Шеннон Макгвайр – Боги Лавкрафта (сборник) (страница 59)
Посему я предпринял небольшое исследование для того, чтобы определить, в какую игристую шартрезовую фигню вляпался по собственному желанию.
Начал я с самого Бутса. Биография его оказалась неполной: ни где родился, ни где учился. Имя его начало появляться в статьях, связанных с миром художественных редкостей и антиквариата. В нескольких местах его цитировали – всякий раз без фотографий – несколько таких журналов, как
Твердо установил я одно, что Бутс принадлежал к группе, называвшей себя Комитетом по охране Страны Сновидений. Так что он, вполне возможно, искренне верил в писанину Лавкрафта. По правде сказать, я и сам в известной степени склоняюсь к подобной точке зрения. Хотя бы потому, что кое-что
И притом очень и очень странное кое-что. За последние несколько лет я успел понавидать такого, что не позволяет мне считать тварей, бродящих в ночи, порождениями моего собственного – да и чьего угодно – воображения. В конце концов, кем являюсь я сам и что представляю собой? Я и сам – тварь, бродящая в ночи. И тот факт, что я, по случаю, парень добрый… ладно, скажем так – временами, – ничего не меняет.
Скачав все, что можно было найти по Бутсу, я переключился на Буханка.
Ну, о нем-то в Сети было достаточно. Вышло, что звали его без всяких шуток Израиль Буханк. А я всегда думал, что это какая-то кликуха, прилипшая к нему в Южной Филадельфии. Ну, как Ники Гроздь или Гарри Ложка. Ничего подобного. Имя Израиль Сталло Буханк было вписано в его водительскую лицензию и карточку социального страхования. И в копию свидетельства о рождении, скан которой я разыскал. Он оказался старше, чем я думал. В свои пятьдесят три он выглядел на тридцать пять. Я обнаружил в Сети несколько его фотографий и внимательно рассмотрел их. Подозрительно рослый тип, бицепсы бодибилдера, широкая грудная клетка и голова как пивной бочонок, приспособленный под маску для Хеллоуина. Голова, лицо, грудь и предплечья поросли густым темным волосом. Ну и цвет лица, на собственный манер, не менее странен, чем у Бутса. В тех местах, где длинная эта жердина была черного цвета, кожа Буханка отливала камнем. Серым, как шифер.
Криминальный аспект его биографии оказался чище, чем я ожидал. Дважды задерживали для допроса, однако обвинений не обнаружилось. Это отнюдь не означало, что он невинен, как овечка. Скорее держался осторожно и обращался к надежным адвокатам.
Буханк восемь лет провел на службе в частной компании контрактником, каковое слово представляет собой облагороженный эвфемизм, заменяющий слово «наемник». Буханк работал на охранную компанию «Синий Бриллиант», рядом с которой Blackwater сойдет за организацию девиц-скаутов. Она связана со всякого рода теневыми группировками, в том числе Семейством Якоби, Hugo Vox и прочими. Буханк работал в Ираке, Афганистане и так далее. Это самое «так далее» было надежно укрыто несколькими – следует знать – грифами, и даже любопытствующим частным детективам не все следует знать. Впрочем, неважно. Обнаруженная мной информация подтверждала то, что я и без того подозревал. Буханк был умным, отлично обученным, опасным и очень опытным противником.
И все же что-то было не так. Заглянув в информацию про его офис, я увидел, что он более не прозябает в такой унылой дыре, как моя контора. Теперь он работал со стилем. Подлинным стилем. Теперь он занимал просторные апартаменты в респектабельном здании на Маркет-стрит возле городского муниципалитета. Вау. Скачав его налоговые платежи, я обнаружил, что он пользуется услугами двадцати человек. Много больше, чем я ожидал. Два секретаря, три квалифицированных компьютерщика, администратор, остальные были записаны как «технический персонал». Познакомившись с некоторыми из них, я понял, что имею дело с еще одним эвфемизмом. В данном случае словосочетание «технический персонал» подразумевало «наемных силовиков». У некоторых нашлось криминальное прошлое. Все прошли через армию. Несколько принадлежали к безумным милицейским группам, готовящим себя для того дня, когда американское правительство окончательно рехнется и решит ввести диктатуру Америке. Примерно так. Я так и не сумел выяснить, какого сорта конспирация скрывалась за этим параноидальным дерьмом.
Нелегкое чувство, осенившее меня в связи с этим делом, еще более усугубилось, когда я перешел к изучению организации, возглавлявшейся Буханком. Ну, в смысле… про то, что пусть я и сам крут, однако в его распоряжении находится группа солдат, имеющих боевой опыт и уйму стволов.
Наконец, в последнюю очередь перед выходом из дома, я занялся изучением Гоголь-билдинга, находящегося на углу Каштановой и Пятой. Это огромное желто-коричневое чудовищное сооружение живо напомнило мне Апартаменты Даны в первоначальной версии
Хорошая весть заключалась в том, что здание располагало полудюжиной лифтовых шахт и двумя десятками лестниц. За всем Буханк не уследит. Фокус заключался в том, чтобы найти наблюдаемые маршруты и воспользоваться одним из прочих. Следить будут за всеми лифтами, это точно, поскольку кому в здравом уме придет в голову бежать вверх по пятидесяти шести лестничным маршам?
Кому, спрашиваю вас?
Вздох.
Я теперь, конечно, не столь молод, как прежде, и тело мое служит великолепным примером фразы «дело не в годах, а в пройденных милях», сказанной Индианой Джонсом. Одометры в моих коленях и пояснице накрутили слишком много оборотов по циферблатам. Отсюда следовало, что взбегать по лестнице должен волк, а не средних лет невысокий мужчина. Что ставило передо мной новый комплекс проблем.
Поднявшись от стола, я принялся расхаживать по кабинету, чтобы успокоить расходившиеся нервы. И потратил на это занятие несколько минут, старательно обдумывая, представляя себе всякие варианты ненужных мне осложнений. Любой из них мог закончиться неудачей. В любом случае я мог погибнуть. И перечень таковых оказался обескураживающе длинным.
Заперев дверь, я отправился в свою душевую величиной с телефонную будку и переоделся в один из тех комплектов обмундирования, которые держу при себе на предмет необходимости раствориться в толпе. В данном случае я выбрал шорты и рубашку хаки с вышитой на груди эмблемой одной из самых известных в мире занимающихся доставкой компаний. Добавил к сему туфли на резиновой подошве и кепку с козырьком. Сунул в правый передний карман тяжелую телескопическую дубинку. Пистолет, нож? Нет, обойдусь без них. В том случае, если ситуация осложнится, у меня найдется другое оружие. Дубинка нужна для увещевания упрямцев. Она полезна в некоторых обстоятельствах и в известном смысле милосердна. Альтернатива ей менее приятна.
Так я слонялся по кабинету до тех пор, пока не понял, что попросту тяну время. Я не хотел браться за эту работу. В ней ощущалось нечто нечистое… неправильное в чем-то, чему я даже не мог дать название. Однако в моем кабинете находился конверт с очень симпатичной суммой. А деньги мне были нужны. У меня скопились неоплаченные счета. И алименты. И потом я хотел купить себе эту клюшку, черт бы ее побрал.
– Так что натягивай штаны на зад, придурок, – приказал я своему отражению в зеркале, висевшем возле двери.
И, да-да, натянул штаны на зад.
5
Доехав до центра, я оставил машину в трех кварталах от Гоголь-билдинга и направился к нему пешком. Фото почти всех людей Буханка были у меня в телефоне – взятые прямо с сайта их компании, – и я постарался запомнить о них как можно больше данных. Можно почти не сомневаться в том, что при личной встрече я узнаю их. Жаль, что нельзя получить от них по какой-то вещице, чтобы запомнить их запах. Даже в обыкновенном виде у меня убийственное чутье. Паучье чутье, так сказать, как у Человека-Паука.
День в Филадельфии выдался обжигающе жарким. Температура и влажность сошлись на цифрах 96 (35,5 градуса по Цельсию). Мне казалось, что я вот-вот расплавлюсь и прольюсь лужицей на тротуар. День был из тех, что делают твое собственное тело тяжелым, медленным и тупым. На пути попалась тележка с итальянским фруктовым мороженым, и я купил рожок с вишневым снежком и съел его, обозревая дом. Человек, едящий снежок, едва ли может показаться опасным. Еще более кроткий облик может быть у тебя только в том случае, если ты прогуливаешь щенка золотистого ретривера. Я намеревался создать впечатление торгового агента, пытающегося по пути перехватить порцию холода в тот день, когда все ворота в пекло открыты.