Шеннон Макгвайр – Вниз, сквозь ветки и кости (страница 12)

Господин – она ненавидела саму себя за то, что уже начинает думать о нем именно так! – показался ей человеком, которому нравится, когда маленькие девочки похожи на украшения, красивые безделушки, которые расставляют на полке. Он говорил, что хочет держать их вместе не потому, что сестрам лучше быть вместе, а потому, что в таком случае у него будет парный комплект. Если она не может вытащить отсюда Джилл, то не может остаться, потому что если останется, то, скорее всего, будет лучше справляться с ролью украшения. Это может быть плохо для Джилл. Они не смогут быть парой, как бы ни старались. А Господину… Она не знала, откуда она это знает, но она знала, что ему это не понравится. Он будет недоволен. А Джек думала, что в таком случае и ей, и Джилл придется несладко.

Она вышла в холл – платье топорщилось, а колготки прилипли к ногам, как бинты. Мэри ждала, как и обещала, вместе с теми же двумя слугами.

– Уже поели? – спросила она.

Джек кивнула.

– Джилл еще ест, – сказала она. – Я могу подождать с вами здесь, пока она не закончит.

– Нет необходимости, – сказала Мэри. – Господин не любит зря тратить время. Если ты хочешь, чтобы он выбрал тебя, лучше тебе отправиться вниз прямо сейчас.

– А что, если я не хочу, чтобы он выбрал меня?

Мэри ответила не сразу. Глянула на слуг, стоявших с пустыми глазами, что-то прикидывая. Затем оглядела холл, словно обыскивая взглядом каждую щель и каждый уголок. Наконец, убедившись, что они одни, она вновь сосредоточилась на Джек:

– Если не хочешь быть избранной, тогда беги, девочка. Спускайся прямиком в тронный зал…

– Тронный зал? – пискнула Джек.

– …скажи доктору Блику, что ты хочешь уйти с ним, и беги. Господину понравился аппетит твоей сестры, но ему понравилась твоя манера держаться. Понравилось, как ты сидишь. Он поиграется с ней ближайшие три дня, а затем выберет тебя, и ее сердце будет разбито. Он скажет доктору Блику, что он может оставить вас обеих здесь, но он знает, что доктор Блик никогда так не сделает. Если он может спасти найденыша, он спасет. Господи, если бы он мог спасти меня. – В глазах Мэри яркой свечкой пылал огонь. – Если ты уйдешь, твоя сестра будет в безопасности. Ему потребуется сделать из нее леди, прежде чем он сможет сделать ее своей дочерью, и кто знает – может, вы найдете дверь прежде, чем это случится.

– Вы… – Джек остановилась, не зная, как закончить вопрос.

Мэри кивнула:

– Да. Но я никогда не хотела становиться его ребенком, и, когда он попросил меня позволить ему стать моим отцом, я сказала «нет». Теперь он держит меня как напоминание другим найденышам, что в этом именитом доме есть много других мест, кроме как во главе стола. Он никогда не причинит ей вреда без ее согласия – за это можешь не беспокоиться. Он из тех мужчин, что не войдет к тебе без приглашения. У тебя будет время.

– Время для чего?

– Время разобраться, почему вас призвали Пустоши; время решить, хочешь или нет остаться здесь.

Мэри выпрямилась и повернулась к ближайшему слуге с пустыми глазами – и огонь внутри нее будто угас.

– Отведи ее к Господину. И побыстрее. Тебе нужно вернуться прежде, чем второй ребенок будет готов спуститься вниз.

Мужчина кивнул, ничего не ответив. Он махнул Джек и начал спускаться по лестнице. Джек взглянула на Мэри. Мэри молча кивнула.

Это значило – все уже сказано; что теперь сделает Джек, Мэри уже не касается. Джек помедлила. Посмотрела на дверь, за которой сидела сестра, наслаждаясь завтраком. И стала спускаться.

Ее провожатый с пустыми глазами предугадал, что она не сразу последует за ним: он ждал ее на первом пролете, молчаливый и безучастный, как и всегда. Когда она добралась до него, он начал спускаться снова, оставив ее идти следом. Он шагал довольно быстро, и ей приходилось торопиться, так что она чувствовала, что ноги едва касаются ступеней, и ей казалось, что она вот-вот сорвется с лестницы и шмякнется вниз.

Но ничего такого не случилось. Они добрались до низу и ступили в огромную обеденную залу. Господин и доктор Блик сидели на противоположных концах стола, настороженно наблюдая друг за другом. Перед доктором Бликом стояла тарелка с едой, но он к ней не притронулся. У Господина был еще один кубок с густым красным вином. Слуга с пустыми глазами ступал тихо. Джек – нет, так что Господин и доктор Блик повернулись на звук ее шагов.

Господин поглядел на ее спутанные волосы и грязное платье и улыбнулся.

– Какая нетерпеливая, – сказал он, почти мурлыкая. – Так ты уже сделала свой выбор? Понятно, что тебе хочется первой выбрать себе опекуна.

«Понятно, что ты выбираешь меня», – сказала наступившая тишина.

– Я сделала выбор, – сказала Джек. Она стояла прямо, как только могла, стараясь, чтобы плечи не дрожали, а колени не стучали.

Когда они были с сестрой наедине, выбор казался трудным. Сейчас, когда оба мужчины смотрели на нее, выбор казался невозможным.

Но, однако, каким-то образом ноги отнесли ее через всю комнату и поставили рядом с изумленным доктором Бликом.

– Мне бы хотелось пойти с вами и работать у вас, если можно, – сказала она. – Мне хотелось бы учиться.

Доктор Блик посмотрел на ее нежные ладони, ее кружевное платье с оборками и нахмурился.

– Это будет нелегко, – сказал он. – Тебя ждет тяжелая работа. Мозоли, кровь, и часть тебя навсегда останется со мной, если ты когда-нибудь решишь оставить меня.

– Вы уже говорили нам это вчера, – сказала Джек.

– У меня нет времени на безделушки и наряды. Если тебе хочется всего этого, то лучше остаться здесь.

Джек нахмурилась, сузив глаза.

– Вчера вы хотели забрать нас обеих, хотя мою сестру больше, – сказала она. – Теперь же, кажется, что меня вы вообще не хотите забирать. Почему?

Доктор Блик открыл было рот, чтобы ответить. Но остановился, склонил голову набок и ответил:

– Честно, сам не знаю. Ученик, желающий учиться, всегда лучше нежелающего. Мне вернуться за тобой через два дня?

– Я бы предпочла уйти с вами сегодня, – сказала Джек. Она чувствовала, что если задержится, то уже никогда не уйдет отсюда и для ее сестры это будет плохо – Джилл всегда была сильной, толковой, но на самом деле никому не нужно было, чтобы она была умной. Джилл была слишком доверчивой, но еще сильнее – ранимой. Джек должна уйти сейчас.

Если доктор Блик и удивился, то он не показал этого. Он просто кивнул, сказал: «Как хочешь», – и встал, отвесив неглубокий поклон Господину.

– Спасибо за честное соблюдение нашей договоренности. Так как меня выбрали первым, следующая очередь ваша; и тогда следующий найденыш, что попадет в Пустоши, будет моим по праву.

– Раз она выбрала вас, проявив неуважение ко мне, что мешает мне убить ее прямо там, где она стоит? – скучным голосом спросил Господин. Это не помешало страху свиться кольцами в сердце Джек и устроиться там, будто выжидающая, готовая к прыжку змея. – Она потеряла защиту моего дома, когда отвергла меня.

– Живая она полезнее, – ответил доктор Блик. – Она – отражение своей сестры. Если что-нибудь… случится с одной, можно использовать вторую для гарантированного выживания первой. И если вы убьете ее, то нарушите нашу сделку. Вы в самом деле готовы рискнуть и довести дело до ссоры? Думаете, самое время?

Господин нахмурился, но не поднялся.

– Как хотите, Мишель, – скучающим голосом ответил он. Он снова посмотрел на Джек – так спокойно, будто он только что не угрожал ей: – Если ты устанешь жить в убожестве, девочка, ты вольна вернуться. Мои двери всегда открыты для такой милой особы.

Джек, которой уже давно надоело, что на нее смотрят просто как на «милую» девочку, и которая не забыла угрозу, даже если Господин забыл про нее, ничего не сказала. Она просто кивнула и встала поближе к доктору Блику, а когда он поднялся и вышел из комнаты, она последовала за ним.

Однако пока достаточно про Джек, это история о двух детях, даже если иногда приходится следовать за одним из них в ущерб другому. Так часто случается. Дайте детям возможность, и они разбегутся в разные стороны, вынуждая делать выбор, вынуждая того, кто ищет их, блуждать по всевозможным темным коридорам. Итак, Джилл съела свой завтрак, а затем она съела и завтрак Джек, все время поглядывая на пустующую кровать сестры. Глупая Джек. Наконец-то они оказались в таком месте, где хоть кому-то нравилось, что они похожи как две капли воды, что они как отражение друг друга, а Джек взяла и ушла, оставив ее одну. Она должна была раньше догадаться, что Джек не захочет становиться близняшками после того, как она столько лет избегала этого. (Джилл не приходило в голову, что Джек избегала быть похожей на нее, как и она сама – на Джек, не потому, что обе они искренне хотели этого, а потому, что таково было желание их родителей. Родители делали все, что могли, чтобы размыть черты сходства между ними, а Джек и Джилл оказались заложниками их намерений. Но Джек ушла, а Джилл – нет, и в этот момент это все, что имело значение.)

Когда последний кусочек тоста был использован, чтобы промакнуть последнее пятнышко яичницы, Джилл наконец встала с кровати и вышла из комнаты. Мэри ждала ее там и, когда появилась Джилл, сделала реверанс.

– Мисс, – сказала она. – Вам понравился завтрак?

Джилл, к которой раньше никогда не относились так, будто она что-то значит – и особенно взрослые, – засияла.