видя, что сестра продолжает обводить взглядом сад, озадаченная произведенным в нем опустошением.

– Я позвонила Себастьяну. Хотела попросить у него совета… относительно нашей проблемы с призраком, – добавила Мэдлин, когда Фрэнсин непонимающе уставилась на нее.

– И что?

– По его словам, это заблуждение, что привидения часто появляются в тех местах, которые были им хорошо знакомы при жизни. Большинство призраков остаются в нашем мире потому, что их смерть была тяжелой, и появляются там, где они умерли. Он сказал, что именно поэтому их так много в больницах, где люди умирают, и что по той же причине их так часто видят там, где произошли аварии или убийства.

– А мы понятия не имеем, где именно умер Джордж, – заметила Фрэнсин и, подобрав уроненные садовые ножницы, снова начала обрезать рододендроны.

Мэдлин продолжала в нерешительности стоять на месте, и было видно, что ее мучает какая-то неотвязная мысль.

– По-моему, он ошибается, – сказала она.

С нарочитым вздохом Фрэнсин повернулась к ней опять.

– Насчет чего?

– Я знаю, что отец – Джордж – находится здесь. – Мэдлин удивленно моргнула, услышав свой уверенный тон. – Я знаю, что это он.

– Если твой бывший муж прав, то этого не может быть, – возразила Фрэнсин, охваченная духом противоречия, хотя на самом деле она была целиком и полностью согласна с сестрой.

– Подумай сама, Фрэнсин! До этого у тебя здесь обитала одна только Бри, и больше в доме не было никаких привидений, ни дружелюбных, ни враждебных.

– Это не так. У меня есть призрачная кошка по имени Тибблз, которая спит на моей кровати каждую ночь. Кроме того, сквозь стены моей спальни проходит старик в цилиндре, а еще есть беременная женщина с маленьким мальчиком. До твоего приезда я видела их каждую ночь.

– Тибблз? – ошеломленно повторила Мэдлин.

Фрэнсин сдвинула брови.

– Да. Это имя, которое я ей дала.

– Тибблз был не кошкой, а котом. Моим котом. Когда мне было восемь лет, он пропал.

– Что? – Фрэнсин в недоумении уставилась на сестру. – Но у нас же никогда не было кота. У нас вообще никогда не было никаких животных, кроме Маккаби, коз и кур. – Когда Мэдлин было восемь, ей было двенадцать, и она ни за что не забыла бы, если б в доме жил кот.

– Я нашла его в лесу. Кто-то ранил его, и я его вылечила, но он никогда не заходил в дом. Он жил на кладбище, а потом вдруг исчез и больше не возвращался. Я думала, что кто-то забрал его к себе домой. – У нее сморщилось лицо. – Мне не приходило в голову, что он умер. Бедный Тибблз…

– Тогда откуда я узнала его имя? – спросила Фрэнсин.

– Я рассказала тебе о нем. Я хотела, чтобы ты помогла мне кормить его, но ты отказалась приближаться к кладбищу.

Фрэнсин осмыслила это.

– Интересно, что с ним сталось.

– Вероятно, его съела лиса, или что-то еще в этом духе. – Мэдлин печально вздохнула и покачала головой, глядя на растения, вырванные из земли. – Мама рассердилась бы на тебя за то, что ты сделала такое с ее садом.

– Это мой сад, – возразила Фрэнсин. – И я буду делать с ним то, что хочу.

– Почему? У тебя здесь что, случилось нашествие кротов или что-то типа этого?

– Нет, я… – Фрэнсин запнулась, ища правдоподобное объяснение. Но такого объяснения не находилось. – Я заметила, как много здесь ядовитых растений, и решила избавиться от них, – солгала она из чистого упрямства. Это звучало почти правдоподобно, и Фрэнсин порадовалась тому, что так быстро смогла что-то придумать.

Мэдлин сощурила глаза.

– Вздор. Ты что-то ищешь. Я знаю, ты считаешь меня дурой, но я наблюдала за тобой. Ты перекопала даже лужайку, а я отказываюсь верить, что она была ядовита.

– Нет, она не ядовита.

– Ты ищешь их тела, верно? Ты считаешь, что Джордж убил наших сестер. – В ее голосе звучало торжество, и Фрэнсин показалось, что сейчас сестра в восторге захлопает в ладоши и, ликуя, скажет: «Я же тебе говорила!»

Фрэнсин фыркнула и снова начала обрезать ближайший рододендрон, явно давая понять, что разговор окончен.

Мобильник Мэдлин зазвонил и почти сразу замолчал. Она посмотрела на экран и улыбнулась, как кошка, получившая порцию сливок.

– Мне нужно ответить, – рассеянно произнесла она и, осторожно пройдя среди выдернутых из земли растений, отошла на такое расстояние, чтобы ее не было слышно.

Фрэнсин повернулась и пристально посмотрела на сестру, затем оглядела то, что осталось от ее сада. Она абсолютно ничего не нашла и ни на йоту не приблизилась к ответу на вопрос о том, что произошло в тот вечер и в ту ночь, однако не могла отделаться от уверенности в том, что Джордж убил девочек. Мэдлин смогла установить только одно – то, что он закопал их тела не в саду. Она устала от постоянной каши в голове от безумных теорий относительно того, что могло произойти, возникающих несмотря на то, что у нее почти не было фактов. Ключ к загадке существовал, но Мэдлин понятия не имела, к какому замку подходит этот ключ, потому что в голове у нее имелось множество замков.

Она вздрогнула, выйдя из своих мрачных дум, когда ее предплечья коснулась чья-то рука. Мэдлин повернулась и уставилась на Констейбла неподвижными покрасневшими глазами.

– Думаю, вы зашли слишком далеко, – сказал он. – Я не понимаю, почему вы уничтожаете ваш сад, но это не может продолжаться.

Это ж надо – сначала к ней прицепилась Мэдлин, а теперь к ней добавился и Констейбл, и это тогда, когда ей хочется только одного – чтобы ее все оставили в покое…

– А кто вы такой, чтобы говорить мне, что мне можно, а что нельзя делать с моим садом? – огрызнулась Мэдлин. – Я буду делать то, что хочу.

Констейбл поднял одну бровь.

– С какой стати вам было перекапывать весь ваш сад?

Фрэнсин пожала плечами, решив держаться той лжи, которую она скормила Мэдлин.

– До меня дошло, как много здесь было ядовитых растений. Я заметила это только тогда, когда мы с вами заговорили об этом.

– И поэтому вы решили вырвать из земли все разом?

Скепсис в голосе Констейбла вызвал у нее раздражение.

– Это было правильно и необходимо.

– Чушь! И если вы хотите сделать то, что правильно и необходимо, то вам нужно отремонтировать ваш дом, потому что вот он-то действительно представляет угрозу для здоровья.

Фрэнсин посмотрела на неисправный фронтон – кажется, он выпирал еще больше, чем прежде. Еще одна буря, и он обрушится. То же самое можно сказать и о часовой башне, которая, похоже, еще больше наклонилась вбок.

– С этим придется подождать.

– Позвольте мне заняться им, – мягко предложил Тодд. – Я поговорил с моим приятелем о вашей системе центрального отопления. Он сказал, что сможет приехать сюда из Лондона в следующем месяце, чтобы осмотреть ее. А сам я могу починить этот фронтон и часовую башню.

Фрэнсин колебалась. Он уже знал, что ее финансы не позволят ей оплатить существенный ремонт.

Будто прочитав ее мысли, Тодд добавил:

– Вам надо будет заплатить только за материалы, и я могу сделать так, что и они достанутся вам по самым низким ценам. Мы с Кифом можем сделать эту работу в наше свободное время.

Фрэнсин с сомнением посмотрела на него, затем, смирившись, вздохнула. Констейбл ставил ее в тупик; она просто не могла понять, почему человек, которого она едва знает, готов сделать ей такое большое одолжение. Однако не могла отказаться от его предложения, ведь дряхлый строитель из Хоксхеда скорее обрушил бы весь дом, чем отремонтировал его.

– Почему вы хотите мне помочь? – спросила Фрэнсин. – Вы же меня совсем не знаете. Боже мой, вы же всего-навсего мой постоялец!

– Я знаю вас достаточно хорошо и хочу сделать это не столько ради вас, сколько ради самого этого здания. Было бы жаль, если б такой красивый дом развалился.