Шеннон Макгвайр – Вниз, сквозь ветки и кости (страница 11)

– Но поскольку вы явно нацелились на ту, к которой я сам был благосклонен, я чувствую себя вправе отстаивать свои интересы, – ответил первый мужчина. – Кроме того, посмотри на них. Это же парный комплект! Разве можно упрекнуть меня в желании оставить обеих?

– Подождите, – сказала Джек. – Что значит «оставить» нас? Мы же не бродячие собаки. Мы крайне сожалеем, что без спроса проникли на ваше поле, от которого мурашки идут по коже, но мы здесь не останемся. Как только мы найдем дверь, мы уйдем домой.

Первый мужчина ухмыльнулся. Доктор Блик выглядел на самом деле… что ж, почти печальным.

– Двери появляются, когда появляются, – сказал он. – Вы можете задержаться здесь надолго.

На лицах Джек и Джилл появилось одинаково тревожное выражение.

Джилл заговорила первой.

– У меня тренировка по футболу, – сказала она. – Я не могу пропустить ее. Тогда меня исключат из команды, и отец придет в ярость.

– Мне нельзя выходить из дому, – сказала Джек. – Мать сойдет с ума, если узнает, что я выходила. Мы не можем остаться здесь надолго. Просто не можем.

– Но останетесь, – сказал первый мужчина, – три дня как мои гостьи, а затем как ценные для нас жители, – столько времени, сколько потребуется, пока не найдете дверь в ваш мир. Если вообще когда-нибудь найдете. Не все найденыши возвращаются туда, откуда убежали, не правда ли, Мэри?

– Да, милорд, – ответила Мэри бесцветным, мертвым голосом.

– Последний найденыш, которого занесло в Пустоши, был мальчик с волосами, как огонь, с глазами, словно зимнее утро, – сказал первый мужчина. – Мы с доктором Бликом поспорили за право заботиться о нем и опекать, потому что, видите ли, мы оба любим детей. Дети такие живые, такие энергичные. Они могут принести в дом уют. В итоге я победил, но ради сохранения мира обещал доктору Блику, что он возьмет следующего найденыша к себе. Представьте мое удивление, когда я увидел, что вас двое! Воистину сама Луна привела вас.

– Где он сейчас? – напряженно спросила Джек.

– Он нашел дверь домой, – ответил доктор Блик. – И вошел в нее.

Он посмотрел через весь стол на первого человека, будто говоря ему взглядом ну, скажи что-нибудь. Но вместо этого первый человек просто рассмеялся, покачав головой:

– Так драматично. Всегда так драматично. Садитесь, Мишель. Позвольте угостить вас. Насладитесь моим гостеприимством этим вечером, и, возможно, вас посетит мудрое решение позволить этим хорошеньким сестричкам остаться вместе.

– Что ж, если вас посетила такая дельная мысль не разделять девочек, придерживайтесь духа нашего соглашения и позвольте обеим пойти со мной, – сказал доктор Блик. И обратился к девочкам: – Я не смогу содержать вас в роскоши. У меня нет слуг, и вы будет много работать – за пищу и кров. Но я научу вас тому, как устроен этот мир, и вы отправитесь домой более мудрыми, если вас утомит такая жизнь. Под моей крышей вам никогда не причинят вреда намеренно.

Слово «никогда» буквально врезалось в Джек. Первый мужчина обещал только три дня. Она посмотрела на Джилл и обнаружила, что та надула губы и насупилась.

– Будете есть, Мишель? – спросил первый мужчина.

– Полагаю, да, – ответил доктор Блик и грохнулся на стул, как лавина, сошедшая на землю. Он ласково посмотрел на Мэри: – Хлеб, мясо и пиво, Мэри, если вы будете так добры.

– Да, сэр, – сказала Мэри и по-настоящему улыбнулась, выходя из комнаты.

Первый мужчина – Господин – поднял кубок в шутливом тосте.

– За будущее, – сказал он. – Оно уже на подходе, готовы мы к этому или нет.

– Полагаю, это так, – согласился с ним доктор Блик и обратился к Джек и Джилл: – Ешьте. Вам понадобятся все ваши силы для того, что вам предстоит. Нам всем понадобятся.

6. Первая ночь в безопасности

Джек и Джилл лежали в башне, в круглой комнате, на небольших кроватях, имеющих форму капель: головой туда, где кровать была шире, и ногами к сужающейся части. Окна были зарешечены. Дверь заперта. «Для вашей безопасности», – сказала Мэри, прежде чем повернуть ключ и запереть их на ночь.

Многие дети возмутились бы от того, что оказались под замком, стали бы искать хитроумные способы избавиться от решеток или выломать засов. Многих детей воспитывали, что можно нарушать ненужные правила, что встать с постели, чтобы сходить в туалет или выпить стакан воды, – не только можно, но и нужно, потому что позаботиться о естественных потребностях важнее, чем провести восемь часов, не вставая с кровати. Многие возмутились бы, но только не Джек и Джилл. Их приучили слушаться, вести себя должным образом, так что они оставались в своих кроватях.

(Наверное, стоит заметить, что слепое следование правилам может быть опасной привычкой, но может и спасти. Земля вокруг башни была усеяна выбеленными временем костями детей, которые сплетали хитроумные веревки из простыней, но веревки оказывались слишком коротки, так что дети падали и разбивались насмерть. Некоторые правила существуют, чтобы сохранить жизнь.)

– Мы не можем оставаться здесь, – прошептала Джек.

– Но нам придется остаться где-нибудь, – прошептала Джилл. – Если нам придется ждать, пока появится дверь, почему не подождать здесь? Здесь хорошо. Мне тут нравится.

– Этот мужчина хочет, чтобы мы называли его «господин».

– А другой хочет, чтобы мы звали его «доктор». В чем разница?

Джек не могла объяснить, в чем разница, но она знала, что разница есть; что первый титул говорил кое-что о самом человеке, тогда как второй – о том, как много знает человек, как много он понимает об этом мире. Первый нес в себе угрозу, второй – ободрение.

– Разница есть, – ответила она наконец. – Я хочу пойти с доктором Бликом. Если нам придется пойти с кем-нибудь, я хочу пойти с ним.

– Ну а я хочу остаться здесь, – сказала Джилл и посмотрела на сестру, лежащую напротив. – Я не понимаю, почему мы всегда должны делать то, что хочешь ты.

В их жизни не было ни одного случая, когда бы Джек было позволено сделать что-то по собственной воле. Родители всегда задавали курс, в том числе и в школе, где они играли отведенные им роли с рвением актеров, знающих, что спектакль закроют, если они допустят хоть одну ошибку. Уязвленная Джек промолчала, недоумевая, как ее сестра могла так неверно воспринимать происходящее.

Наконец она мягко сказала:

– Нам необязательно оставаться вместе.

Джилл понравилось время, проведенное с сестрой. Было… здорово. Было здорово чувствовать, что они вместе, что они едины, что они действительно в чем-то согласны друг с другом.

Но ей понравился этот большой роскошный замок с серебряными блюдами и улыбающимся мужчиной в длинном черном плаще.

Ей понравилось чувствовать себя в безопасности за толстыми стенами, где эта огромная красная луна не могла достать ее. Она была бы счастлива делить все это с Джек, но она не собиралась отказываться от этого потому, что ее сестре больше понравился грязный вонючий доктор.

– Конечно нет, – сказала Джилл и отвернулась, притворившись, что спит.

Джек повернулась на спину и уставилась в потолок, и ни в чем не притворялась.

Уставшие и растерянные дети с полными желудками, они лежали в теплых постелях. В конце концов обе они уснули и видели запутанные сны, пока их не разбудил звук отпираемой двери. Они сели на своих кроватях – все в той же грязной и рваной одежде, в которой были с тех пор, как началось их приключение, – и смотрели, как она открывается. Вошла Мэри и придержала дверь для двух мужчин – вчера они прислуживали за ужином. Мужчины внесли подносы и, поставив их перед девочками, сняли крышки. На подносах оказались яичница, тосты с маслом и толстые ломтики жирной ветчины.

– Господин хочет, чтобы вы поторопились с завтраком, – сказала Мэри, дождавшись, когда мужчины закончили расставлять еду и отошли. – Он понимает, что вы не могли привести себя в порядок, и простит вас за неряшливый вид. Я буду ждать за дверью, когда вы закончите и будете готовы встретиться с ним.

– Подождите, – сказала Джек, внезапно ощутив, какая она неприятно чумазая. Она совсем забыла, какая она грязная. – Можем мы принять ванну?

– Пока нет, – ответила Мэри, выходя из комнаты.

Мужчины вышли за ней; последний закрыл за собой дверь.

– Почему мы не можем принять ванну? – жалобно спросила Джек.

– Мне не нужна ванна, – сказала Джилл, хотя она была ей очень нужна.

Она схватила вилку и нож и принялась нарезать ветчину мелкими кубиками.

Джек, которой в жизни не позволяли быть грязной дольше пяти минут, вздрогнула. Посмотрев на поднос, она увидела только масло, жир и прочее, что могло только усугубить жалкий вид и без того грязной одежды. Она соскользнула с кровати, оставив еду нетронутой.

Джилл нахмурилась:

– Ты не собираешься есть?

– Я не голодна.

– Я буду есть.

– Пожалуйста, я могу подождать.

– Да ладно. – Джилл показала на дверь. – Скажи Мэри, что ты закончила, вдруг она разрешит тебе принять ванну? Или скажи, что хочешь поговорить с твоим новым другом доктором. Тебе же этого хочется?

– Больше хочется вымыться, – ответила Джек. – Ты правда не против?

– Я собираюсь стащить твои тосты, – невозмутимо ответила Джилл, и Джек осознала две важные вещи: во-первых, ее сестра все еще думает, что у них приключение, которое закончится, как только она устанет, и тогда она милостиво покинет его, а во-вторых, что ей нужно уйти отсюда как можно скорее.